«Может, неисправен дистанционный приемник?»
Он обследовал прибор – все работало.
«Или же датчик в шее Спарроу барахлит? Хотя другие-то показатели записаны».
Рамзи лег, положил руку под голову и задумался. Вариантов было два.
«Спарроу не волновался, потому что заранее знал о тряпке, настиле и протечке масла. Он мог сам все подстроить, чтобы развернуть корабль и сорвать операцию. Тогда он либо трус, либо шпион. Хотя в этом случае прибор зафиксировал бы другие психосоматические признаки».
Оставался второй вариант:
«В ситуации стресса инстинктивные функции желез у капитана управляются центрами неокортекса. Это можно увязать с известными параноидальными отклонениями, когда нарушены естественные реакции организма на стресс. Например, притупление чувства страха, если человек глубоко убежден, что опасности не существует. – Рамзи резко сел. – Отсюда и религиозные настроения Спарроу! Ну конечно! Полная и абсолютная вера, этим все объясняется. Религиозных фаталистов хватало и раньше. Некоторые и Христа к таковым причисляли. – Рамзи нахмурился. – Только Швейцер давно разоблачил таких типов, разбил их доводы в пух и прах».
Размышления оборвал настойчивый стук в дверь. Энсин наскоро сунул ленты в потайное дно телеметрического ящика, закрыл его и запер.
Стук повторился.
– Рамзи? – позвал Гарсия.
– Да?
– Прими парочку таблеток от усталости. Ты следующий на вахту заступаешь.
– Понял. Спасибо.
Рамзи задвинул ящик под стол, подошел к двери и открыл ее. Тамбур был пуст. Энсин уставился на каюту Гарсии напротив и мгновение стоял, вбирая в себя атмосферу судна. На лоб упала капля влаги с потолка. Внезапно на него нахлынуло чувство подавленности. Рамзи почти физически ощутил чудовищное давление воды вокруг себя.
«А сам-то я знаю, что такое настоящий страх?» – подумал он.
* * *
«Фенийский таран» медленно продвигался вперед, следуя подводным течениям и прячась под любым холодным пластом, который удавалось найти, – холодная вода приглушала звуки с подлодки. Подобно хвостатому дирижаблю, они плыли между стенками глубоководного каньона, которые поглощали шум моторов.
Вахты сменяли одна другую, обеды чередовались с ужинами. Спарроу и Гарсия затеяли шахматную партию. Стрелки хронометра одна за другой наматывали круги, отсчитывая смертельно скучную рутину в преддверии опасности. Красная точка на карте автонавигатора обогнула мыс Флориды и вышла вдоль побережья Атлантики в открытый океан – крошечная мошка, медленно ползущая к Исландии.
Пять дней тринадцать часов двадцать две минуты с момента отправления.
Согнувшись в дверном проеме, Спарроу вошел в командный пункт. На мгновение задержался, окидывая взглядом индикаторы – его дополнительные органы чувств. Атмосферная влажность высоковата. Надо не забыть сказать Гарсии, чтобы проверил, когда заступит на дежурство.
Теперь шла вахта Боннета. Центральный пульт был переведен на дистанционное управление. Дублирующая панель в переборке отсутствовала.
Положение «Тарана» на карте почти поравнялось с северной оконечностью Ньюфаундленда, красная точка двигалась к южному берегу Гренландии. Курс шестьдесят один градус двадцать минут. На манометре забортного давления: 2360 фунтов на квадратный дюйм – глубина около 5500 футов.
Спарроу пересек командный пункт и шагнул на мостик машинного отделения, чувствуя мягкое покрытие под ногами. Боннет стоял уровнем ниже, спиной к Спарроу, пристально глядя куда-то влево и вниз. Капитан проследил за его взглядом – тот смотрел на люк, за которым начинался аварийный лаз реакторного отсека.
«Странно, – подумал он. – Боннет как будто что-то подсчитывает».
Внезапно он понял: старший помощник принюхивался. Тогда он сам втянул носом воздух и почувствовал знакомые запахи переработки, озона и масла, характерные для машинного отсека. Он прошел дальше и, перегнувшись через перила, спросил:
– Что-то случилось, Лес?
Боннет обернулся, подняв голову.
– Эй, шкипер. Не знаю. Меня преследует запах какой-то тухлятины.
Губы Спарроу скривились в полуулыбку.
– Как ты в этой вони вообще что-то различаешь?
– Я на полном серьезе: откуда-то падалью несет, тухлым мясом. Я уже не первый день замечаю – каждый раз, когда здесь прохожу.
– А кто-нибудь еще заметил?
– Без понятия.
– Скорее всего, показалось, Лес. После пяти дней в этой вонючей плавучей кишке и не такое померещится.
– Да нет, к обычной вони я привык. Тут что-то другое.
– Погоди секунду.
Спарроу сбежал по трапу и встал на мостик рядом с Боннетом.
– Сам принюхайся, шкипер.
Капитан вдохнул полной грудью. Он почувствовал слабый запах падали, но на перенасыщенной кислородом подлодке мясо портилось очень быстро.
– Может, крыса где сдохла?
– Откуда ей взяться? Тем более что мы прочесали «Таран» вдоль и поперек. Сюда и комар-то не мог…
Боннет осекся, уставившись в противорадиационную перегородку.
– Одно место мы не прочесывали, – тихо произнес Спарроу.
– Так мы же через внутренние телеокуляры все просмотрели. Там ведь…
Боннет умолк.
– Проверим-ка еще разок, – предложил капитан.
Они вернулись в командный пункт и один за другим вывели все сканеры реакторного отсека на контрольный дисплей.
– Ничего, – пожав плечами, произнес Боннет.
Спарроу поглядел на наручные часы.
– Джо сдал вахту примерно час назад. – Он уставился на выключенный экран. – Пусть подойдет к тому люку, а Рамзи поставь дежурить здесь, в КП. Я иду к реактору.
Он вышел в носовую дверь и, пройдя по мостику, спустился на нижнюю палубу.
Оставшись один в командном пункте, Боннет вызвал Гарсию. Из динамика откликнулся сонный голос:
– Да?
– Шкипер просит срочно подойти к реакторному отсеку. К лазу номер один.
– А что такое?
– Он все объяснит.
Боннет переключился на громкую связь.
– Рамзи!
– Я здесь, в комнате отдыха.
– Заступите на дежурство в командный пункт.
– Иду.
Боннет выключил связь и догнал Спарроу. Почти незамедлительно к ним присоединился Гарсия, на ходу застегивая рубашку. Его черные волосы торчали во все стороны.
– Что стряслось?
– Джо, ты когда проверял реакторный блок, то открывал люки в лазы? – спросил Спарроу.
– Конечно. Но внутрь не совался. Нам безопасники строго-настрого…
– Знаю. Ты ничего не чуешь?
Гарсия непонимающе нахмурился.
– В смысле, носом?
– Да, носом.
– Вроде нет. – Гарсия почесал в затылке. – А что?
– Принюхайся, – сказал Боннет.
Бортинженер сморщил нос и вдохнул. Еще вдохнул.
– Тухлятина?
– Лес заметил еще пару дней назад.
– Кто-нибудь вентиляционные ходы проверял?
– Первым делом, – отозвался Боннет. – Поначалу я был не уверен. Видимо, какое-то время там шла борьба между бактериями и стерилизующей радиацией.
– И бактерии победили, как только мы впрыснули побольше кислорода, – добавил Спарроу и показал на заслонку вентиляции на стене. – Оттуда сильнее воняет. Джо, принеси-ка кусок резервного кабеля для сжатого воздуха.
– Какой длины?
– Футов двадцать. Чтобы хватило на весь лаз и еще осталось на сам отсек.
– Без проблем, – ответил Гарсия и пошел к складу.
Спарроу достал из настенного шкафа портативный телеокуляр и фонарь.
– В реакторном отсеке достаточно недоступных глазу мест. Только думать об этом всем неохота. Тешим себя мыслью, что стационарные телеокуляры не оставляют слепых пятен. Лучше уж мы пожертвуем портативным окуляром и фонарем, зато заглянем во все потайные углы.
Гарсия вернулся с кабелем.
– И что с ним делать?
– Пристроим на конце глаз с подсветкой, – сказал Спарроу.
Гарсия покраснел.
– Мне самому в голову не пришло.
– А я как раз и говорил Лесу, что наш мозг предпочитает не заморач…
В динамике на переборке раздался голос Рамзи:
– Я вижу вас на экране. Что происходит?
Боннет коснулся микрофона на груди.
– В лазе реактора что-то воняет.
– Пусть идет сюда и захватит панель дистанционного управления – ту, что ты оставил наверху. – Спарроу на секунду оторвал взгляд от окуляра и лампочки, которые привязывал к кабелю. – Нам может понадобиться его помощь.
Боннет передал приказ.
Вскоре Рамзи уже стоял над ними на мостике и изучал дистанционную панель.
– Я только что уловил запах. Думаете, крыса? – перегнувшись через перила, спросил он.
– Фиг его знает, – ответил Боннет.
– Держи.
Спарроу вручил кабель Гарсии, а сам повернулся к люку, разгерметизировал его и замер в нерешительности. Затем поднял голову и сказал:
– Рамзи, отнесите-ка панель от греха подальше.
