Миша прекращает сопеть и понятливо закрывает за собой раскуроченную дверь.
А я остаюсь стоять, глядеть на гниду, скукожившуюся на кровати.
Машинально провожу пальцами по карману, выуживаю пачку, зажигалку.
Мужик перестает скулить и напряженно наблюдает за моими действиями.
За тем, как я выдыхаю дым, пытаясь хоть немного примириться с болью, раздирающей сердце, успокоиться.
Шум в душе бьет по нервам. Она там сейчас. Она. Там.
Так…
Вдохнуть.
Выдохнуть.
– Что тебе надо? – неожиданно спрашивает мужик, – от кого ты? От Перекрестова? Я подпишу, все, что надо, я же сказал.
Я молчу.
Дышу.
Пытаюсь себя контролировать.
Смотрю, как мужик подтягивает здоровой рукой к себе покрывало.
Наверно, ему так кажется, что защита лучше.
– Или ты от Армена? Так я все отдам! Все! В следующем месяце!
Меня даже не особенно удивляет такая разносторонняя жизнь вполне себе правильного чиновника. Все в рамках допустимого. Даже если это не допустимо.
И разговаривать с ним я не считаю нужным.
Не для того я здесь.
Шум воды прекращается, и я поворачиваюсь к двери в ванную. И жду. Самого последнего, самого жестокого удара.
Давай, Аня.
Бей.
Глава 1
Когда я впервые увидел ее, то…
Нет, ничего особенного не почувствовал. По крайней мере, на тот момент я так решил.
Просто какая-то странная до охерения девка, больше похожая на парнишку. Очень смазливого, правда. Из тех, на которых школьницы пускают слюни по интернетам. Не то, чтоб я был сильно в курсе, на что там пускают слюни школьницы, но все же не в безвоздушном пространстве живу, представление кое-какое о мире имею.
Она была белобрысой, худой, в широченной серой кофте, висящей на ней мешком, и таких же мешковатых джинсах.
Почему я запомнил эту нашу первую встречу до мельчайших подробностей? А хрен его знает.
Но до сих пор, стоит закрыть глаза, и под веками буквально отпечатывается тонкая, ломкая какая-то фигурка, копна взъерошенных светлых волос, отчаянно и испуганно блестящие огромные глаза на худом изможденном лице.
Я сидел, окруженный своими людьми, в своем любимом зале, где все было сделано так, как мне нравится.
Куда не приходили посторонние, потому что все в этом городе, до последнего мальчишки, знали, что этот зал – собственность Хазара.
Отдыхал после отличного спарринга, лениво размышлял о том, чем забить вечер… И тут появилась она.
И как-то сразу вопросы про планы на вечер отпали.
Она умела внедриться в жизнь и мозги так, что потом ни о чем, кроме нее, и не думаешь. Но это я уже потом понял, осознал во всей гребанной полноте.
А тогда…
Она боялась.
Ежилась под пристальными и заинтересованными взглядами моих бойцов. И в то же время непроизвольно вытягивала спину, пытаясь быть храброй.
Такой смешной взъерошенный воробей.
Чирикала что-то… Вопросы задавала глупые. Про моего сына.
Сначала я подумал, что девка больная. Потом – что провокаторша, не иначе кто-то из тех, кому я в свое время плотно перешел дорогу, а таких было вагонище, да и сейчас многие с радостью на моих костях станцуют, ее подослал. Зачем-то. Дебилы какие-то, решившие, что Хазар поведется на тупой бред о несуществующем сыне.
Никаких детей у меня не было.
И в обозримом будущем не предвиделось.
Так что уроды просчитались, однозначно.
Поняв, что девка – провокатор, я заскучал и послал ее лесом.
А она не пошла, принялась упорствовать. Объяснять мне что-то про какую-то бабу, Тамару… Словно я запоминаю имена всех баб, прыгающих с разбегу в мою постель!
Парни принялись возбуждаться, переговариваться между собой, тоже удивленные смелостью шмакодявки, и я решил прекратить театр.
Девку можно было вытолкать силой из зала, и Серый, мой тогдашний помощник, правая рука, уже прихватил ее за плечо, но в этот момент появился он… Мой сын.
Нет, тогда я еще не знал, что этот бешено оскалившийся волчонок, защищающий девчонку так, словно она – его мать или сестра, мой. Мой сын.
Просто удивился сильно, давно на меня так не бросались. И так не дерзили. И перышком сто лет уже не угрожали. Отвык!
Парень рычал что-то, пытался спрятать за своей тощей спиной девчонку, ни в какую не хотел отдавать свой ножичек, которым махал очень даже неплохо, прямо чувствовалось, мастер удар ставил и учил перо в руках держать. А потом и вовсе свалил из зала, утащив свою подружку за собой на буксире.
А я остался сидеть, переваривая ситуацию.
– Слышь, Хазар, – пробасил Вася Буйвол, задумчиво рассматривая дверь, за которой скрылась бешеная парочка, – а парень-то того… Похож!
– На кого? – пробурчал я, машинально перематывая бинты на руках и старательно пытаясь выкинуть из головы недавнюю сцену. Что-то она напоминала мне… Кого-то.
– На тебя, епт! – простодушно пояснил Вася, и мужики вокруг, словно опомнившись, загомонили на разные лады, обсуждая случившееся.
И сходясь во мнениях, что да, похож. И чернявый такой же, и морда суровая, и глаза дикие. Все прям, как у меня, да…
Я размотал бинты, вытер голову полотенцем…
А потом кивнул Серому, чтоб подгонял тачку.
И рванул к выходу, по пути старательно вспоминая всех своих баб примерно десятилетней давности, с именем Тамара…
Глава 2
Если честно, в тот момент я особо не задумывался над тем, что буду делать, если мелкий волчонок реально окажется моим сыном.
Слишком уж это все отдавало сериальной хренью.
Внезапно обнаруженный через десять лет сын, о существовании которого я не знал… Да бред. Любая баба, случись ей от меня залететь, а я, кстати, за этим делом тщательно следил и никаких промахов не допускал в последние годы, тут же прибежала бы с пузом наперевес требовать бабла и сытой жизни!
В этом я был уверен, потому что женщины, с которыми я имел привычку общаться организмами, были определенного склада. Удобного для койки, но неудобного для жизни.
Я других и не хотел. Мне и так все нравилось, все устраивало.
Но этот парень…
Он и в самом деле был на меня похож.
Я сидел на заднем сиденье своей тачки и пристально изучал парочку, разговаривающую неподалеку от входа в клуб.
Мелкий, который был вообще не мелким на фоне своей субтильной подружки, что-то ей доказывал, ругался, потом прятал ножик, который она, судя по жестам, требовала от него, скалился дерзко в ответ на явные уговоры и угрозы.
Молодец, парень, есть в нем стержень.
Я бы в его годы тоже удавился, но заточку не отдал. Я и не отдавал. Разве что в живот твари, лезущей ко мне. Вот такие подарочки я запросто мог устраивать! Все в детдоме про это знали и меня особо не трогали. Даже старшаки. Опасались бешеного звереныша, без тормозов и страха.
– Посади их в машину, – скомандовал я Серому, когда парочка, видно, о чем-то договорившись, потопала в сторону остановки.
Серый кивнул, подрулил к ним и вежливо предложил подвезти.
А я наблюдал, прикидывая, откажутся, нет? Если хотят бабла от меня, то не откажутся.
Отказались.
Пришлось настоять.
В машине звереныш вел себя по-хамски, что полностью выдавало в нем безотцовщину. Только такие вот, не знающие мужского правильного примера, вырастают настолько безбашенными и не чувствующими опасности.
А девчонка…
Странная.
Вот странная очень.
Сидела, смотрела на меня, испуганно и настороженно. И капюшон на голове. В какой-то момент поймал себя на желании стянуть с нее этот капюшон, глянуть, как будет покрываться мурашками страха тонкая бледная кожа на шее…
Дурацкое желание. Неправильное. Ненужное.
Пока размышлял над этим, мелкий договорился до обвинения меня в изнасиловании его матери.
А вот это уже было интересно…
Я кинул внимательный взгляд на изумленную рожу Серого, прекрасно понимающего, что это за обвинение и насколько это западло для такого, как я, и приказал рулить к матери пацана.
Имени я ее до сих пор в памяти не отрыл, а вот глянуть на бабу, бросающуюся такими обвинениями, было нужно.
Пока ехали, смотрел на мальчишку, прикидывая, сколько ему лет. И как бы выглядел в его возрасте я.
И приходил к выводу, что, если это подстава, грамотно разработанная теми, кому я поперек горла, то очень даже дельная.
Потому что парень реально похож. И очень даже. Не только внешне, а вот чем-то таким… Малоуловимым, но очень конкретным.
Девчонка, которую мелкий называл Аней, переводила взгляд с меня на него, и тонкие ноздри аккуратного носика нервно подрагивали. Тоже замечала мои рассматривания? Интересно, если она – наводчица и одно из действующих лиц, то какие дальше должны быть шаги?
Разжалобить меня?
Залезть в карман?
В постель?
Последнее – вряд ли, очень уж не в моем вкусе девка.
Я глянул на тонкие пальцы без намека на маникюр и острые коленки, обтянутые мешковатыми джинсами… Нет, не в моем.
Да и вообще… Не о том надо думать…
Через пятнадцать минут, глядя на неопрятную пьяную бабу, сидящую на грязной кровати в грязном клоповнике, смердящем всем, чем только может смердеть такая дыра, я изучал грубое одутловатое лицо в очередной раз за день пытался нарыть в памяти хоть какие-то моменты. Хоть немного узнавания.
