— И вас это не беспокоит?
— Беспокоит.
— По вам не видно.
— Я стараюсь.
Ася взяла фартук. Ткань была грубая, тёмно-серая, с большим карманом спереди. На левом краю осталось светлое пятно, похожее на след от отбеливателя. Никакой мистики. Обычная рабочая вещь, в которой человек через пару часов начинает пахнуть кофе, алкоголем и чужими сигаретами.
— Вы хотите сказать, кто-то пришёл сюда, положил фартук, написал «семь» и ушёл?
— Нет.
— А что вы хотите сказать?
— Я ничего не хочу сказать. Ася бросила фартук обратно.
— Отлично. Тогда я пойду.
— Идите. Она взяла пальто.
Савва занялся сковородой. Остатки яичницы он соскрёб в мусор, потом включил воду и выдавил на губку слишком много моющего средства. Ася стояла возле вешалки и ждала, что он всё-таки остановит её. Не останавливал.
— И всё?
— Что?
— Вы мне только что сказали, что я должна семь ночей работать в баре.
— Не я.
— А кто? Савва выключил воду.
— Ася, если бы я знал, разговор был бы короче.
— Откуда вообще взялся этот фартук?
— Лежал здесь, когда я открыл.
— Когда?
— Сегодня.
— До меня?
— Да.
— И записка была?
— Была.
— Почему сразу не сказали?
— Надеялся, что не придёте.
Она посмотрела на него. Впервые за эти две ночи Савва выглядел не усталым и не язвительным. Раздражённым. Почти злым.
— Почему?
— Потому что мне не нужен помощник.
— Тогда отлично. Ася надела пальто.
— Особенно вы, — добавил Савва. Она остановилась.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— А чем я хуже?
— Вы спрашиваете слишком много.
— Вы отвечаете слишком мало.
— Вот и не сработаемся. Ася застегнула пальто и пошла к лестнице. На второй ступени услышала:
— Ключ оставьте. Она обернулась.
— С чего вдруг?
— Он не ваш.
— Он был в моём кармане.
— Это не делает вещь вашей.
— С машиной так же?
— Смотря какая машина.
Ася достала ключ. Латунь блеснула под жёлтой лампой. Ей хотелось бросить его Савве. Даже рука дёрнулась. Но потом она сунула ключ обратно.
— Верну через семь ночей. Савва выругался тихо.
— Вы сами сказали, что он не от двери.
— Не от этой.
— Значит, пригодится.
— Это плохая логика.
— У меня сегодня день такой.
— Ночь.
— Тем более. Она сняла пальто снова. Савва посмотрел на потолок.
— Серьёзно?
— Что?
— Остаетесь?
— На одну смену. Проверю, насколько тут всё плохо.
— Всё плохо.
— Тогда быстро закончим.
Ася взяла фартук и надела. Он оказался велик. Завязки пришлось дважды обернуть вокруг талии. Савва наблюдал молча.
— Ну?
— Что?
— На кого похожа?
— На человека, который завтра будет жалеть.
— Уже. Она засунула телефон в карман.
— Что делать? Савва поставил перед ней чистую тряпку.
— Протереть столы.
— Они чистые.
— Тогда быстро справитесь. Ася посмотрела на пять пустых столов.
— За семь ночей?
— Можете растянуть. Она пошла к ближайшему.
Работа оказалась бессмысленно простой. Столы действительно были чистыми. На одном оставалось круглое пятно от стакана, которое исчезло после первого движения тряпки. На втором лежала соль. На третьем ничего. Ася протирала дерево и чувствовала себя идиоткой. Четыре часа назад она сидела с юристом и бухгалтером, обсуждала миллионные долги, а теперь по указанию человека без фамилии стирала невидимую пыль в баре, которого днём не существовало.
— Зарплата какая? — спросила она.
— Никакой.
— Хотя бы чай бесплатно?
— Посмотрим.
— Социальный пакет?
— Туалет в конце коридора.
— Щедро.
— Бумага есть. Ася протёрла последний стол.
— Всё.
— Стойка.
— Вы её только что мыли.
— Снизу. Она наклонилась. Под краем стойки действительно были липкие пятна.
— Что здесь произошло?
— Люди пьют.
— Ногами?
— Разные люди. Ася вытерла поверхность. Потом нашла внизу приклеенную жвачку и посмотрела на Савву.
— Нет.
— Что?
— Это вы.
— Я не жую.
— Тогда чей бар?
— Сегодня ваш. Она содрала жвачку салфеткой и выбросила.
— Ненавижу вас.
— Первый час у всех так.
— У вас часто работали помощники? Савва посмотрел на неё.
— Нет.
