Парк несбывшихся обещаний
Алексей Корнелюк
Антон Берестов умеет продавать людям новую версию их жизни, но никак не может найти время для собственной дочери. После пяти сорванных обещаний он всё-таки ведёт восьмилетнюю Машу в парк развлечений. В стороне от шумных аттракционов они замечают полуоткрытый павильон кривых зеркал, где пожилой кассир продаёт им два билета с предупреждением: детский оплачивается сразу, взрослый — потом.
Выйдя из лабиринта, Антон обнаруживает себя в другой жизни. Здесь сохранён его брак, рядом дочь, а прошлые ошибки будто исправлены. Но идеальная реальность быстро даёт трещину — и очередной срыв переносит его в новую судьбу.
Каждый мир исполняет одно из оправданий Антона. Каждый переход отнимает у Маши воспоминание об отце. Чтобы вернуться домой, ему придётся перестать искать жизнь, в которой легче быть хорошим человеком.
Алексей Корнелюк
Парк несбывшихся обещаний
Парк несбывшихся обещаний
Я обещал Маше парк развлечений пять раз. Этого вполне достаточно, чтобы обещание перестало считаться планом и превратилось в семейную традицию. У некоторых отцов есть воскресный футбол, у некоторых — рыбалка, у меня были переносы. Я сообщал о них бодрым голосом человека, который не отменяет детство дочери, а всего лишь передвигает его на следующую неделю.
В первый раз заболел клиент. Не сам, конечно, а его намерение подписать договор. Во второй — дизайнер прислал рекламную кампанию, выглядевшую так, будто её делали в заложниках. В третий Вера перепутала даты, и это было очень удобно, потому что виноватым оказался кто-то другой. В четвёртый пошёл дождь. Аттракционы под дождём работали, но я решил не рисковать здоровьем ребёнка, поскольку её здоровье оказалось единственным аргументом, который нельзя было оспорить, не прослыв чудовищем. Пятый раз случился в воскресенье, в девять часов семнадцать минут, когда я уже стоял у зеркала в прихожей и пытался решить, похожа ли моя одежда на одежду отца, который проводит выходные с дочерью.
Я выбрал белые кроссовки, джинсы и тёмно-синюю куртку. Такой комплект должен был сообщать окружающим, что перед ними мужчина, способный одновременно оплатить ипотеку, купить сахарную вату и подхватить ребёнка на руки. Под глазами оставались серые круги, но их можно было принять за следы ответственной взрослой жизни. В тридцать восемь лет мужчина начинает выглядеть уставшим даже после сна, чтобы никто случайно не подумал, будто деньги достались ему легко.
Телефон завибрировал на тумбе. На экране появилось имя Романа Шмелёва, директора компании, которая продавала жилые комплексы людям, уже имевшим жилые комплексы. Мы готовили для них кампанию под слоганом «Пространство, которое выбирает вас». В действительности пространство выбирало тех, у кого имелось от тридцати миллионов и странная потребность жить рядом с искусственным прудом. Накануне Роман утвердил всё лично. Утверждение в рекламе означает не конец работы, а момент, когда клиент получает моральное право передумать.
Я мог не отвечать. Эта мысль даже успела сформироваться у меня в голове, но палец уже провёл по экрану. Мы часто называем привычкой то, что избавляет нас от необходимости признать собственный выбор.
— Антон, извини, что в воскресенье, — сказал Роман голосом человека, который не извинялся даже перед официантами. — Тут совет акционеров посмотрел концепцию. Есть ощущение, что мы продаём квартиры.
— Вы продаёте квартиры.
— Именно. Это слишком буквально.
За его спиной кто-то говорил о доверии, наследии и новой городской идентичности. Вероятно, совет акционеров завтракал. Богатые люди особенно хорошо рассуждают о наследии между сырниками и первой таблеткой от давления.
— Нам нужно к вечеру развернуть идею, — продолжил Роман. — Не недвижимость, а образ жизни. Чтобы человек понял: он приобретает не квадратные метры, а новую версию себя.
Я посмотрел в зеркало. Новая версия меня стояла в куртке и держала ключи от машины. Старая версия уже открывала ноутбук.
— К какому времени?
— Часам к трём покажем наброски, в шесть зафиксируем направление. Если быстро сработаем, вечером все будут свободны.
Фраза «вечером все будут свободны» обычно означает, что после полуночи можно будет перестать отвечать в общем чате. Я спросил, кто ещё подключается. Роман назвал восемь человек, шестеро из которых должны были только посмотреть, а двое — не позволить остальным договориться.
Из комнаты донёсся голос Маши:
— Пап, ты с кем?
Я прикрыл микрофон ладонью, хотя скрывать было нечего. Отец разговаривал по телефону. Это почти такая же естественная картина, как дерево, птица или мужчина, обещающий перезвонить через пять минут.
— По работе. Сейчас закончу.
Маша появилась в коридоре. На ней была жёлтая толстовка с нарисованной акулой и слишком большой для неё рюкзак. Она ночевала у меня впервые за три недели и собрала вещи ещё до завтрака. В рюкзаке лежали вода, влажные салфетки, запасная кофта, пачка печенья, пластырь, блокнот и плюшевый кролик без одного глаза. Восьмилетние дети готовятся к походу в парк так, будто взрослые могут в любой момент исчезнуть и дальше придётся выживать самостоятельно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/aleksey-korneluk/park-nesbyvshihsya-obeschaniy-74315794/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
