Страница 2 из 2
Я решила, что пора заняться этим серьёзно. Однажды утром, когда туман ещё не рассеялся над рекой, я позвала Томаса, и мы пошли к мельнице, чтобы оценить её состояние. Я накинула тёплый плащ поверх платья и сунула руки в карманы, потому что воздух был холодным и колючим, а Томас шёл рядом с длинной палкой, которой отводил мокрые ветки с тропы. Дорога вдоль реки была влажной, но твёрдой, и мы шли не спеша, обсуждая дела — я рассказывала ему о том, сколько зерна удалось собрать, а он кивал и прикидывал в уме, сколько мешков муки можно было бы получить, если мельница работала.
Мельница стояла на холме, окружённая старыми ивами, чьи ветви клонились к самой воде, с обвалившейся черепицей на крыше, которая лежала на земле осколками красной глины, и покосившимся колесом, которое почти не касалось воды — только нижние лопасти цепляли поверхность реки, поднимая мелкие брызги. Я обошла её вокруг, ступая по мокрой траве, заглянула внутрь через провалившуюся дверь — там было темно и сыро, пахло гнилым деревом и застоявшейся водой, плесенью и мокрым мхом. Жернова, главная часть мельницы, были целы — два тяжёлых каменных круга лежали один на другом, и я провела рукой по их поверхности, чувствуя глубокие бороздки, выточенные за десятилетия работы, — но деревянный механизм, приводящий их в движение, почти сгнил: шестерни рассыпались в труху, валы прогнили, и только железные ободья ещё держались, покрытые толстым слоем ржавчины.
Мы вернулись в замок, и я пригласила Томаса в кабинет. Я зажгла свечу на столе, хотя за окном ещё было светло, и опустилась в своё кресло, а Томас сел напротив, положив шапку на колени и вытянув ноги в сапогах, на которых ещё не высохла утренняя роса. Мы сели друг напротив друга, и я начала разговор, придвинув к себе лист бумаги, чтобы записывать цифры.
— Томас, ты видел мельницу. Что скажешь? Можно ли её восстановить, или проще построить новую?
Томас задумался, почесал подбородок — его пальцы прошлись по щетине, и он несколько раз моргнул, глядя в окно, где за стеклом качались ветви старого дуба. Он вздохнул, словно собирался с силами для долгого ответа, и проговорил медленно, тщательно выбирая слова:
— Восстановить можно, госпожа. Но это будет почти как построить новую. Старый фундамент ещё крепкий — он каменный, ему лет сто, но он держится, я проверил углы, там нет трещин и перекосов. Крышу надо перекрывать полностью, колесо менять — текущее сгнило в ступице и треснуло на двух лопастях, — механизмы — тоже, там половина шестерён не подлежит ремонту. Из того, что осталось, можно использовать только жернова и, возможно, некоторые железные детали, если они не проржавели до конца — я видел пару болтов и осей, которые ещё можно отчистить, но это мелочи.
— А если строить новую? — спросила я, обмакнув перо в чернила и приготовившись записывать. — Где лучше поставить и сколько это будет стоить?
Томас на мгновение закрыл глаза, словно прикидывая в уме, — его веки плотно сомкнулись, а губы чуть шевелились, будто он пересчитывал доски, брёвна и дни пути для подвод. Он сидел неподвижно, только пальцы левой руки слегка постукивали по колену, отбивая невидимый ритм расчётов.
— Новая мельница будет дороже, но она прослужит дольше. Если поставить её выше по течению, примерно в полуверсте от старой, там место ровное, и вода быстрее — русло уже, и перепад высоты больше, так что мельница будет работать лучше даже в маловодные сезоны, когда внизу река мелеет до колена. Древесина — у нас есть своя, после вырубки мы немного оставили на хозяйственные нужды, я присмотрел несколько десятков хороших сосновых брёвен в сухом сарае, они вылежались два года и не повело. Камень для фундамента можно привезти из карьера, что за городом, — я знаю подводчика, он берёт недорого, если загружать полный воз. Я думаю, новая мельница обойдётся примерно в двадцать золотых, если не считать нашей рабочей силы. Восстановление старой — может быть, в пятнадцать, но тогда мы будем постоянно что-то чинить: каждую весну латать колесо, каждую осень менять прогнившие доски, и через пять лет она снова потребует больших вложений, а к тому времени и фундамент может поплыть, потому что он уже держится на честном слове.
Я молчала, обдумывая его слова. Я смотрела на его спокойное лицо и видела, что он не торопит меня, не давит, а просто ждёт, пока я взвешу все за и против. Двадцать золотых — это было почти всё, что у меня оставалось после летних трат, почти вся моя казна, которую я копила на чёрный день. Но новая мельница означала, что мы сможем молоть зерно не только для себя, но и для соседей — крестьяне из окрестных деревень будут приезжать к нам со своим зерном, платить за помол, а это принесёт доход, и со временем двадцать золотых вернутся сторицей. К тому же, она будет надёжнее и прослужит долго, может быть, даже моим внукам, если им суждено здесь жить.
— А сколько времени займёт постройка новой? — спросила я, отрывая взгляд от окна и переводя его на Томаса.
— Если начать сейчас, пока не ударили морозы, и если найти хороших мастеров — я знаю двух плотников в соседнем селе, они работали у старого мельника и знают все тонкости, — может, около трёх недель. Нужно будет заложить фундамент, дать ему отстояться дня три, потом возвести стены, установить колесо и механизмы, а после — подогнать жернова и проверить, как крутится вал. Это не быстро, но можно успеть до зимы, если не будет сильных дождей, потому что глина для кладки размокает, и работать становится трудно.
Я вздохнула, глядя в окно на желтеющую траву, на пригорок, где уже начали опадать листья с берёз, и подумала о том, как много всего мы успели за это лето, и как много ещё предстоит сделать до первого снега.
— Я думаю, Томас, что новая мельница — это правильный шаг. Мы вложим деньги сейчас, но они окупятся. И у нас будет уверенность, что мельница не развалится через пару лет и что мы не останемся без муки в самую стужу, когда река замёрзнет и подвоз зерна станет невозможен.
Томас кивнул, и я заметила, как его лицо стало чуть спокойнее — исчезла та лёгкая напряжённость, которая держалась в уголках губ, пока он ждал моего решения. Он даже позволил себе короткую, едва заметную улыбку.
— Я согласен, госпожа. Новая мельница — это хорошее вложение. Я найду мастеров и закажу материалы. Завтра же утром поеду в соседнее село, поговорю с плотниками и договорюсь о камне. Если повезёт, через три недели у нас будет своя работающая мельница, и мы сможем смолоть первый мешок к началу ноября
— Тогда действуй, — сказала я, чувствуя, как внутри разливается решимость. — Я выделю тебе двадцать золотых. Пусть это будет наш главный осенний проект, и пусть первая мука с новой мельницы пойдёт на хлеб для всех, кто помогал нам этот год.
Он поднялся, взял деньги, которые я отсчитала, пересчитал их ещё раз на ладони — привычным движением, которое говорило о многолетней осторожности — и уже у двери обернулся, положив руку на деревянный косяк.
— Госпожа, я сделаю всё, чтобы она работала до зимы. Зерно не должно лежать без дела. — Он вышел, и я слышала, как его шаги затихают в коридоре, а потом на лестнице, ведущей во двор.
А я осталась сидеть у окна, поджав под себя ноги, глядя на реку, которая серебрилась в лучах осеннего солнца, пробивающихся сквозь редкие облака. Вода блестела, как расплавленное олово, и по её поверхности медленно плыли жёлтые листья, срываемые ветром с ив. Мельница. Ещё одна часть головоломки, которую мы собирали по кусочкам, чтобы сделать этот замок и эти земли по-настоящему живыми. Я улыбнулась своим мыслям и взяла книгу о садоводстве — ту, что Томас привёз с ярмарки. Я провела пальцами по корешку, открыла её на закладке, где был рисунок яблони с распростёртыми ветвями, и принялась перелистывать страницы, вдыхая запах старой бумаги и типографской краски.
Строительство новой мельницы стало главным делом последних недель. По утрам воздух стал по-настоящему холодным, и на траве подолгу лежала изморозь, хрустящая под ногами, а к вечеру с реки тянуло таким сырым туманом, что огни в деревне казались размытыми жёлтыми пятнами. Томас нашёл мастеров в городе — троих плотников и одного каменщика, которые взялись за работу и обещали управиться до первого снега. Они приехали с телегами, гружёными инструментами, и сразу же разбили лагерь у старой ивы — поставили палатку, развели костёр, и уже на следующее утро застучали топоры.
Я часто выходила на берег реки, где кипела работа, закутавшись в тёплый плащ и стоя поодаль, чтобы не мешать мастерам. Мастера заложили фундамент из серого камня, который привезли из карьера за городом — три тяжёлые подводы, каждая гружёная под завязку, и каменщик сам принимал каждый воз, проверяя качество камня и отбраковывая те блоки, что крошились или имели трещины. Он был ровным и прочным — я видела, как каменщик тщательно подгонял каждый блок, проверяя уровень и плотность кладки, как он то и дело отступал на шаг, прищуривался, оценивая ровность стен, и кивал сам себе, когда всё было правильно. Стены поднимались медленно, но уверенно, и через неделю уже можно было угадать очертания будущей мельницы — прямоугольное основание с выступами для колеса и дверным проёмом, обращённым к реке. Плотники тем временем пилили доски, строгали балки и собирали деревянный каркас для верхней части здания, где будут стоять жернова и механизмы, — я слышала, как визжат пилы и стучат молотки, и этот звук смешивался с шумом реки, создавая ровный, деловой гул. Колесо, которое должно было вращаться от воды, лежало на берегу, прислонённое к старому вязу, — огромное, выше человеческого роста, с дубовыми лопастями, ещё не установленное, но уже готовое, и я провела рукой по его тёплому, пахнущему смолой дереву, удивляясь тому, как много труда было вложено в каждую спицу и каждую скобу.
Каждое утро Томас приезжал на место стройки верхом на своей гнедой кобыле или пешком, если лошадь была нужна для других дел, — проверял работу, обсуждал с мастерами детали: где поставить лоток для зерна, как лучше закрепить вал, на какой высоте сделать окна для света, — заказывал недостающие материалы: гвозди, железные пластины, дёготь для пропитки колеса. Я видела, как он относится к этому делу с той же основательностью, что и ко всем остальным, — он проверял каждый шов, пробовал на прочность каждую доску, даже сам взял в руки рубанок, когда один из плотников приболел, и это внушало мне спокойствие, потому что я знала: то, что проходит через руки Томаса, не развалится на следующий г
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
