Заставляю себя сесть и ощупываю пространство вокруг себя. Каменный пол, даже чистый, как ни удивительно. Перемещаюсь на четвереньки, не рискуя вставать, потому что голова кружится. Неплохо меня приложили, гады…
Найду и отыграюсь. Непременно найду способ, чтобы они сами пожалели, что связались со мной!
Только…
— Ири, — тихо зову я, ощупывая пространство рядом с собой. — Иридан, где ты?
Я ползаю, пытаясь найти своего фамильяра, который всегда был со мной, но никак не могу его отыскать. От центра груди в стороны, словно морозный иней, расползается страх.
Не за себя — за моего хамелеона. Он же вообще никогда не был один! Как мне его искать?
Резко поднявшись, я ударяюсь головой о низкую балку, снова вижу, как летят искры из глаз, не удержавшись, делаю несколько шагов назад, наступаю во что-то металлическое, похожее на ведро, которое с грохотом опрокидывается, когда я пытаюсь вытащить ногу, взмахиваю руками и роняю несколько деревянных черенков.
Что ж… Хорошая новость — похоже, меня всего лишь заперли в подсобке с метлами, швабрами, тряпками и ведрами, как и положено поломойке. Плохая новость — Ири со мной все же не было, когда меня запихивали сюда.
Сначала надо выбраться отсюда, а потом думать о том, как спасать моего фамильяра.
И вот где этот Филис? Значит, когда не надо, он все время оказывается где-то рядом. А сейчас, когда я в проблемах по уши, от него ни слуху ни духу. Я бы даже не сильно злилась, если бы он припоминал мне этот случай.
Теперь я ощупываю стены. С трудом я нахожу дверь и ручку. Но не замочную скважину. А это может значить только одно: закрывается эта дверь на навесной замок снаружи.
И что теперь? Мне ждать, когда сюда придут уборщицы и сидеть сложа руки? Чтобы меня вот такой вот… запертой?
Там где-то один бродит Ири, валяется моя сумка с библиотечной книжкой и готовым сообщением для магистра Флоффа… А если я из-за этого на пробежку или занятия опоздаю?
Эти мысли вызывают внутренний всплеск негодования, от которого вновь горят ладони, и я даже думаю, не взорвется ли снова что-то? Нет. В этот раз все спокойно.
Но эти же размышления и придают мне сил даже независимо от боли в голове, поэтому мысли начинают бегать чуть быстрее.
Сначала решаю взять препятствие, то есть дверь, силой: разбегаюсь, насколько это тут возможно, и с размаха врезаюсь плечом в прочное дерево. После третьего раза раздается тихий хруст. Но по боли, пронзившей руку, понимаю, что это дверь победила меня.
Сажусь на пол и запускаю пальцы в волосы. Выход должен быть, его просто не может не быть.
И тогда я вспоминаю случай, произошедший, когда я работала на почтовой конюшне. Там был маленький сарай, в котором хранился весь инструмент. И главный конюх после посещения таверны наутро не обнаружил в дырявом кармане ключ. Как раз от навесного замка.
Он просто снял дверь с петель, выбив основной штырь.
Петли. Если они внутри — я спасена.
Я тут же кидаюсь ощупывать дверь, и — о чудо! — мне везет. Остается дело за малым — вытащить штырьки.
С трудом нахожу хоть что-то, что может мне помочь, расковыриваю пальцы в кровь, вся обливаюсь потом и трачу весь свой словарь не самых приличных слов, но сначала один штырь с металлическим звоном падает на пол, потом спустя как будто бесконечность и второй.
Дверь перекашивается, чуть отходит, впуская в мою каморку то крохотное количество света, что есть на улице. И воздух. Свежий воздух врывается в мои легкие, позволяя свободно вдохнуть и облегчая головную боль.
Отодвигаю дверь, делая достаточную щель, чтобы я могла пролезть в нее. Очень жалею, что сегодня в платье, а не в тренировочной форме. Особенно когда слышу треск ткани, зацепившейся за одну из частей петли.
Ладно, не первый раз чинить вещи, сейчас главное — найти Ири и мои вещи. А еще поискать, вдруг меня что-то натолкнет на то, кто это мог быть.
Наклоняюсь немного, чтобы отцепить платье, и мое внимание притягивает что-то блестящее в траве рядом. Кристалл. И не просто кристалл, а в металлической фигурной оправе — артефакт. Такие вещи просто так не валяются, тем более у хозпостроек.
Поэтому я кладу его в карман, примерно ориентируюсь по башне с часами, где я, и иду к тому месту, где получила по голове. Ири — не особо быстрое животное, я надеюсь, что он не уполз далеко.
— О, хозяйка притопала, — внезапно раздается голос моей соседки из темноты.
Лисса, облокотившись на ствол, сидит на ветке дерева рядом с моим хамелеоном и покачивает ногой. Ее глаза ярко, совсем по-кошачьи, светятся в темноте.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.
Неужели это она?
— Твоя ящерица скучала, тряслась вся, как лист, в руки не давалась, — говорит она, спрыгивая на землю. — Бросить не решилась. И тебе не советую, если не хочешь совсем без магии остаться.
Она уходит к жилому корпусу, покачивая бедрами и делая вид, что ей на меня вообще плевать. Ну… Ладно.
— Ири, как ты? — я с трудом различаю его среди листвы, и то только потому, что он сейчас бледный от страха. — Иди ко мне.
В общем, мне все же приходится залезть на дерево, чтобы снять своего фамильяра, отчего на моей юбке появляется еще пара дыр. Иридан вцепляется в меня, а потом, царапая своими острыми коготками, заползает мне за шиворот и, пригревшись там, замирает.
Я с огромным трудом на чистом упорстве нахожу в кустах свою сумку и отправляюсь домой. Вокруг больше ничего, что хоть немного намекнуло бы, кто на меня напал. Но… Я выясню. Как минимум потому, что я уверена, что это не последняя их пакость. Ведь та записка точно не была случайностью.
Мне никогда не было так тяжело вставать утром, как в этот раз, хотя, казалось, я уже должна была привыкнуть. Но, во-первых, выяснилось, что вернулась в корпус я уже за полночь, а во-вторых, голова болеть не перестала, а на затылке прощупывалась крупная шишка.
Поэтому тащилась на тренировочную площадку я через силу, ежась от утренней промозглой осени и надеясь, что присутствие Филиса на пробежке отвлечет от меня внимание. Сегодня мне особенно не хотелось его.
— Он здесь…
— Как думаешь, он что-то ответит, если подойти заговорить?
— Сестра мне обзавидуется!
Со всех сторон раздаются девчачьи шепотки, а я стараюсь спрятаться, чтобы Адреас меня не заметил. Я все еще злюсь на него.
— Всем построиться, — раздается над площадкой голос Ругро. — Доброго утра!
По взглядам моих однокурсников я понимаю, что доброе оно только у тех, кто с обожанием рассматривает радужного блондина. В своей тренировочной форме он оказывается особенно хорош: куртка подчеркивает его широкие плечи и атлетичную спину, а кожаные штаны красиво натягиваются на… Нет, я туда не смотрю!
Волосы Адреас забрал в хвост, но несколько прядей выправились из него, ярко поблескивая на солнце. Хорош. Если бы еще не характер.
Пробегаю взглядом по рядам его поклонниц — они после этого утра явно станут шире, потому что интерес просматривается в каждом девичьем взгляде. Хорошо, что я к ним не отношусь.
— Филис, — гаркает Ругро. — Забирай свою девчонку, и идите тренируйтесь отдельно.
Я вздрагиваю от того, как на меня обрушиваются лавиной сразу все взгляды, до это пожиравшие Филиса. И теперь в них не обожание, а неприкрытая зависть.
Ну вот и отвел на себя внимание Адреас. Молодец.
Глава 23
Как не перекосило от недовольства Филиса — не знаю, но он только высокомерно смотрит на меня и командует:
— Сирен, со мной на дополнительную площадку.
Если в первый момент я еще надеюсь, что смогу сделать вид, что это все ко мне не относится, то после этого приказа — а это выглядит именно так — шансов у меня не остается.
Я поднимаю со скамьи свой плащ и тащусь за Филисом, который демонстративно отвернулся и уже успел отойти. Как будто я собачка, которая должна послушно бежать за ним!
Перешептывания у меня за спиной обрывает очередная команда Ругро, поэтому, когда я добираюсь до дополнительной площадки, мои однокурсники уже бегут. И я бегу. Только за Филисом.
— Шевелись, Сирен, — кидает мне Адреас. — Вчера из библиотеки и то быстрее убегала. Может, тебе какую-то дополнительную мотивацию надо?
— Например, что я побегу, а ты совсем исчезнешь? — фыркаю я.
— Об этом можешь просить ректора, а сейчас догоняй! Три круга, — он выходит на короткую дорожку вокруг полосы препятствий, а я, демонстративно не торопясь, складываю плащ на скамейку, оставляю там же Ири и следую за Адреасом.
Потихонечку так. Может, мне бы и хотелось утереть Филису нос, догнать и бежать рядом. Да только, похоже, меня неплохо вчера все же приложили по голове. Пока я догоняла Филиса, поняла, что перед глазами немного плывет.
Поэтому я выбираю неспешный ритм бега, чем, кажется, еще больше бешу Адреаса. Но плевать! Мне сейчас важно просто не дать ему заметить свою слабость, не дать дополнительный повод поиздеваться надо мной.
Адреас делает три круга, а я — только один. Видимо, решив, что так он только себя нагружает, он отходит к ограждению, облокачивается на забор и впивается в меня своим ледяным взглядом.
Пару раз к горлу подкатывает тошнота, а зрение плывет. Я даже спотыкаюсь. Жду от Филиса едких комментариев, но эта радужная сволочь молчит. Как будто придумывает, как посильнее ударить.
— Хватит, — внезапно останавливает он, когда я едва начинаю третий круг.
Филис оказывается рядом слишком внезапно. Вот только вроде был у забора, но стоит мне поднять взгляд — уже напротив меня. Делаю шаг назад, он делает шаг на меня. А потом поднимает руку и отводит от моего лица прядь волос.
— Это что? — спрашивает он, легко касаясь щеки.
Только сегодня утром заметила, что на скуле осталась небольшая ссадина после вчерашнего происшествия. Я потому и не собрала волосы, хотя они дико мешают.
Но нет же, Филис все равно разглядел!
— Не твое дело, — уворачиваюсь я от прикосновения и снова отхожу.
Но он же упрямый! Адреас ловит меня за плечо, то самое, которое накануне я ударила. Я вскрикиваю, отталкиваю Филиса, и тут он видит еще и мои пострадавшие при расковыривании пальцы.
Ну вот, все, что могла, все продемонстрировала!
В этот раз он перехватывает крепко, за запястья, накрывая сильными пальцами почти целиком мои кисти. Не к месту отмечаю, что, в отличие от моих ожиданий, его ладони не гладкие и холеные, а покрытые мозолями. Не просто так про него шла слава сильного противника не только в магическом бою…
— Какого Ярхаша! — ругается он, разглядывая мои пальцы. — Что вчера случилось?
Филис в бешенстве. Тихом таком, очень опасном. Когда глаза горят ледяным огнем, готовым заморозить на месте. Но опасно другое — то, как он аккуратно проводит большими пальцами по моим ладоням.
От этого странно нежного движения по моему телу пробегает сеточка молний, зажигая, будто пробуждая к жизни. Я понимаю, что мои желания смешиваются: от того, чтобы вырвать руки из крепкого захвата, до того, чтобы он повторил это движение.
— Ярика! — хрипловатый окрик Филиса выводит меня из внезапного осознания. — Я жду ответ.
— Яму тебе копала, Филис, — огрызаюсь я. — Своими вот руками. Не жалея сил и времени.
— Угу, — усмехается он. — А потом сама в эту яму провалилась? Прекращай врать.
— А то что?
— Выпорю тебя, — его взгляд становится жестче, а в нем мелькает еще что-то, от чего кровь внезапно вспыхивает. — Видно, некому было тебя пороть в детстве.
Я снова дергаюсь, пытаясь освободиться.
— Не твое дело.
— Это я уже сегодня слышал, — рычит Адреас.
Он перехватывает мои запястья одной рукой, а другой выплетает какое-то сложное заклинание, и воспаленные пальцы тут же почти перестают болеть. Потом Филис чуть дергает меня на себя и снова касается скулы.
— Ты сегодня же зайдешь к Курт, — приказывает он. — Сама. Иначе к ней зайду я, и вопросов у нее появится гораздо больше. Поняла меня?
Его глаза близко. Очень близко. Так что я могу разглядеть сверкающие льдинки в небесной голубизне радужки. Длинные черные ресницы и складку между бровей.
С трудом выдыхаю и медленно киваю. Видимо, удар был еще сильнее, чем я даже думала, если сейчас я с удовольствием отмечаю, как взгляд Филиса соскальзывает с моих глаз к губам и задерживается.
— На сегодня ты свободна. И не забудь, тебе нельзя пропускать приемы пищи.
Он снова идет на дорожку и принимается бегать.
Я растерянно забираю плащ и ухожу в столовую, а потом сразу в целительский корпус. Позавтракать я успеваю еще до того, как приходят все мои однокурсники, а Курт на месте не оказывается.
Незнакомый мне целитель не особо расспрашивает меня о происшествии, просто проверяет меня, хмуро сообщая, что у меня “встряска мозга”. Даже собирается оставить меня на пару дней в лазарете, но сжаливается и выписывает покой и пару настоек.
Покой? Учитывая, сколько здесь произошло со мной за прошедшие пару дней, эту рекомендацию я вряд ли смогу выполнить. Но и остаться я тут не могу — мне нужно к маме. Волнуюсь я за нее.
День проходит быстро. Одногруппники хоть и посматривают на меня искоса, но держатся подальше. Только Тайра по-прежнему составляет мне компанию. Я даже перед одной из лекций замечаю, как она ругается с теми двумя девчонками, с которыми я видела ее в компании.
Слышу, как пару раз проскальзывает мое имя, но сама не лезу. Мне хватает приключений, да и к прописанному мне “покою” надо отнестись серьезнее.
— Магда с Франсой почему-то считают, что ты специально вешаешься на Филиса, — говорит мне Тайра, подсаживаясь перед лекцией Флоффа.
— А ты, значит, так не считаешь? — удивленно переспрашиваю я.
