— Умирать я пока не планирую и тебе не советую. — Возвращает крышку на место, отряхивает ладонь о ладонь. — Нам нужно больше информации.
Вздыхаю, но соглашаюсь.
Если я для себя уже все решила, то Пересмешнику и правда не стоит умирать из-за моего желания утолить любопытство напоследок.
— Завтра, перед состязаниями, я планирую наконец отоспаться. А после них можно и продолжить исследования.
— Хорошая идея, — поддерживаю уже без энтузиазма.
После испытаний он продолжит исследования без меня...
— Не спи. — Мужчина подхватывает меня под руку. — Времени мало.
Согласна. Если те люди ушли исследовать шахты, то нам следует поторопиться, чтобы не столкнуться с ними и не разделить участь Чижа.
* * *
— Подсадить? — веселым шепотом предлагает Пересмешник, стоя под моим окном.
Мы молча пробирались до самого барака, боясь наткнуться на людей с оружием, и это первое, что он произносит с того момента, как мы отошли от реки.
Мне же не хочется разговаривать — нужно подумать о слишком многом.
— Сама справлюсь, — отказываюсь и немедля хватаюсь за выступ, подтягиваюсь. — Не торчи на свету, — шиплю уже сверху, свешиваясь через край подоконника.
— Как прикажешь, Джульетта, — усмехается Пересмешник и отступает от стены барака, пятясь.
И правда, свесилась, как с балкона, дура.
Корчу угрожающую гримасу и скрываюсь в комнате.
Глава 15
...Я в раздевалке. Металлические шкафчики с серийными номерами и панелями замков, открывающихся по отпечатку ладони. Круглые плоские лампы на потолке светят тусклым оранжеватым светом.
Сижу на длинной невысокой скамье. Снимаю с себя грубые ботинки и темно-серые брюки. Надеваю взамен них черные обтягивающие штаны, мягкие кроссовки на тонкой подошве. Одна кроссовка, вторая...
— Эй, Николс, — раздается надо мной голос, — чего это ты сегодня так рано?
Чувствую укол раздражения. Вскидываю глаза.
— Мейс, тебе-то что за дело?
«Лейтенант Мейси Плун» — гласит нашивка на форменной рубашке жгучей брюнетки, подпершей плечом соседний с моим шкафчик. На лице девушки скучающе-презрительное выражение, а руки важно сложены на груди.
Не могу вспомнить, ни кто эта особа, ни что меня с ней связывало, но не сомневаюсь, что подругами мы не были.
А сознание цепляется за серую форму с шевроном на плече — белой буквой «П» в зеленом круге на синем фоне. Я только что сняла точно такую же.
— Да так. — Коллега кривит губы, точь-в-точь как Кайра, когда пытается меня чем-нибудь зацепить. — Слышала, как твой дружок устроил шум в приемной у Старика.
Старик? Это имя? Кличка, прозвище?
Судя по контексту, начальство.
Я из прошлого подскакиваю, так и не застегнув вторую кроссовку.
— Что значит«устроил шум»?
— А я почем знаю? — Ярко-алые губы снова кривятся. — Вроде Старик не хотел его принимать, а он настаивал. — Усмешка. — Что будешь делать, если Валентайн допрыгается и его выкинут отсюда, а? Таскаешься за ним, таскаешься. Как собачонка.
Приходит новое воспоминание: Мейси бегала за Ником, добиваясь его внимания, пока он ее прямо не отшил. Прямо и не слишком-то вежливо.
— От суки слышу, — огрызаюсь я из прошлой жизни. Наконец застегиваю кроссовку, перекидываю одну лямку рюкзака через плечо и быстрым шагом направляюсь к выходу.
— О да, беги на помощь, мамочка, — смеется вслед Мейси.
Замираю в дверях и оборачиваюсь. Ничего не говорю, просто смотрю — и улыбка сходит с алых губ, будто ее стирают тряпкой.
— Отвали от меня, — говорю предупреждающе. — И от Ника — тем более.
Покидаю раздевалку, не дожидаясь ответа.
Говорят же, отвергнутая женщина — та еще напасть. Так к Нику бы и цеплялась. Ему палец в рот не клади — быстро ответит так, что расхочется надоедать, а заодно и повеселит тех, кто окажется поблизости. Но Мейси выбрала своей мишенью меня.
Только она не знает, что девочки из трущоб долго терпят, а потом бьют — без разговоров.
* * *
Почти бегом преодолеваю один коридор, другой... Серые стены, полы и потолки с продолговатыми плоскими лампами. Кое-где на стенах красуются все те же эмблемы — белая буква «П» в зеленом круге на синем фоне.
Один поворот, второй...
Память милостиво раскрывается: прежняя я спешит по серым коридорам, а я настоящая уже знает, что Старик на самом деле — мой шеф, полковник Маккален, и злить его точно не рекомендуется. Что Ник творит?
В дверях приемной начальника сталкиваюсь с его секретарем, Ким. Женщина бледная, из обычно идеально лежащей волосок к волоску прически выбилось несколько прядей.
— О бог мой. — Ким закатывает глаза к потолку и широко расставляет руки, преграждая мне путь. — Только тебя тут не хватало.
— Что здесь происходит? — требую на выдохе.
Звукоизоляция здесь гораздо лучше, чем хотелось бы: слышны громкие голоса, но слов не разобрать. Но то, что разговор проходит не на мирной ноте, очевидно.
— Валентайн, как обычно, плевать хотел на субординацию. Вот что происходит, — выпаливает Ким и с силой захлопывает за собой дверь, отрезая от нас звуки, доносящиеся из кабинета Старика. — А меня уволят к чертовой матери за то, что пропустила его к шефу в таком настроении. — И запускает тонкие пальцы в волосы. Теперь понятно, почему у нее такой взъерошенный вид.
— Не уволят, — отмахиваюсь. — Старик суров, но справедлив, а вот Нику может достаться...
— Эмбер, не лезь в это. — Ким шагает от двери вперед — прямо на меня, тем самым вынуждая отступить.
Но я не могу не лезть. У меня вылет на задание на днях, мы долго готовились всей командой. Все думали, что отправится Ник, а Старик выбрал меня. Нутром чую, что дело в этом. А значит, не лезть не могу.
Качаю головой, давая Ким понять, что я ее услышала, но к совету не прислушаюсь, и протягиваю руку к ручке двери.
И тут же отпрыгиваю, потому как дверь рывком распахивается сама.
— Ник, какого?.. — начинаю, но он уже уносится по коридору прочь.
Я сегодняшняя снова не вижу его — на нем толстовка с капюшоном, надвинутым на лицо.
— Потом позвоню, — бросает через плечо и исчезает за поворотом.
— Нас всех уволят, — стонет Ким, прижавшись спиной к стене, будто теряет опору.
— Да прекрати ты, — прошу раздраженно.
Развела панику, будто случился пожар.
Заглядываю в приемную и вижу, что дверь в кабинет шефа приоткрыта. Медлю. Войти или сделать вид, что меня здесь не было?
Сейчас полковник явно зол, поэтому логичнее было бы притвориться невидимкой и исчезнуть.
— Эмбер, зайди! — доносится из-за приоткрытой двери, отрезая мне пути к отступлению.
Чертыхаюсь про себя. Вряд ли шеф читает мысли, да еще и через стены. Значит, поставил камеры в коридоре. Старый параноик.
— А я говорила, — шепчет Ким, делая огромные глаза, и проводит пальцем поперек своей шеи.
Приходит мой черед возвести глаза к потолку.
— Не драматизируй, — прошу и вхожу внутрь.
* * *
Старик сидит за столом, опустив голову и сцепив пальцы рук в замок на своем затылке.
Стоит мне закрыть за собой дверь, как он проводит ладонями по стриженным под «ежик» седым волосам и поднимает голову. У него усталое лицо, на котором будто пролегли новые морщины.
Довел себя. И стоило так психовать?
— Садись, — бросает шеф коротко, испепеляя меня взглядом.
Выполняю приказ, занимаю кресло для посетителей. Сажусь, кладу руки на подлокотники, спина прямая. Сейчас и мне влетит.
Не успеваю и рта раскрыть.
— Молчи и слушай. — Тон полковника не располагает к спорам; киваю. — Ты и Валентайн — моя лучшая команда. «Ник-Ник» — знаю, как вас называют. Так вот, я сыт по горло. Ваша результативность больше не покрывает того безобразия, которое происходит по вашей воле в подразделении.
Напрягаюсь. Мне не нравится, к чему шеф ведет.
Повисает пауза.
— И что это значит, сэр? — интересуюсь осторожно.
В том, что Маккален не уволит ни меня, ни Ника, даже не сомневаюсь. Мы на самом деле даем отличные результаты, лучшие в подразделении — без ложной скромности. Значит, очередное дисциплинарное взыскание? Лишение премии? Отпуска? Но никто из нас уже не помнит, когда отдыхал больше двух дней в последний раз.
— Это задание — последнее, — огорошивает меня полковник. — Сейчас поздно что-то менять, но будь я проклят, если поставлю вас вместе еще хоть на одно дело.
Смотрю на начальника широко раскрытыми глазами. Я могла ожидать чего угодно, но только не этого. Пальцы крепче сжимают подлокотники.
Слова Старика для меня как удар под дых. С Ником мы напарники с самого выпуска из Академии, уже восемь лет. Коллеги действительно зовут нас «Ник-Ник» — Николс и Николас, — потому что мы не разлей вода. И остаться без Ника — все равно что потерять руку. Правую.
— Валентайн считает, что ты не справишься с делом о Пандоре, — продолжает Маккален, немного сбавив обороты — увидел, что я впечатлена, и успокоился.
Неожиданно.
И немного обидно.
Ник так сказал? Ну, я ему устрою...
— Справлюсь, — отрезаю.
Здесь не нужны долгие расшаркивания.
— И я так считаю. — Тон ровный, но потом вновь наливается злостью и звенит металлом. — Но это уже не первый раз, когда Валентайн срывается с цепи, стоит тебе оказаться в опасности.
— Мы просто дорожим друг другом, — отвечаю. Пожалуй, сейчас не лучший момент упоминать, что Ника никто не сажал на цепь, чтобы он мог с нее срываться. Да он и не собака.
— Вы просто два идиота! — Полковник с грохотом опускает ладонь на стол, так что лежащие на нем пишущие принадлежности взлетают в воздух. — Упертые бараны. — Снова ассоциации из животного ряда. — Говори сейчас, пока не поздно. Опасения Валентайна обоснованны? Мне заменить тебя им?
Позволить стереть себе память, отправиться неизвестно куда без прикрытия и поддержки, понадеявшись на то, что подкупленные люди сдержат слово и вколют мне в кровь меньшую дозу слайтекса, чем должны бы были... Да, страшно. Но страх не повод сдавать назад.
Не думаю, что шеф сомневается в моем ответе. Просто ему нужно услышать это от меня еще раз.
— Я справлюсь, — отвечаю твердо.
Старик переплетает пальцы на столешнице, опирается на нее локтями и подается вперед.
— Тогда не подведи меня, Николс.
— Не подведу, сэр, — киваю.
И думаю о том, что если и вправду справлюсь, то, возможно, шеф сменит гнев на милость и не станет разрушать наш сработавшийся тандем...
Сон-видение рассыпается миллионом серебристых осколков.
Сквозь закрытые веки пробивается яркий солнечный свет. Кажется, я проспала, но все равно не спешу вскакивать с постели.
Николас Валентайн и Эмбер Николс — теперь я знаю имена.
