Хотя бы чуть–чуть.
– Эй, зайчонок, – Андрей наклоняется к дочке, она высовывает язычок и хитро улыбается. – Я вам с Асей кое–что купил. Помнишь, ты говорила о куклах – божьих коровках из мультфильма?
Глаза Таси вмиг вспыхивают любопытством. Тонкие светлые бровки синхронно изгибаются.
– Две коробки лежат в гостиной на диване. Куколки очень вас заждались.
– Дя!!! – Тася отрывается от меня и прыгает в руки отцу. Раз сто его целует. Сладкие, звонкие поцелуи звенят в ушах.
– Анжела Михайловна? – Андрей окликает нашу няню, которая разговаривает неподалеку с садовником. – Возьмите, пожалуйста Тасю, сходите за Асей и вместе с девочками идите в дом. Их там подарки ждут.
Анжела Михайловна средних лет женщина, с круглым гладким лицом и пушистыми от химки волосами широко улыбается.
– Да, конечно, Андрей Васильевич. Тасенька, пойдем скорее.
Дочка еще пару раз смачно чмокает Андрея в колючую щеку, и он запускает «ракету» в полет. Тася несется по траве, радостно кричит, машет ручками.
Едва малышка касается ладони няни, мое сердце ухает в живот. Я спешу к подсвеченной огоньками беседке, и возле нее меня выворачивает наизнанку. Спазмы несколько минут не дают вздохнуть. Раз за разом я прощаюсь с прошлой идеальной жизнью. Склоняюсь ниже над кустами смородины и мечтаю обо всем забыть.
– Я позову Бориса Ивановича. Он врач и определенно поможет. Они с моей матерью давно дружат.
– Он детский хирург. И, – выпрямляюсь, пошатываюсь. – Мне не нужен врач! Мне нужен развод!
Обтираю рот тыльной стороной ладони. Во рту, будто тухлое яйцо лопнуло. Самой от себя мерзко.
– Развод? Шутка не удалась, Танюш. – Усмехается практически бесшумно.
– А я не шучу.
Проглотив несколько порций пряного, но по–прежнему горького воздуха, подхожу к мужу и смотрю на него снизу вверх. В его серых глазах небывалое смятение. Андрей в полной прострации. Не понимает, почему все катится под откос. И это подозрительно.
– Ты думаешь, я останусь с тобой после всего, что я только что узнала?
Борюсь с бешеным сердцебиением. И надоевшей тошнотой.
– А что ты узнала? Ты услышала то, что хотела услышать. И не более.
Со смятением и прострацией, я кажется, ошибаюсь. Бесчувственный, апатичный голос ранит до глубины души. Когда он стал таким хладнокровным? Таким жутко равнодушным? До сегодняшнего дня я не замечала перемен. Ни одной.
Мы жили сердце к сердцу. Щека к щеке. Он начинал говорить, я заканчивала. Я о чем–то думала, он материализовал это.
– Не более? – мой палец вонзается в его напряженную грудь. – Ты мне изменил!!! Ты предал родного брата!!!
– Сбавь тон.
– А то что? Ударишь? Или боишься, что сбегутся гости? О, да. Я права. Ты же безупречен и не можешь упасть в грязь лицом перед близкими. Чертов, бог! Бог, которого я любила всем сердцем!!!
Царапаю галстук, шелковистую ткань рубашки. Хочу причинить ему физическую боль сродни той, что внутри меня.
– Ты и сейчас меня любишь.
Ласково перехватывает мое запястье и от теплоты длинных пальцев, ставших капканом, в моих глазах снова поблескивают слезы.
Смотрю и вспоминаю все наши годы вместе. Наши чудесные годы. Первое знакомство на ступенях университета.
Я тогда бежала с пары на работу в ТЦ, а он приезжал повидаться со старым другом – деканом моего факультета. Спускался следом за мной по лестнице.
Как назло, я оступилась, сломала каблук. Андрей предложил подвезти меня до торгового центра. Я опаздывала, погода предвещала сильный ливень, еще и обувь подвела. Конечно, я согласилась на его предложение.
На следующий день он уже целенаправленно подкараулил меня после лекций и напрямую сказал: вы мне очень понравились, Таня.
Его честность меня подкупила. Мы пообедали, прокатились по городу. Он высадил меня у подъезда, но не взял номер моего телефона. Оказалось, друг–декан помог ему раздобыть мои контакты.
Позже, когда мы уже встречались, он признался, что я покорила его своей непосредственностью и открытостью.
Только сейчас передо мной не тот, в кого я безоговорочно влюбилась.
Я смотрю на черствого, холодного мужчину, с пронзительными серыми глазами, смотрящими не на меня, а сквозь.
– Да, люблю. Но не прощу. И никогда не смогу простить.
Веселые голоса, аромат жареного мяса и овощей окутывает со всех сторон. Но мы в своем непробиваемом мирке. Ничего вокруг. Лишь мы.
– Ты не получишь развод. И на это есть множество веских причин. Назову две для начала. Первая: тебе некуда идти, нет работы. Вторая: я не позволю тебе расторгнуть брак и лишить меня детей, сделать воскресным папой. Я их люблю не меньше тебя.
Сглатываю натужно. Соленые дорожки бегут по щекам. Меня сейчас снова вырвет. И это будет похлеще первого раза.
– Не посмеешь…
Андрей притягивает меня. Его губы, обрамленные темной щетиной, касаются моей ладони. По спине скатывается ледяной пот. Я столбенею, ноги врастают в землю. Вжала бы голову в плечи, но не в силах пошевелиться.
– Почему? Потому что ты мать и большая часть привилегий у тебя?
– Нет. Потому что, ты не настолько жестокий.
– Ты делаешь меня чудовищем, Танюш.
Ай! Жесткие волоски колют мою нежную кожу. Морщусь, вздрагиваю.
– Да, у меня ничего нет за душой. Ни копейки. Я полностью зависела от тебя. Но я веду блог о выпечке и…
– Он принесет за неделю те миллионы, к которым ты привыкла?
Изгибает одну бровь. Насмешливо, недоверчиво.
– Прекрати, Туманов. Просто, прекрати. Я уеду утром вместе с девочками. Поживем у моих родителей. В тесноте да не в обиде.
Меняется в лице. Я одергиваю руку, распрямляюсь, хотя впору становиться страусом и прятать голову в песок.
– Я вас никуда не отпущу. Больше повторять не буду. Ты и малышки мои. Мои!
Срывается, краснеет. Обнимает меня, отрывает от земли. Я теряю босоножки. Они соскальзывают на траву.
– С Катькой я разберусь быстро. Поговорю с Мишкой и узнаю, какого черта его подружка рушит мою семью.
– Отпусти!!! Андрей!!!
Руками, локтями сопротивляюсь. Предчувствую катастрофу всем нутром и телом. Каждой клеточкой.
– Замолчи, Тань! Хватит уже истерить! Мне приятно, что ты ревнуешь меня к женщинам, но имей границы. Сегодня праздник, моей матери стукнуло шестьдесят пять. Так давай не портить вечер!
– Трус, обманщик, чертов кобель!!! Ненавижу также сильно, как и люблю!!!
В кармане его пиджака вибрирует телефон. Андрею приходится отпустить меня и выудить Айфон. Я подхватываю босоножка за ремешки, направляюсь к белой каменной дорожке.
– Мать твою!!! – рявкает муж, стоя на том же месте.
Я не оборачиваюсь. Ускоряюсь. Хочу скорее обнять малышек, прижать к себе и забыть этот день, как страшный сон. Но поднявшись по деревянным ступенькам веранды, собираю недоуменные взгляды своих родителей и родителей Андрея. Праздник…А я выгляжу неприглядно. Волосы разметались, тушь растеклась.
Малышки играют с куклами сидя на лавке. Мишка разливает вишневый компот моей мамы в высокие стаканы.
– Ну, наконец–то, сноха любимая пришла!
Ольга Ивановна встает и подходит ко мне, пока остальные заняты едой и напитками.
– С днем рождения, Ольга Ивановна.
Имя и отчество произношу сдавленно, удерживаю слезы. Маленькая, хрупкая женщина в дивном голубом платье обнимает меня и шепчет:
– Тебе нужно умыться, милая. У некоторых появятся лишние вопросы.
Я киваю, впитывая ее тепло.
– Иди. Я скажу, что ты захотела переодеться.
Целую ее и исчезаю под тост Мишки. Быстрее, еще быстрее…Бегу к дому, закрыв рот рукой. Уже в прихожей позволяю себе разрыдаться и прибиться к прохладной стене.
ГЛАВА 3
Чудесный теплый вечер. Июль радует умеренной жарой. Я действительно переодеваюсь, умываюсь и появляюсь перед гостями будто бы обновленной.
В груди тайфун. Он сносит наповал. Но я держусь. Только когда взгляд зависает на Кате рядом с моими девочками, я хочу утопиться. В том маленьком пруду с рыбками, который обустроил Андрей в прошлом году.
Кстати, Андрея поблизости я не наблюдаю.
И хорошо. Пусть испарится вовсе. Еще бы Катька лопнула мыльным пузырем.
– Дочунь, ну, ты чего? Где пропадаешь весь вечер?
Моя мама низенькая, коренастая. Собрала от природы вьющиеся волосы в пучок. Закрепила красивой заколкой.
Мы с ней совсем не похожи.
Она темненькая, я пшенично–русая. Ее глаза отливают медью, мои голубизной. Я копия папы. Прямо сейчас он рассматривает куколку Аси, малышка хохочет, когда дед накручивает кошачий хвост на толстый палец.
– Мне сегодня что–то не хорошо.
Скромно улыбаюсь, присаживаюсь на скамейку. Стол заставлен едой от края до края. Ничего не хочу. Даже от любимых креветок мутит. Слева от меня доедает салат Анжела Михайловна. Ей явно всё по вкусу.
– А может ты беременная, а? – толкает меня локтем.
Я знаю, все ждут еще внуков. Мальчишек–сорванцов. Но я не готова. И теперь уж точно не буду. Отыграю роль любящей жены эти пару часов, возьму девочек и поеду в отель.
Утром нагряну к родителям.
Пусть еще немного порадуются за меня и мою, в кавычках, счастливую семью.
Когда пять лет назад я сообщила маме и папе о замужестве, они чуть было не схватили инфаркт. Почему? Я забросила учебу, наплевала на карьеру. Стала женой состоятельного мужчины. Миллиардера. Он окружил меня кухарками, домработницами, стилистами, визажистами и много кем еще, лишь бы я ни в чем не нуждалась. Не думала ни о чем помимо семьи.
Андрей всегда считал – жена надежный тыл. Встречает дома с улыбкой, согревает постель, дарит свою красоту, любовь. А родив детей, вьет уютное гнездышко и занимается воспитанием наследников.
Мои желания отчасти отошли на второй план. Но я не расстроилась. Я влюбилась до беспамятства, утонула в человеке и…
Держу в ладонях свое разбитое сердце.
Не стучит, не болит, только изредка пульсирует.
– Я не беременна.
Говорю громко и не очень вовремя. Музыка как раз стихает и болтовня близких тоже.
Все внимательно глядят на меня, а потом задорно смеются.
– Жаль Андрюше пришлось отъехать на полчасика. Такую новость пропускает.
Ольга Ивановна берет бокал с вином и приподнимает повыше. Я противница алкоголя. Беру стакан с компотом, возвожу над столом в знак уважения.
– Но было б лучше, если б она сказала, что ждет маленького. – Улыбается свекр, Василий Григорьевич.
– Вась, ты, как всегда. – Свекровь молчаливо призывает всех взять бокалы. – Танюше надо немного отдохнуть, прежде чем рожать еще. Посмотри, какая у нас сноха худенькая. Тася с Асей из нее все соки выжали.
Я поглядываю на малышек и через секунду пересаживаюсь к ним поближе. Девочки льнут ко мне, глажу их кудрявые головки.
– Мы пьем или не пьем? Что за простой? – мой папа впереди планеты всей.
– Давай сват бахнем! А то пока их дождешься!
Василий Григорьевич и мой отец чокаются и опрокидывают по рюмочке водки.
