Андрей звякает кофейной чашкой. Явно не такой реакции ожидал. Но я не предмет мебели. У меня есть чувства.
Достаю необходимые продукты, и будто бы не глядя на него, тороплюсь готовить завтрак. Встаю на цыпочки, достаю из верхнего шкафа рисовую крупу. Придвигаю сахарницу поближе. Из нижнего выдвижного шкафчика вынимаю кастрюльку.
Мама Таня кулинар!
– Живите с девочками в доме. Я временно перееду в городские апартаменты. – Говорит холодным тоном. – Так всем будет лучше. Ты осмыслишь свое поведение. Я.
– Мое поведение? – аж дар речи теряю. – Я не школьница, Андрей. Не говори со мной так. Ты предал, унизил, скомкал нашу любовь! Это не кнопок учителю на стул насыпать, ясно?!
Разворачиваюсь, взмахиваю рукой. Он сидит с совершенно ледяным взглядом. Я ничто для него. Но этого просто не может быть. Андрей не клялся в любви, однако я не глупая, знаю, когда мужчина любит, а когда нет. Или хотя бы что–то чувствует.
А он чувствовал! Иначе бы я не родила девочек, не вышла за него замуж. Сердце не обмануть. Оно обладает сверхъестественным чутьем.
И прямо сейчас, Андрей хочет казаться грубым и равнодушным. Но зачем? Почему прямо не признать свои ошибки или хотя бы попытаться.
– Я так решил. Не обсуждается. Неделька другая без меня ничего не решит. С малышками буду видеться каждый день. Мой помощник уже подготовил график встреч.
– График? – роняю пачку с рисом. Горсть высыпается на стол. Собираю ладошкой, бросаю в кастрюльку. Залив водой, ставлю на плиту.
– У них танцы каждый вторник и четверг. Я буду их забирать и проводить с ними время. Понедельник, среда, пятница приезжать сюда и играть с ними во дворе. Тебя от своего присутствия я максимально избавлю.
От меня не нужно изолироваться! Ко мне нужно отнестись по–человечески! Андрей доказывает факт измены своими действиями. Дистанция, хладнокровие – это прямое доказательство предательства. Любящий мужчина не станет дистанцироваться и придумывать графики. Он будет добиваться женщину, убеждать ее в своей правоте, хотеть ее вернуть.
Туманов Андрей Васильевич же выбирает путь в никуда.
Каша закипает. Помешиваю, убавляю нагрев. Минут через десять залью молоком, посолю, посахарю и доведу до кипения. Затем закрою крышкой и дам настояться. Перед подачей брошу кусочек сливочного масла.
– А в выходные что? Будешь развлекаться с Катенькой?
Имя дряни произношу протяжно, детским голоском.
– Тань?
– Ну, что?
Опять к нему лицом. Сердце бьется через раз. Меня бросает то в холод, то в жар.
От прямого взгляда по коже лед. Волоски дыбом. Этот фирменный взор непоколебимого миллиардера хорошо действует на конкурентов, но не на меня.
Отвлекаюсь на кашу и попутно берусь за яйца. Я не голодная, но ощущение, будто омлет предотвратит апокалипсис.
Разбиваю яйца в глубокую миску, которая всегда стоит наготове. Скорлупка хрустит в руках, будто оболочка моего разбитого сердца. Хрупкая, тонкая. Она не защищает от внешней агрессии и боли. Даже роды не были столь болезненными. А я рожала девочек очень долго. Почти сутки.
– Между мной и Катей ничего не было. Это ситуация из другой реальности. Разве ты не понимаешь?
– Нет! – энергично взбиваю вилкой яйца. – Ты состоятельный, красивый, умный. Вот Катька и положила на тебя глаз. Мишка птенец по сравнению с тобой. Ей не хочется ждать, пока он вырастит, окрепнет, опериться. Проще взять готового. И плевать, что чужого мужа.
– Тань.
Господи…
От прикосновения его рук к моим плечам отпускаю миску. Переворачивается, содержимое растекается по столу.
– Я не спал с ней. В данный момент разбираюсь с кашей, которую она заварила.
Каша! Отпихиваю мужа локтями и рвусь к плите. Успеваю. Рис не подгорает. Выливаю молоко, засыпаю, сухие ингредиенты и перемешиваю.
– Она звонила мне ночью.
– Кто? Катя?
– Да, представь себе.
Андрей замер между островком и рабочей зоной. Я в одном с ним пространстве.
– Чего хотела?
– Да так. Сказала, ты вынудил ее с тобой спать, угрожал, приказывал и прочее. Не удивлюсь, если у нас в подвале Красная комната.
Выгибаю бровь, гляжу на него с томительным ожиданием.
– Она переходит все границы. Я не вышвырнул ее с праздника только потому, что не хотел испортить юбилей своей матери. Но теперь, эта сука не избежит встречи со мной.
– Осторожно. Она может подумать, ты любитель жестких игр.
Злобно усмехается. Челюсть перемалывает остатки злости. Смотрим друг на друга, ищем за что–то уцепиться. Но не за что. Ни надежды, ни шанса, ни маленькой толики веры.
Я умерла в тот момент, когда услышала: это твой ребенок, Андрей. И не знаю, смогу ли реанимироваться. После остановки сердца мозг живет еще двадцать–тридцать секунд. В итоге, кислородное голодание берет своё. Но сердце всегда погибает раньше. Всегда.
И мое сейчас практически на нуле. Не слышу биения. Не хочется в это верить, но это так.
– Папа!!!
Тася и Ася забегают в кухню и запрыгивают на Андрея. Сразу обе. Я выключаю кашу, накрываю крышкой. Ей надо настояться. Чтобы не показывать девочкам слез, которые проступают внезапно, хватаю коробку с салфетками. Вытащив кучу мягкой бумаги, убираю яичный бардак.
– Как мои принцессы? Выспались?
Сажает малышек на островок и встает перед ними, защищает от падения.
– Дя! – Тася поднимает ручки над головой.
– А ти? – слышу ангельский голос Аси.
– Конечно. Спал, как медведь.
Андрей рычит по-медвежьи, принимается щекотать их и покусывать за ножки. Малышки звонко хохочут, вертятся на попах. Я бы наслаждалась этим весельем всю жизнь, но лезвие предательства безжалостно прошлось по нашей семье.
– Папа, а ти подёшь с нами гуять на ретьку?
Чуть оборачиваюсь. Тася гладит Андрея по колючим щекам и морщит курносый носик.
– Не могу принцессы. У папы много работы.
С большим сожалением в голосе и в глазах отвечает Андрей. Он любит их, просто обожает. Но…
Девочки надувают щеки и губки.
– Так, козявочки, пора завтракать. Каша готова. – Говорю я, приставляю руки к бокам.
Андрей качает головой, расширяет глаза. Они опять хохочут.
– Маму надо слушаться. Мама у нас самая лучшая.
Берет их в охапку и несет за стол. Я криво улыбаюсь, сдерживаю слезы.
ГЛАВА 7
Солнце перестает жарить после трех часов дня. Я собираю девочек на пикник и, сообщив об этом Анжеле Михайловне, мы покидаем периметр дома. За нами следует один из охранников. Имени его я не знаю. Всем занимается Андрей и не особо ставит меня в известность насчет персонала.
Девочки отрываются от меня и несутся к тихой заводи. Глянцевая вода поблескивает вдалеке.
– Осторожно! К воде не подходите!
Кричу им вслед, ускоряю шаг.
На травянистом пятачке расстилаю плед, достаю игрушки, перекус и присаживаюсь. Шляпа с широкими полями скрывает от прямых солнечных лучей.
– Тася, Ася, идите сюда!
Малышки вприпрыжку бегут ко мне. Снимаю с них платьица и поправляю панамки. Их слитные купальники с сочными дольками арбуза так и манят откусить кусочек.
Они у меня пухленькие, ладненькие. Пшеничные волосики еще сильнее закручиваются в кудри от пота. Тяну их к себе и расцеловываю от души в сладкие щечки.
– Хотю купася! – Тася топает ножкой.
– Нет, сегодня мы не купаемся. Можете поиграть на берегу, побегать, попрыгать. К воде не подходите.
– Посему? – насупливается старшенькая. Ася молчком стоит рядышком.
– Потому что вода прохладная.
– Ню ма–а–а–ам! – опять гарцует Тася.
– Так, – прищуриваюсь, – не будете слушаться, пойдем домой.
Тася берет Асю за ручку и ведет к зоне отдыха, которую обустроил Андрей. Там есть подвесные качели, колесо на канате, привязанное к толстой ветке дерева и что–то отдаленно напоминающее столик. Два пенька, а сверху кусок дерева. Прямиком в озеро ведет узкий дощатый причал.
Я люблю сюда приходить, наблюдать за плывущими облаками, птицами. И красивыми видами по ту сторону заводи.
Кря–кря–кря…
Поворачиваю голову и вижу утиное семейство. Мама–утка скользит по воде, а за ней тянется вереница малышей. Улыбаюсь, перевожу взгляд на девочек.
Как же я их люблю.
Я готова вновь пережить тяжелые роды, часы мучений и страданий. Лишь бы снова увидеть их в своих руках. Без них я неполноценная. Не настоящая.
Тася замечает мой любящий взор и показывает зеленое ведерко с деревянным гномом внутри. Я охаю, будто увидела чудо. Она хохочет. Я тоже смеюсь. Чересчур запрокидываю голову от смеха и щурюсь от яркого солнца.
– Ах, вот где мои внученьки спрятались!
Моя мама спешит по траве босиком. Длинный сарафан шелестит от бега. Тася шлепает к бабушке, а Ася вытаскивает гнома из ведерка и быстренько прячет за спину. Вот проказница маленькая.
– Баба Натя! – Тася бросается маме в руки и та ее крепко обнимает.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
