Читать «Физрук. На своей волне 4» — Валерий Гуров онлайн
Страница 6 из 10
— А-а-а! — истерично заорал Копчёный, пытаясь выдернуть свою кисть из-под моего ботинка.
Больно, гад? Больно, да — все мои полтора центнера опустились на его руку. Башкой нужно было думать, а не задницей.
Он-то рассчитывал, что перед ним толстяк, неуклюжий, а потому безопасный. Вот и вся его уверенность держалась на иллюзии — дешёвой, как поддельные кроссовки. Но жизнь всегда корректирует заблуждения быстро и больно.
Никто не лез. Миша с мужиками безучастно наблюдали за происходящим со стороны. Смотрели и мои пацаны, впитывая всё как губки.
Я, сильнее наступив на его руку всем своим весом, шагнул к валявшемуся на земле шокеру. Поднял, повертел в руке. Нажал кнопку, глядя на искры на электродах.
— Ох ты ж…
Если батарейка «Крона» в детстве давала бодрый щекочущий разряд, то вот эта штуковина, что лежала у меня в руке, с детскими забавами ничего общего не имела. Электрошокер Копчёного был не игрушкой — плотный, увесистый, с напряжением, которого хватило бы, чтобы выключить человека из реальности.
Я посмотрел вниз на Копчёного. Он уже начал приходить в себя, моргнул, попытался подняться. Он теперь уже не нападал, а ждал, что будет дальше. Взгляд Копчёного метался с электрошокера на моё лицо и обратно на электрошокер. Понимал, гад, что теперь я решаю, будет ли ему больно или только страшно.
Я молча наклонился, нажал кнопку, активируя разряд. Синие искры с треском побежали по электродам, освещая грязный асфальт между нами. Копчёный дёрнулся всем телом, сократился.
— Страшно, да? — спросил я. — Это ты меня хотел ударить этой штукой?
Копчёный тяжело дышал, выпучил глаза, ответить ему было нечего.
Мне и не нужен был ответ.
— Хреновая затея, — хмыкнул я, глядя на него.
Копчёный, всё ещё еле дыша, теперь начал лепетать какую-то чушь про здоровье, рассчитывая на то, что я сжалюсь над «инвалидом».— Ты что, ты убьёшь меня, у меня сердце не выдержит, — задыхался он. — У меня гипертония, я умру, ты же меня убьёшь!
Я не стал вдаваться в жалостливые детали. Компромиссы с теми, кто пришёл с оружием, не работают. Кто с мечом придёт — от меча и погибнет, как говорится. Фраза старая, но верная. Я не помнил автора — да он и не важен, суть-то ясна.
Потому я перехватил электрошок удобнее, высёк искру и плотоядно улыбнулся. Глаза гада закатились, я видел, как в его взгляде метнулась паника. А вместе с ней — смутное осознание, что именно он и поставил себя в эту позицию.
Между электродами всё ещё шла дуга, и я с силой воткнул шокер в землю рядом с головой Копчёного — буквально в пару сантиметров.
— Ну что, голубчик, — сказал я, всё так же сидя на корточках рядом с ним и глядя в глаза. — Спросил с меня? Надеюсь, я тебе доступно объяснил, что ты не прав? Или, может, ещё вопросы остались — ко мне или к моим пацанам?
Копчёный сначала закивал, потом, как будто опомнившись, резко замотал головой.— Бес попутал, брат… — затараторил он, торопясь вывалить слова, пока я не передумал. — Прости, что так вышло, я не прав был. Честно, вообще не понимаю, что на меня нашло…
Я усмехнулся.Типичный случай. Стоило ветру подуть в другую сторону — и вот уже «страшный боец» превращается в покаянного прихожанина. Гордость исчезает быстрее дыма от выстрела, когда запахло ответственностью.
— Конечно, не узнаёшь, — ответил я сухо. — Потому что только в драке человек видит себя настоящего. Всё остальное — это просто понты и иллюзии.
Копчёный отвёл взгляд, боясь поднять глаза. Я видел, что внутри у него борются страх и стыд, но перевес пока за первым.
— Ладно, — сказал я наконец. — Живи. Не хочу об тебя руки марать. Только, если хочешь совет: думай, перед тем как открываешь хавальник и достаёшь оружие. Второго раза у тебя может не быть.
Я выпрямился, нажал на шокер, глуша оставшийся заряд, и убрал его в карман.
Эх, жаль, что сейчас времена другие. Отнять бы у него машину за косяк и прокатить в багажнике в лесок… так гораздо быстрее до этого гада мысль бы дошла.
Копчёный медленно поднялся, пошатываясь, лицо у него было перекошенное и жалкое.
В это же мгновение из джипа вылезли пацаны — не выдержали.
Миша и его люди стояли в сторонке и смотрели за происходящим будто бы с облегчением. Было видно, что они устали от Копчёного. Никто не вмешивался и даже не пытался ему помочь.
Я посмотрел на Копчёного и спросил:
— Инструмент где?
Он подошёл к своей «Ниве», достал ящик трясущимися руками. Опустил ящик на землю — и тот звякнул железом.
— Всё? Вопросов у тебя ко мне больше нет никаких? — спросил он, не поднимая глаз.
— У меня к тебе вопросов вообще не было, — ответил я. — Это ты сам вызвался их задавать. А теперь вот и получил ответы.
Миша и остальные мужики наконец подошли ближе. Миша окинул нас с Копчёным внимательным взглядом.
— Так, мужики, — сказал он твёрдо, — какие-нибудь предъявы друг к другу остались? Или вопрос закрыт?
Он смотрел сначала на меня — я молча кивнул, показывая, что с моей стороны всё закончено. Потом перевёл взгляд на Копчёного. Тот долго стоял, будто колебался, но в итоге медленно покачал головой.
— Нет, Миш, никаких, — выдавил он.
Миша кивнул, удовлетворённо хмыкнул.
— Ну вот и ладно. Тогда разъезжаемся. Всем спасибо, цирк окончен, — сказал он уже громче, глядя на своих мужиков.
— Кирилл, подойди сюда, — позвал я пацана.
Тот, едва услышав моё обращение, почти бегом подскочил ко мне. Я кивком указал на ящик, лежащий на земле — серый, пыльный, с вмятинами по бокам.
— Проверь, всё ли там на месте, — попросил я.
Кирилл кивнул — без вопросов.
А вот Копчёного от моих слов моментально перекосило. Он вздрогнул, глаза налились злостью и, с трудом находя слова, гад процедил:
— Слышь, ты на что намекаешь? Думаешь, я у тебя инструмент подрезал, да?
Я даже не повернулся к нему — стоял, глядя, как Кирилл присел возле ящика.
— Проверь всё, — повторил я.
Этот демонстративный игнор сработал лучше любого ответа. Копчёный задохнулся от бессилия, но промолчал. Видно было, как в нём всё кипит, но сказать больше нечего — авторитет и ситуация были уже не на его стороне.
Кирилл открыл крышку, щёлкнул замком и присел на корточки. Взгляд пробежал по ящику: отвёртки, ключи, гаечные головки, уровень, старый молоток с облупленной ручкой.
Наконец пацан провёл пальцем по пустой выемке и медленно покачал головой.
— Тут должен лежать динамометрический ключ. Его нет, Владимир Петрович.
— Какой, мать его, ключ?! — вскинулся Копчёный. — Не было тут ничего! Не выдумывай!
Я перевёл взгляд на Кирилла.
— Был, — пояснил пацан. — С трещоткой, шкала до 200 Н·м, на рукояти синяя изолента. Вот выемка под него — видите? — Кирилл постучал по формованному ложу в пенопласте. — Пусто.
Я наклонился и посмотрел туда, куда указывал Кирилл. И действительно, в ящике была пустая выемка под инструмент.
— Вот, видите? — повторил Кирилл, показывая пальцем. — Здесь ключ был. У него ещё на торце скол от падения. Я его сразу узнаю, если увижу.
Я выпрямился и медленно перевёл взгляд на Копчёного. Тот стоял, закусив губу, глядя куда-то в сторону. Мелкие капли пота блестели на его лбу.
— Слышь, мужик, я тебе что, не по-русски сказал, что никакого ключа я не брал? — прорычал Копчёный, голос дрожал от злости и бессилия. — Вы тут конкретно какую-то пургу гоните! Вернее, не вы, а этот твой шкет! А ты ему ещё и веришь!
Глава 6
Я посмотрел внимательно на этого, как я уже мысленно успел его окрестить, кончённого, потому что иначе и не скажешь. Погоняло «Копчёный» ему уже не подходило. Оно звучало мягко, почти бытово, а этот… явно другой сорт. Кончённый, окончательно и бесповоротно.
Копчёный стоял передо мной, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба, и продолжал бормотать под нос:
— Да врёт он всё, врёт же!
Я повернулся к Кириллу. Пацан стоял прямо, но я видел, как он напряжён. Для него это было испытание, и нешуточное: подростку противостоит взрослый мужик, да ещё и на повышенных тонах.
Я перевёл взгляд на Мишу. Тот молча наблюдал за происходящим, но его глаза говорили сами за себя — вмешиваться он не собирался.
— Если Кирилл говорит, что ключ был, — процедил я, — значит, он был.
Кирилл выдохнул, почти незаметно. Пацан понял, что я не дал его в обиду.
Я подошёл к Копчёному и остановился на расстоянии вытянутой руки.
— А вот теперь слушай внимательно. Ты можешь мне не верить, можешь считать, что мир к тебе несправедлив. Но если я сказал, что доверяю своим пацанам, значит, я отвечаю за каждое их слово. И если ты пытаешься выставить их врунами, то ты выставляешь вруном меня.
— Снимай давай машину, — отрезал я. — Сейчас посмотрим, кто врёт, а кто говорит правду.
Копчёный дёрнул подбородком, потом перевёл взгляд на Мишу, будто ища поддержки, спасения, прикрытия — чего угодно.
— Миш, да это какой-то галимый гон! — заговорил он быстро, сбиваясь на крик. — Ты что, реально малолеткам веришь?! Они тебе тут лапши навешают, а я крайним останусь!
Миша лишь медленно покачал головой.
— Миша, да не гони, брат! — Копчёный уже почти захлёбывался в истерике. — У меня, на хрен, нет никакого ключа! Почему ты мне не веришь, а? Мы же с тобой… — он запнулся, не найдя слова, — сто лет знакомы!
Миша лишь положил руку ему на плечо.
— Вадим, если тебе скрывать нечего, то они ничего и не найдут. Так что просто покажи машину.
Копчёный застыл, потом резко выдохнул, сплюнул себе под ноги и пробормотал:
— Да ради бога, смотрите, хрен с вами. Делайте что хотите.
Но по его лицу я видел, что сейчас Копчёный уже не защищает свою правду, а просто боится, что его поймают на лжи. Что ж, он сам загнал себя в угол и теперь понял, что выходить оттуда некуда.
Миша кивнул своим ребятам:
— Откройте «Ниву». Проверим.
Машину сняли. Один из мужиков дёрнул ручку двери, но та оказалась закрыта.
— Ключи… Я… сейчас… — Копчёный стал шарить по карманам, изображая активный поиск.
— Вадим, ключи дай, — поторопил Миша.
Ключи нашлись моментально. Багажник щёлкнул.
Кирилл начал тщательно осматривать «Ниву». Посмотрел багажник, салон…, но ключа не находил.
Я внимательно следил за ним, и чем дольше длился осмотр, тем отчётливее понимал, что ключ там был. Просто его кто-то спрятал лучше, чем мы думали.
Копчёный, напротив, с каждой минутой «расцветал». На лице у него появилась наглая ухмылка. Он даже осанку выровнял, поправил куртку, демонстративно вытащил сигарету, чиркнул зажигалкой.
— Ну вот, — растянул он слова, глядя на меня. — Я же говорил, никакого ключа я не брал. А за такой гнилой базар, — он ткнул сигаретой в сторону Кирилла, — по-хорошему нужно отвечать. Такой грязный рот — с мылом вымыть.
Последние слова он произнёс с таким мерзким самодовольством, что даже Миша нахмурился.
Кирилл не ответил. Пацан ещё раз обошёл автомобиль. Заглянул под сиденье, проверил полик, поднял крышку запаски.
Ничего.
Он выпрямился, встретился со мной взглядом и коротко качнул головой — не нашёл.
Я видел, как внутри него борются две эмоции — обида и разочарование. Обида за то, что этот мерзавец стоит и глумится, а доказать ничего нельзя. И разочарование, что теперь его слова могут показаться ложью.
Копчёный же, заметив это, ещё больше расплылся в ухмылке.
— Ну что, малолетка, на кого теперь гнать будешь? — процедил он. — Или, может, извиниться хочешь?
— Владимир Петрович… — шепнул Кирилл, подойдя ко мне ближе. — Я ничего не выдумываю. Ключ по-настоящему был. Он его лично в руках держал…, но я не могу его нигде найти…
Пацан стоял с виноватым видом, будто это он что-то сделал не так, хотя я видел, что Кирилл не лгал.Я положил руку ему на плечо, сжал крепче.
— Верю, Кирилл. Верю, что правда на твоей стороне.
Копчёный, чуя, что удача повернулась к нему лицом, начал важно расхаживать перед машиной. Но я видел — ноги у него будто ватные. Он то и дело переступал с пятки на носок, будто внутренне готовился сорваться в бег в любой момент.
Да, это на показ он был расслаблен, но мелкие жесты его выдавали. Копчёный нервничал — и явно не просто от злости на напраслину.