На его висках выступила испарина, короткие волосы намокли и слиплись. Светлые ресницы подрагивают, когда Борзов моргает и пробегается по мне взбешенным взглядом.
Его так задело, что я выстрелила? Или что выстрелила в него? А может… что не смогла попасть?
— А я не буду касаться… — и вновь его лицо озаряет больная усмешка, от которой все внутренности съеживаются в комочек.
— Ч-что?...
До слуха доносится звук раскрывающейся молнии на джинсах. Его.
— Открой рот и высунь язык, — шумно выдыхает.
Я, конечно, не собираюсь этого делать. Закричала бы. Но в этом лесу только мы и пара белок.
Борзов надавливает на щеки. Рот приоткрывается. Монстр берет мою раскрытую ладонь и проводит внутренней стороной по губам, собирая выступившую слюну. Попытки вырваться пресекаются хваткой еще сильнее.
— Послушная девочка. Почти. Я научу тебя.
Ахаю и давлюсь порцией воздуха. В мою руку вкладывают что-то твердое, горячее. Большое.
Толчок. Ладонь заскользила по напряженному члену. А на губы обрушилась вся сила Рафа Борзова. Он всасывает в свой рот мои губы, языком глубоко вылизывает. Я протяжно застонала.
Монстр без капли жалости сминает мои губы, покусывает их, оставляя следы своих зубов, и толкается и толкается. Что языком в мой рот, что своим членом мне в руку.
Все движения Рафа жесткие, резкие, одержимые. Он словно слетел с катушек, и при этом довольно четко себя контролирует. Если он и сжимает мое горло, то перекрывает поток воздуха лишь наполовину. Кислород все равно поступает в легкие, одаривая легкой порцией головокружения.
Борзов берет меня грубо, толкается в руку часто и быстро. Дышит в мой рот, когда поцелуи прекращаются. Его глаза остекленели от желания.
Стало любопытно, а какой он, когда получает желаемое от женщины?...
Облизав его нижнюю губу, вскидываю поплывший взгляд на своего Монстра. Сейчас я не чувствую себя игрушкой, проблемой или ненужной девкой. Исчезло ощущение, что этого убийцу вынудили меня защищать. Я — будто часть него, этого безумного Монстра.
Когда в ладонь брызгает обжигающая жидкость, Раф стонет, прислонившись лбом к моему плечу. Другую руку я кладу на его голову и пальцами зарываюсь в его волосы, притягивая Борзова ближе.
Черт, в этот самый момент он слабый, а я сильная. Незабываемое ощущение превосходства взрывает наполненные восторгом клетки. Да я от этого чувства вот-вот получу оргазм.
Раф указательным пальцем собирает по моей ладони сперму, и… размазывает ее по моим губам, как помаду. Смотрит, пока проделывает это со мной, и его зрачки расширяются.
Между ног тем временем собралась пульсация, и я почти подыхаю от ее силы и пустоты внутри. Словно забрались на самую высокую точку горы, чтобы тут же скатиться кубарем.
Ненавижу это состояние, когда нужно… просить.
— Оближи, — тщательно размазав, хрипло говорит.
Все тело трясет. Вдох выходит рваным. Я еле стою на ногах, потому что мое возбуждение не закончилось яркой вспышкой.
Но, глядя в чернющие глаза Монстра, что душат одним лишь взглядом, облизываю сначала нижнюю губу, потом верхнюю. Раскатываю солоновато-горький вкус по языку.
— Ну и гадость.
— Привыкнешь.
И без спроса открывает мой брошенный рюкзак, чтобы вытащить оттуда влажные салфетки. Бережно берет мою руку в своем семени и вытирает каждый пальчик.
— Пистолет мой вернешь?
— Если попросишь на коленях, — говорит на полном серьезе. Я зло выдыхаю.
— Он мой! — отталкиваю Борзова, и, взяв другую салфетку, протираю во второй раз уже чистую руку.
Демонстративно морщусь, словно меня тошнит. Хотя, если быть честной… Ничего противного я не испытала.
Волнение — безусловно. Возбуждение — запредельное. И лишь в самом начале мелькнул страх: вдруг он прямо сейчас, под этой елью возьмет и нагнет.
В этом всем я снова почувствовала, как в моих руках не только его член, но и бразды правления обезумевшего Монстра.
— Стрелять научись, а то мажешь, как дилетантка.
Вскидываю подбородок и выкидываю салфетку. Вяло оглядываю сосредоточенного Борзова. Он свел брови и поджал губы. Влажная челка продолжает свисать на лоб. Раф манит меня.
— А я не промазала. Я целилась ровно туда, куда и хотела. В ствол дерева. Траектория моей пули просто пролегала над твоим плечом и слева от головы.
Борзов подходит, и я заключаю свое желание отступить под замок. Не сметь, Марго!От упрямого и любопытного взгляда Рафа во рту пересыхает. Облизываю губы, и вновь чувствую вкус его семени. И вижу довольную улыбку Борзова. Щеки сразу же алеют, а вожжи, которые, как думала, схватила крепко, рассыпаются в прах и осыпаются под ногами.
— Пошли, — ухмыляется. Выглядит куда лучше. Расслабленным. — Королева, блядь, красоты.
Глава 17. Марго
После злосчастной тропы мы вернулись в отель. Раф вел себя так, будто ничего не случилось. Словно только что не толкался членом в мою ладонь и не кончил, вымазав мне губы своим липким семенем. Он то и дело улыбался во время обеда, чем раздражал еще больше.
Хотя, «раздражал» — не совсем то слово. Скорее, он снова вывернул мои чувства наизнанку. Мне было мерзко от самой себя, но в этой мерзости прорастало что-то иное... Томительно-сладостное, развратное. Наше, общее, секретное удовольствие, принадлежавшее только нам двоим.
Из нас получается неплохой союз. Я вон даже раны зашивать научилась. Если бы еще Монстр не забрал мое оружие… Вспомнив об этом, с гневом смотрю Борзову между между лопаток. Оттуда на меня глядит кошмарная татуировка во всю спину — глазницы какого-то Монстра.
— До завтрашнего утра из номера не высовываешься, — говорит легко.
Из кармана достает телефон и направляет туда все свое внимание. Такое поведение задевает.
— Прикуешь наручниками к батарее?
Взгляд серых глаз впечатывает меня в стену. Изо рта вырывается короткий стон.
— Прикую, — с нажимом отвечает. — Хватит с тебя и того, что успела пострелять, напугать несчастных белок и привлечь внимание Калача своим долбаным конкурсом. Выигранным, на секундочку.
Складываю губы в трубочку и медленно выдыхаю. Раз… Два… Три… Чувство самосохранения засыпает, и просыпается упрямство и вредность. Папа говорит, что они родились вперед меня. Из-за них постоянно и попадаю в беду. Будь я покладистее и милее, сидела бы сейчас дома с Мари, не пришлось бы выходить замуж и менять фамилию.
Руки потряхивает от настырного желания сжать лицо Борзова и оставить на щеках красные бороздки от ногтей.
— Ты так не поступишь, — всю свою злость вкладываю во взгляд и направляю его на Рафа.
Он хмыкает и тяжело вздыхает.
— Я хотя бы могу пойти поплавать в бассейне? Там люди, и я не останусь с Калачом один на один. Если он вообще туда заглянет… — добавляю обиженно и шепотом.
— В бассейн? — переспрашивает, подвинувшись ко мне. Выпавшую прядь убирает мне за ухо. От мимолетного прикосновения его пальцев к моей коже пробегают покусывающие разряды. Внизу живота защекотало.
— Пожалуйста, — оттого, что приходится упрашивать Монстра, в горле запершило. А глаза заволокло прозрачной пленкой. Даже у отца я так не отпрашивалась, как у новоиспеченного мужа.
— Я был уверен, что ты не знаешь такого слова— «пожа-а-алуйста»!— Наклоняется и подразнивающе произносит в губы. Они приоткрываются рефлекторно, и Борзов чувствует мое желание.
Ведь жадные поцелуи мне нравятся. В них манящие сила и мощь.
— Я многое знаю, — поднимаюсь на носочки, но все равно со стороны кажусь себе пташкой по сравнению с огромным Монстром.
В груди жгло от ощущения близости его грудной клетки и жара кожи.
— Но тебе не скажу, — и расплываюсь в победной улыбке.
Становится смешно, когда чувствую, как Монстра влечет мое тело. Пусть и не пытается демонстративно игнорировать это.
Уж не знаю, кто все же та блондинка на фотографии в рамочке, но со своими обязанностями она справляется плохо. Ее кобель… вот-вот сорвется с цепи. Мне придется привязать его к себе.
— Не больше часа, Марго. Если опоздаешь хоть на минуту, отшлепаю. Ненавижу непослушных.
Указательный палец упираю в грудь Борзова и отталкиваю с усилием. Он же не думал, что я буду его целовать?
— Договорились, — подмигиваю и бегу к чемодану.
Купальника, конечно же, там нет. Борзов, довольный собой, стоит, прислонившись к двери. В глазах загорается вызов, который ловко и уверенно подхватываю, как брошенный мячик.
Смотря в глаза Монстру, сначала снимаю с себя футболку, затем джинсы. Цепляю большими пальцами трусы и медленно стягиваю их по ногам. Следом щелкаю застежкой лифчика и отбрасываю последнюю деталь гардероба, оставаясь абсолютно голой.
Борзов плывет взглядом по моему телу, точно волна. Пульс грохочет в ушах, мешая соображать.
Руки так и тянутся прикрыть наготу, но я заставляю себя позволить рассмотреть меня. Его голод осязаем, и в эту минуту не представляю, чем может закончиться сегодняшняя ночь.
Провокация? Нет, лишь маленькая месть за то, что забрал мое оружие. Пусть смотрит, ведь трогать не позволю.
Потом я беру отельный халат и быстро надеваю его на голое тело, крепко завязав пояс под грудью.
Ворсинки согревают и скрывают дрожь в руках и ногах. Я впервые устраивала такой перформанс перед взрослым мужчиной — специально, осознанно, и эта непривычная смелость до сих пор отдает холодком под ложечкой. Каждый сантиметр моего тела сейчас залит его масляным взглядом.
— У бассейна можно купить купальник. Я видела, — бросаю через плечо.
Взяв крошечную сумочку, куда спрятала только телефон, выхожу из номера, хихикая себе под нос.
Добром мои выходки не кончатся. Терпение Монстра не вечное, и он точно исполнит все свои угрозы: и нагнуть, и отшлепать. Может, еще чего похуже.
Выбор купальников здесь не велик. Покупаю первый, куда упал взгляд: слитный, темно-синего цвета. В раздевалке быстро надеваю его на себя и захожу в бассейн. Сейчас время обеда, и я насчитала всего двух человек, плавающих вдоль дорожек.
Невесело вздыхаю. Я не любитель плавать, делаю это скверно. Если не чувствую дна под ногами — пиши пропало. От паники сводит ноги, и я начинаю задыхаться. Но лучше утону в бассейне, чем прислушаюсь к Борзову и останусь в номере до утра, как он просил.
В воду погружаюсь без спешки. Она здесь прохладная, чуточку неприятная. Долго в ней не простоишь.
— Не бойтесь, Маргарита. Чудовищ здесь не водится, — скрипучий голос раздается над головой, выпуская мурашки по плечам от мучительной близости Калача ко мне.
Не может же быть такое, что он следит за мной?!
— Чудовище здесь ты… — очень тихо говорю и делаю отчаянный шаг в воду.
Волна поднимается до подбородка. Взвизгиваю от испуга. Ноги тут же ищут плитку. И какое счастье, что ступни встают на твердый пол.
Пока барахтаюсь на мели, как ребенок, чувствую на своих плечах дотошный и ставший знакомым взгляд.
Калач сидит на шезлонге и, нисколько не стесняясь, разглядывает. Он вновь один, той девушки как и не было с ним никогда.
— Черт, — ругаюсь от проснувшегося во мне бессилия.
И зачем я правда созналась в участии в конкурсе?... Если Калач объявит охоту на меня? Но уже не как Решетняк, чтобы отрубить мне голову, а как за куклой, которую можно продать?
Мысли вьются в этом направлении, как мошки. Сколько ни отмахивайся, они рядом. И зудят, и зудят.
— Вы боитесь плавать, Маргарита? — звучит на весь бассейн с нескрываемым смешком.
Обнаруживаю, что те двое, что плавали, покинули нас. Остались только я и Калач.
Несмотря на то, что между нами приличное расстояние, я чувствую, как стены и потолок сужаются вокруг меня, заключая в тесную клетку, где настоящее чудовище смрадно дышит мне в затылок.
— Нет. Я не люблю плавать, — не повернувшись, говорю.
— Вы меня боитесь? Или боитесь воды?
Он поднимается с шезлонга и подходит к бортику. Опускает одну ногу, скрывая пальцы под водой, и возвращает их на место.
— Вода прекрасная, — отвечаю.
Надо выходить и бежать, но снизу будто кто-то удерживает.
— Чувствую себя некомфортно, когда мужа нет рядом. Он, кстати, вот-вот подойдет.
— Буду рад с ним пообщаться. Вы уж так не бойтесь меня, Маргарита. Я не злой, — от его улыбки в жилах каменеет кровь.
Киваю неуверенно и выхожу из воды. Его взгляды оборачивают меня как в полотенце. Они облепляют со всех сторон словно печати. Мне душно, несмотря на прохладный воздух в помещении. А кожа съеживается от лишнего внимания чудовища.
До душевых почти бегу. Меня пугает не столько сам Калач, сколько его интерес ко мне и перспектива оказаться заложницей его притона.
