Бездушная машина.
— Таких, как ты, принято называть абьюзерами, — говорю ему в лицо, вскинув подбородок. Вот только стою я перед ним в кедах, и на фоне его громадных плеч чувствую себя совсем крошечной.
— Сейчас мне очень хочется вырвать тебе язык, — наклонившись, говорит и выхватывает у меня ручку чемодана.
Хорошо, что не стала вырывать его телефон. А то без языка и рук, я бы не смогла жить.
Раф резко распахивает дверь и выкатывает наши вещи, быстро идет до лифта. Я еле успеваю зайти в кабину. Борзов и не придержал бы дверь.
На ресепшене собралось много людей в форме. Взволнованная девушка что-то отвечает им, смотря на них во все глаза.
— Раф! — тихо зову.
— Помолчи… — обрывает.
Семеню за проклятым мужем, едва поспеваю.
На парковке несколько машин с мигалками, скорая. Царит пугающая до озноба суматоха.
Ввиду деятельности нашей семьи, я не пылаю светлыми чувствами к правоохранительным органам. Хотя ребята крепкие, симпатичные.
Чуть замедляюсь, когда проходим недалеко от групп, а услышав знакомую фамилию Калача, едва не спотыкаюсь и не падаю. Позорище!
Борзов снимает сигнализацию со своей машины, куда я запрыгиваю. И пояснять не нужно. Монстр, уложив наши вещи в багажник, стартует с пробуксовкой и стремительно выезжает с территории комплекса.
Мы проезжаем несколько километров на стремительной скорости, что я дышать не могла. В груди ноет беспокойство, а серьезный, сосредоточенный вид Борзова только подливает масла в огонь.
Через тридцать минут Раф заезжает на заправку. Стрелка на приборной панелипоказывает, что у нас как минимум еще половина бака, и мы сможем доехать до дома без дозаправки.
Борзов возвращается с пластиковым стаканчиком кофе и шоколадным батончиком. Протягивает, едва касаясь меня пальцами, и я не могу в эту минуту повредничать и предъявить претензию, что хотела бы круассан.
Выходит, не совсем он абьюзер, этот Монстр…
— Что случилось? — отпиваю горький, невкусный кофе, обжигая язык.
Раф не спешит делиться новостями. В салоне повисает гнетущая тишина. Мне от нее становится холодно, никакой кипяток не отогреет.
— Кто-то ночью убил Калача, — отбивает пальцами ритм по рулю и бросает в меня быстрый ничего не значащий взгляд.
— Я спала! — выкрикиваю. — Да я сделала все, как ты и сказал: помылась, выпила коньяк и легла под одеяло. Проснулась только от шума. От тебя, то есть, — отворачиваюсь к окну, и на слезу пробивает. Обидно до дрожи.
— Я знаю. Не кричи. Голова раскалывается… — пальцами другой руки массирует виски.
— Кто же тогда?...
Обдумывая варианты, закусываю нижнюю губу. Я знаю человека, кто мог такое совершить. Он жестокий, безжалостный наемник, и у него было несколько причин сотворить такое с Калачом. Но… не было такого задания. Мне, по крайней мере, о таком неизвестно.
Веду взглядом от своих острых колен к широко расставленным коленям Монстра. Хочется прикоснуться рукой к его мощным бедрам и сжать стальные мышцы. Эта первобытная сила, хищные повадки притягивают к себе и заставляют желать этим всем обладать. Владеть, как… эгоистичная собственница.
— Это сделал ты? — опасливо спрашиваю, чуть придвинувшись к Борзову.
Проклятый Монстр молчит и утыкается взглядом в окно.
— И как ты это сделал?
— Вряд ли тебе стоит обо всем знать, Рерих. Я все еще тебе не доверяю, — ведет бровями и сразу же морщится.
Хм, выходит, Монстр человек, и у него может болеть голова.
Прищурившись, изучаю профиль Борзова. Выдвинутая от напряжения челюсть, нос с прямыми, суровыми линиями, без намека на аккуратность, непривычно пухлые губы. Помню, что они мягкие, когда поцелуи полны грубости. Его темно-серые глаза цвета свинца, из которого делают пули.
— Ты убил его, потому что он… меня обидел? — не улыбаюсь, скалюсь, как хищница.
Я очутилась на седьмом небе от счастья.
Еще ни один мужчина не делал для меня такого: не уничтожал моего обидчика одной пулей. Ну, или одним профессиональным движением. Вряд ли Монстр — новый Декстер. Раф не мучил Калача в каком-нибудь трейлере, пока тот не подохнет от потери крови.
Уверена, Борзов убил его быстро.
Из-за меня…
Снова и снова повторяю про себя как мантру.
— Пристегнись. Поехали, — кинув в меня раздраженный взгляд, поворачивает ключ зажигания и выезжает на шоссе.
— Ты убил его, потому что он меня напугал… Калач угрожал мне… — строю версию, где одна лучше другой. — Он хотел меня выкрасть…
— Помолчишь уже?
А я не могу остановиться.
Улыбаюсь, радуюсь, как та, которая поняла, что все же имеет власть над этим Монстром. В любом случае, я на верном пути. Эта мысль зажигает во мне негасимый огонь, и я полна уверенности, что сумею Монстра сделать ручным. Своим.
— И не надейся, мой милый Раф, — и шлю ему воздушный поцелуй. Только после этого я расслабленно откидываю голову и прикрываю глаза.
— Больная, — цедит недовольно, усмехаясь.
— И ради больной ты замочил одного нехорошего человека. Он страдал, скажи? — приоткрываю глаз и чуть ли не облизываюсь. Борзов за рулем своей тачки выглядит соблазнительно-опасно. — Хотя мне плевать. Надеюсь, он будет гореть в аду.
— Постарайся больше не вмешиваться в дела и не лезть в них. Уже не прошу, не требую, а умоляю. Ржавая. Кофе дай.
Снова плюю на приказной тон и протягиваю ему свой остывший отвратный кофе. Из сумочки достаю обезбол, который он слизывает горячим языком с моей ладони, и вновь запивает кофе.
— Ты привыкнешь. Ко мне.
Глава 20. Марго
После нашего свадебного путешествияРаф пропал из моих радаров. Он появлялся дома только поздно вечером, и наутро я видела в раковине лишь чашку из-под кофе.
Это выводило нереально. Мне казалось, что после случившегося мы, как минимум, будем общаться. Первые ростки глубокой привязанности к Монстру проросли во мне в тот миг, когда зарылась носом в его вещи, пахнувшие мужским парфюмом. Сердце накрыло тоской, и… злостью. Почему ОН?
Дважды пробовала ему позвонить, но Борзов сбрасывал. А потом я получала короткий вопрос в сообщении:
«Срочно?»
Через минуту я все же швырнула телефон в стену. Я вспылила!
Даже в коротком сообщении из одного слова чувствовалось его раздражение. Я оказалась не к месту!
Мой план по приручению Монстра давал трещину, и каждый раз я буквально заставляла себя вспомнить: ради моей Раф безопасности кокнул плохого парня, не смеющего меня и пальцем трогать.
Монстр ко мне неравнодушен…
Успокоившись и увидев трещины на своем телефоне, решаю доехать до салона и починить стекло. Ну психанула, с кем не бывает? А потом можно заехать в офис к Рафу. Не помню, чтобы он это запрещал.
Боже, будто мне что-то можно запретить?... Выскажу ему все, что еще тлеет внутри.
Достаю из гардероба новый брючный костюм — шоколадного цвета брюки с высокой посадкой и укороченный пиджак — под него майку с рюшами бельевого типа, а на ноги черные лодочки. Подкрашиваю черной тушью ресницы и наношу на губы темно-вишневую помаду.
Чем ярче светит солнце, тем больше веснушек появляется на лице. Их уже ни один тональник не скрывает. Блин.
Перед выходом наношу любимый аромат.
«Видела?»— получаю сообщение от Мари. Из-за трещин на экране все текстовое поле в черных пятнах.
Не с первого раза, но у меня получается кликнуть на ссылку следующего сообщения.
«В прошлые выходные на территории крупного отельного комплекса в лесу был обнаружен мертвым известный московский фотограф Константин Калач. По данным следствия, причиной смерти стали переломы шейных позвонков. Правоохранительные органы возбудили уголовное дело, ведется расследование, подробности уточняются».
— Вот зараза! — сажусь на пуфик и взволнованно покусываю нижнюю губу, съедая помаду.
Я не смогла утаить от Мари произошедшее. Она моя сестра, и у меня нет от нее секретов. Ну, почти. Пока я так и не нашла в себе силы поделиться планами на моего Монстра. Отговаривать же начнет, а я ничего не хочу слышать против.
«Есть еще что-то? Кого подозревают?» — пишу с ошибками, потому что часть букв на клавиатуре не видна.
«Рафа твоего», — летит ответ.
Пульс учащается. Следующий вдох дается с трудом — будто что?то сдавливает грудь.
«Да шучу. Дурная. Испугалась? Пока тишина. Буду следить».
«Сама дурная!» — бью пальцами по экрану. Трещины продолжают хрустеть и увеличиваться в размерах.
Поправив помаду и нанеся легкие румяна, выхожу из дома. Сердце после шутки полоумной сестры продолжает истерично биться. Я вдруг понимаю, что боюсь потерять Монстра.
Его взгляды, его касания, его грубость и то, как он, не задумываясь, решил проблему, стоило мне произнести имя моего обидчика… Все это возбуждает до потери рассудка. Я впервые с этим сталкиваюсь и в край удивлена, что все ощущения направлены в сторону одного человека. К тому, кого клялась уничтожить.
Сев в такси, сначала называю адрес салона, потом — офиса мужа. Еще в первый день я погуглила информацию о Монстре: официально он занимается охраной мероприятий и сопровождением VIP?персон. В его штате немало таких людей, что при одном взгляде на них по спине пробегает дрожь.
Последнее дело Борзова — охрана президента какой-то там африканской страны на какой-то там саммит. Круто, но скучно. А позже, вечером того дня, дорогой Монстр заявился с рассеченным плечом и литрами крови на полу…
Считаю это переломным моментом в наших вынужденных отношениях.
— Вы быстро! — говорит водитель такси, убирая свой второй телефон в нагрудный карман.
— Пришлось отдать в ремонт, — обиженно отвечаю.
Придется пару дней просидеть без телефона. А все почему? Из-за своего характера!
— По второму адресу? — излишне дружелюбно спрашивает, повернувшись ко мне полубоком. Еще и подмигивает. Не тик же у парня? Он молодой, здоровый, в меру симпатичный.
— Да. Там работает мой муж, — произнесла я, акцентируя его внимание.
— В центре города, — присвистывает. — И кто ваш муж?
По крайней мере, никакого флирта я не чувствую, а у девушек на это чуйка, выдаваемая каждой еще при рождении.
— Тот, кто свернет шею любому, кто меня обидит, — улыбаюсь. Водитель видит мою улыбку в зеркале и как-то понимающе хмыкает. — Шутка, — спешу договорить.
Ну мало ли.
Мы останавливаемся у входа в большой бизнес-центр. В коленях поселяется дрожь. Я не нахожу в себе уверенности, чтобы «с ноги» зайти к Борзову. Ну что я ему скажу? «Ты отбиваешься от моих рук»? Зная, какой у него характер, он выставит меня вон.
Раф только кажется тихим и себе на уме, а на самом деле Борзов — взрывоопасная субстанция. Разнесет все вокруг, стоит лишь капле вылиться наружу. Но это вызывает у меня внутри эйфорию.
Все меняется в секунду.
Я вижу Борзова, выходящего из крутящихся дверей. На его лице что-то типа улыбки, а взгляд прикован к телефону.
Монстр не глядя снимает сигнализацию со своей машины, на которой мы ездили в отель. Кладу руку на ручку двери с намерением выйти. Но… Сидя в машине такси, наблюдаю в окно, как в машину к моему мужу садится та белобрысая, с фотографии.
Сердце бросается в ноги, как камень. Меня лихорадит при виде ее, такой… будто бы идеальной.
Ее походка летящая. Девица в широких штанах белого цвета и такой же блузке. Она точно лебедь из сказки. И, как и Раф, улыбается.
Уже не вижу, что происходит в салоне, но, думаю, они… целуются.
Я не должна испытывать то, что испытываю. Не то ревность, не то злость. А может, и все вместе. Это… Как дать другому человеку попользоваться своим оружием.
Рафа хочется наказать.
Отворачиваюсь от машины мужа и прикрываю веки. Между мной и Борзовым нет любви, обещаний в верности и прочей хрени. Но после того, что было, я думала, он перестанет видеться с этой блондинкой хотя бы на глазах у всего города.
— Едем домой, — прошу водителя, сцепив зубы. Глаза становятся влажными, но я глушу ненавистное желание пустить слезу. Это сделает меня жалкой, а я не такая.
