Платье было заказано без моего участия. Как и букет невесты, и дорогие украшения. Я даже не знаю, какой будет торт. К списку гостей я тоже не прикладывала руки, но мне известно, что ожидается около трехсот человек. Мама растрепала. По секрету.
Папа обещал грандиозную свадьбу? Получите, распишитесь.
Пресса, журналисты, какие-то там блогеры, которых я и в глаза не видела… Шумиха вокруг свадьбы Марго Рерих и Рафа Борзова просто оглушает своим масштабом. Точно весь мир должен быть в курсе! И пингвины в Антарктиде тоже.
Всю ночь я плохо сплю. Мне снится, как ко мне приходит Монстр и берет, берет, пока я не молю о пощаде. Грубо, жестко, беспощадно и бесчеловечно. И… смеется, запрокинув голову.
Его татуировки, как змеи на голове Горгоны, извиваются и шипят.
Верчусь, сминая крепко заправленные простыни. Они мокрые от моего пота насквозь. Возможно, даже плачу.
— Пора подниматься! — мама заходит в мою комнату без стука. За ней плетется Мари. Ее глаза красные, и понимаю, что сестра тоже всю ночь ревела.
— Ты же не хочешь опоздать на свою свадьбу, дочь? Кстати, я уже видела в лобби Рафаэля. Он интересовался, как ты себя чувствуешь и не нужно ли тебе чего? Раф показался мне милым и внимательным. Из вас получится хороший союз.
Раф — хитрый монстр, мама.
Закрываю уши подушкой и громко мычу. У моей проблемы правда нет другого решения, кроме как… он?
* * *
Смотрю на свое отражение, и так и тянет взять что-то тяжелое и кинуть, разбивая зеркало на осколки.
Белое платье длинное, чуть пышное. Верх вышит стразами, ткань полностью покрывает руки, а вот плечи и ключица остаются открытыми. На ногах симпатичные лодочки на невысоком каблуке.
И самое непонятное в этом образе для меня — фата. Она длинная и плотная. Такая безвкусица!…
— Сейчас придет фотограф сделать несколько снимков для журнала, — мама говорит с некой гордостью в голосе. Хотя она прекрасно осведомлена, какова цель этого брака. Вот оно — умение играть на публику.
Когда раздается стук в дверь, желудок болезненно сжимается. Щеки вспыхивают от скачка адреналина в крови, и вопреки всем установкам и правилам, мои руки дрожат от испуга.
Откуда-то знаю, что пришел не фотограф. Слишком… по-хозяйски прозвучал стук. Он будто бы не должен был звучать вовсе.
— Веди себя подобающе, Марго, — очередь мамы предупреждать. И да, она тоже почувствовала присутствие Борзова за дверью.
Он заходит тихим, уверенным шагом. Чуть медленнее, чем в зал ресторана, но мое сердце совершает кульбит, отчего сжимаю ладони в кулаки. Главное — не выдать своих истинных чувств.
Не выдать свой страх.
— Видеть невесту до свадьбы — нехорошая примета, — с актерской улыбкой на лице говорит мама, немного даже заигрывая.
— Верите в приметы? — бросает небрежно и незаинтересованно.
Его голос хриплый. Отталкивающий.
— Все женщины верят в приметы, — разглаживает невидимые складки на моем платье.
— И ты? Марго? — спрашивает Монстр.
— Я верю в то, что кинжал, воткнутый в сердце врага и прокрученный на девяносто градусов доставляет адские мучения и гарантированную смерть в течение минуты. А видеть невесту в платье до свадьбы… Это всего лишь тряпка. Сегодня она одна, завтра — другая.
Мама громко вздыхает. Мари на моих глазах бледнеет, никакие яркие румяна не спасают.
Все уставились на меня, будто я раскрыла тайну нахождения гробницы фараона Рамсеса VIII.
Я знала, что лучше безмолвно покачать головой и согласиться со всем, даже с утверждением, что земля плоская. Но… не смогла. Никогда не могла.
Раф пронзает меня взглядом, как накалывает на иголочку, и делает шаг, возвышаясь мертвой скалой, от которой пахнет заледенелыми снегами, чистотой и горькой лимонной цедрой.
— Забавная… — говорит мне в лицо, обдавая алкогольными парами.
Эм-м-м, на часах и девяти утра нет.
Под глазами Борзова тени, губы сухие и поджатые. Ни капли румянца нет на щеках. Он бледныйкак смерть. И, по ходу, не спал всю ночь.
Легко посмеивается. Он не договорил… Забавная кукла? Забавная игрушка? Забавный трофей? Борзовы явно запросили в ответ за услугу что-то важное для себя.
— Повернись, — грубо приказывает.
Прикрыв глаза, вынужденно переставляю ноги, отклеивая те от пола. Ощущение какого-то неминуемого взрыва охватывает сердце и заставляет то биться быстрее и быстрее. К моему сожалению, Борзов считывает мое состояние, и наверняка его это веселит.
Холодный металл опускается на мою грудь, тонкая цепочка ложится на шею, и легкие толчки в спину разворачивают меня лицом к зеркалу.
— Кулон, — говорю очевидное.
— Кольцо было бы слишком пошло, — раздраженно отвечает. — «Кротость. Молчание. Тишина». Это указано сзади. У каждой сделки есть своя цена, Марго. А у каждого поступка — последствия. Надеюсь, ты все правильно рассчитала.
Он уходит так же внезапно, как и появился, оставляя меня в раздрае. Я хочу уничтожить этого монстра, и в то же время слова о цене не дают мне покоя.
Глава 4. Марго
— И все-таки Рафаэль Борзов — жуткий тип, — Мари отвисает первой после внезапного появления Борзова в моей комнате. — Тиран.
— Прекращайте, девочки, — строго просит мама. Ее скулы напрягаются, а количество резких выдохов увеличивается. — Он может еще стоять у двери. И потом, Марго, выходя замуж за вашего отца, я тоже мечтала всадить ему пулю меж бровей, а потом и нож в сердце, — и затихает.
Я же хочу неистово кричать:«Это не одно и то же! Ты всегда любила папу, но особенной любовью…»
Да и все мы понимаем, что расстановка сил, даже с учетом деятельности нашего отца, не равна. Что ни делай, мы в меньшинстве, и у нас нет таких ресурсов, чтобы бороться и против Борзова, в случае чего.
Не окажутся ли они опаснее, чем Решетняк?...
Вопрос, не дающий покоя. Столько лет прошло, как папа тепло дружил с Леонидом. Мир поменялся.
Когда все мои приготовления к свадьбе заканчиваются, нас на выходе встречает охрана и ведет куда-то вниз. Ноги плохо слушаются, заплетаются. Я крепко держу Мари за руку, будто только она и есть моя опора и связь с реальностью.
Происходящее так и тянет назвать абсурдом!
И кто бы знал, как я стараюсь делать вид, что все в порядке.
Мы идем по пустому коридору, и звук шагов отражается неприятным эхом. Пахнет затхлыми вещами, пылью и сладкими, старческими духами. И вот нас, наконец, доводят до просторного зала с красной дорожкой и гипсовой лепниной по потолку. Нелепо…
Здесь прохладно, и я то и дело слышу хлопки дверей.
— Фотографии для журналов и светских пабликов, — радостно отзывается один из фотографов.
Я бросаю на него кислый взгляд. Мне плевать на них.
Раф стоит спиной ко мне и даже не соизволил повернуться, зная, что подошла я.
Его широкие плечи обтягивает белая рубашка. Она кажется мне на размер меньше, и сквозь ткань проглядывают чернильные рисунки.
Жу-у-утко.
Наверняка там что-то на латыни. Этот монстр на контракте у дьявола, и теперь, по приказу моего отца, Борзов утянет меня за собой. Не то чтобы я вдруг собралась в рай, но я могла бы об этом размышлять. Теперь же путь заказан.
Я — жена приспешника зла.
Шагаю к Борзову. Звук каблуков вбивают колья в мое будущее и в мое сердце.
Когда он слегка поворачивает голову, и я вижу его серые, как потускневшее серебро, глаза, внутренности сжимаются в один большой комок, который тянет.
Я по сравнению с ним малышка, а так и вовсе на грани исчезновения.
А ведь он, не задумываясь, может меня убить… Запереть, держать как суку, иметь как вздумается, и отец уже вряд ли сможет защитить. Ему просто не скажут, а я… Мне не позволят. Самое ужасное для моего понимания положение.
Меня не растили для кого-то особенного и не обещали любви в семье, но учили знать себе цену и никогда не соглашаться на что-то ничтожное. Поэтому мне в эту минуту очень сложно. Тепла бы, хоть чуточку.
— У нас две минуты, — сухо говорит, неторопливо чеканя слова.
Встаю рядом. Рука Борзова касается моей поясницы, и я прекращаю дышать. Его касание — это введение паралитического яда. Действует медленно, но уверенно и насмерть.
Вспышка. Я моргаю. Дергаюсь. Вторая вспышка, третья… Фотограф смотрит на экран своего аппарата и недовольно морщится.
— Маргарита Абрамовна, было бы здорово, если бы вы чуть улыбнулись. Покажите, как вы счастливы! Такая свадьба, такой муж, а вы… — переводит быстрый взгляд на Рафа и замолкает.
Вот! Он затыкает людей одним своим присутствием!
— Больше любви в глазах, — не унимается фотограф, — больше страсти!
Пот градом стекает по спине. Всей кожей чувствую жар чужого тела. Он прожигает кожу насквозь, превращая все в пепел.
Другой бы в этой ситуации сказал пару ободряющих слов. Но Борзов стоит и даже не улыбается. Про любовь в глазах и прочее было адресовано исключительно мне.
Когда самовольно кладу руку на твердое плечо Монстра, мышцы под моими пальцами превращаются в стальные, скрученные жгуты. Чувствую их бугристость и твердость.
Некстати вспоминаю слова Мари: «Он же разорвет тебя…»
Сглатываю свой страх, и он оседает грудой камней внизу живота.
— Достаточно, — бурчит фотограф, и пулей уношусь из зала.
«Тук-тук-тук» — быстро стучат мои каблуки, будто сваи ими забиваю. Или гвозди в крышку своего гроба.
Мне в спину не летит даже банального «Постой». Две пройденные минуты показались вечностью. Так она будет казаться мне и в аду, когда я туда попаду.
М-да… Дела, однако.
Несусь в ближайший туалет. Закрываю дверь и наваливаюсь на нее всем своим малочисленным весом. В груди больно колотится сердце. Слезы уже обступили глаза, и мне хочется плакать как никогда. Это не про слабость, а про безысходность.
Чувствую, как моя свобода уплывает у меня из рук… Впервые.
Тихий, но уверенный стук в дверь — двойной, нервный. — От него все внутри съеживается. Ноги подкашиваются. А платье к тому же такое тяжелое, давит на плечи холодной тяжестью вшитых гирь.
Приоткрываю щель и вижу напуганную до предела Мари. Ее щеки раскраснелись как с мороза, а плечи ходят ходуном.
— Впусти, — шепчет.
У меня нет желания, чтобы и сестра видела меня в таком состоянии. Я пошла на сделку ради нее в том числе, и последнее, что хочу, — видеть Мари несчастной и напуганной.
И все же неспешно отхожу в сторону и пропускаю сестру внутрь.
— Я все придумала. Целую ночь не спала! — скрипит осипшим голосом. Уверена, это от скачка адреналина. Мари напугана. — Ты… сбежишь со свадьбы, Марго. У нас минута, чтобы добраться до черного выхода. Там уже ждет машина. Я обо всем позаботилась! Доверься мне.
Берет мою руку и тянет на себя.
— Но времени почти нет. Пора!
Глава 5. Марго
Мари смотрит на меня с ожиданием в глазах. Ее волнение (даже страх) смешивается с азартом. Она воспринимает это все как приключение. Опасное, но все же приключение.
Ребенок!
Хотя я не лучше…
— И какой у тебя план? — спрашиваю, уперев руки в бока. От нервов дыхание рвется.
Из дальней туалетной кабинки Мари достает пакет с одеждой. Ничего особенного: зауженные джинсы, кофта с высоким воротом и кеды. Из головных уборов — кепка и платок.
Сестра помогает переодеться, разрывая платье со спины. Мелкие пуговицы едва поддавались, пришлось действовать решительно. Нисколько не жаль, все равно оно мне не нравилось.
Отбрасываю туфли, чувствуя, как по ногам стекает освобождение. Оковы сняты в прямом и переносном смысле.
— Дальше что? Ты же в курсе, что сейчас отвечаешь за наши головы? — испуганно перевожу в зеркале взгляд на Мари.
Внутри начинает селиться сомнение. При взгляде на порванный наряд невесты осознаю, что платье утеряно безвозвратно. Идти на попятный с каждой минутой становится безумнее, чем оставаться на месте.
Подхожу к раковинам и пытаюсь смыть весь макияж. Он, как назло, водостойкий, и мне приходится использовать ядреное мыло из диспенсера. Большей жести мои глаза не чувствовали. Щиплет. Жидкость въедается до мозга.
