— Свадьбу предлагаю проводить в столице, — доносится до меня голос отца.
— Да, — слышу быстрый ответ Борзова.
—У моего приятеля большой ресторан. Уверен, что смогу договориться.
— Медовый месяц, — посмеиваются, — молодые проведут…
Все время, что длится этот странный диалог, Раф не отводит от меня глаз. Я вижу любопытных чертей во взгляде Монстра. Они обгладывают меня как диковинку и оставляют странные ощущения под кожей.
Очень странные, непонятные, чуждые.
В груди из-за этого покалывает.
— Прошу меня извинить, — бросаю салфетку на стол и выбегаю из зала в сторону туалетов.
Прыскаю в лицо холодной водой, чтобы хоть как-то освежиться.
А когда в отражении вижу его, мир переворачивается перед глазами. Я слышу в ушах собственный пульс. Очертания туалетной комнаты расплываются.
— Познакомимся еще раз? — надвигается неотвратимой волной. — Я тот, кто спасает твою жалкую шкуру от того, чтобы ее не сняли живьем. Поэтому ты будешь вести себя тихо и послушно. Не высовываться и не мешать. Не создавать еще бо?льших проблем. Мне, в первую очередь.
Слезы скапливаются в уголках глаз. Моргну — и они скатятся позорными линиями.
В его словах почти не было грубости, я даже, поборов в себе гордость, смогу понять Борзовых, но тон… Взгляд… Как на товар с особенностями. С браком.
Меня точно ударили по щекам несколько раз. Они горят.
— А если я не послушаюсь?
Раф уже успел развернуться и почти покинуть туалет.
— Я лично сдеру с тебя шкуру, Марго, — бросает, не глядя.
Глава 3. Марго
— И ты правда смиренно согласилась на этот дурацкий брак? — тихо шепчет сестра, наклонившись ко мне через кресло авиасалона бизнес-класса. — Он же… Он разорвет тебя на части. Ну, понимаешь, о чем я, да? Боже мой, я видела фотографии этого Рафаэля после боя…
Мари младше меня, ей всего семнадцать. И вдруг осознаю, какая угроза нависает над ней из-за моего поступка. Затапливает стыдом, и я не знаю, как с ним бороться.
Ох, нельзя сказать, что я сожалею о совершенном действии, но и о последствиях нужно было думать тщательнее.
Теперь мы в ловушке, и вот я слышу металлический звук закрывающегося наглухо замка.
— Сомневаюсь, что я интересую его для того, о чем ты подумала. — Мое лицо остается невозмутимым.
Никто не должен догадываться, что творится в душе и какие страхи обуревают. Так говорит мне отец. Покажешь — и вот брешь, через которую проберутся к тебе твои враги и уничтожат, пользуясь случайно показанной слабостью.
А меня правда бросает в неконтролируемую дрожь, когда начинаю думать о первой брачной ночи. Монстр из тех «людей», кто просто берет свое. Через несколько часов, став Борзовой, я буду его собственностью…
— Но ты же будешь защищаться, если он решит… Поняла, в общем.
— И наживать еще одного врага? Дура ты, Мари, — грубо затыкаю сестру и закатываю глаза. — Да и не придет ко мне Борзов, спорю на свой любимый «Кольт».
Бросаю взгляд на папу, сидящего неподалеку от нас.
Отец читает прессу. На нем деловой костюм и дорогие ботинки из крокодиловой кожи. Он выглядит бизнесменом из списка «Форбс», а если умело капнуть чуть глубже, то можно увидеть настоящего Абрама Рериха: профессионального наемника, что учит и содержит таких, как он. Опасный, четкий, непобедимый, но с одной единственной слабостью — его семья. Поэтому Абрам Рерих использует все способы, чтобы защитить наши жизни.
Вынужденный брак — один из них. Лучше закованная в семейные узы дочь, чем мертвая…
Через два часа мы садимся в частном аэродроме столицы. Нас встречают заказанные бронированные машины, куда молча усаживаемся и доезжаем до отеля в центре. Через день здесь состоится моя свадьба.
Платье было заказано без моего участия. Как и букет невесты, и дорогие украшения. Я даже не знаю, какой будет торт. К списку гостей я тоже не прикладывала руки, но мне известно, что ожидается около трехсот человек. Мама растрепала. По секрету.
Папа обещал грандиозную свадьбу? Получите, распишитесь.
Пресса, журналисты, какие-то там блогеры, которых я и в глаза не видела… Шумиха вокруг свадьбы Марго Рерих и Рафа Борзова просто оглушает своим масштабом. Точно весь мир должен быть в курсе! И пингвины в Антарктиде тоже.
Всю ночь я плохо сплю. Мне снится, как ко мне приходит Монстр и берет, берет, пока я не молю о пощаде. Грубо, жестко, беспощадно и бесчеловечно. И… смеется, запрокинув голову.
Его татуировки, как змеи на голове Горгоны, извиваются и шипят.
Верчусь, сминая крепко заправленные простыни. Они мокрые от моего пота насквозь. Возможно, даже плачу.
— Пора подниматься! — мама заходит в мою комнату без стука. За ней плетется Мари. Ее глаза красные, и понимаю, что сестра тоже всю ночь ревела.
— Ты же не хочешь опоздать на свою свадьбу, дочь? Кстати, я уже видела в лобби Рафаэля. Он интересовался, как ты себя чувствуешь и не нужно ли тебе чего? Раф показался мне милым и внимательным. Из вас получится хороший союз.
Раф — хитрый монстр, мама.
Закрываю уши подушкой и громко мычу. У моей проблемы правда нет другого решения, кроме как… он?
* * *
Смотрю на свое отражение, и так и тянет взять что-то тяжелое и кинуть, разбивая зеркало на осколки.
Белое платье длинное, чуть пышное. Верх вышит стразами, ткань полностью покрывает руки, а вот плечи и ключица остаются открытыми. На ногах симпатичные лодочки на невысоком каблуке.
И самое непонятное в этом образе для меня — фата. Она длинная и плотная. Такая безвкусица!…
— Сейчас придет фотограф сделать несколько снимков для журнала, — мама говорит с некой гордостью в голосе. Хотя она прекрасно осведомлена, какова цель этого брака. Вот оно — умение играть на публику.
Когда раздается стук в дверь, желудок болезненно сжимается. Щеки вспыхивают от скачка адреналина в крови, и вопреки всем установкам и правилам, мои руки дрожат от испуга.
Откуда-то знаю, что пришел не фотограф. Слишком… по-хозяйски прозвучал стук. Он будто бы не должен был звучать вовсе.
— Веди себя подобающе, Марго, — очередь мамы предупреждать. И да, она тоже почувствовала присутствие Борзова за дверью.
Он заходит тихим, уверенным шагом. Чуть медленнее, чем в зал ресторана, но мое сердце совершает кульбит, отчего сжимаю ладони в кулаки. Главное — не выдать своих истинных чувств.
Не выдать свой страх.
— Видеть невесту до свадьбы — нехорошая примета, — с актерской улыбкой на лице говорит мама, немного даже заигрывая.
— Верите в приметы? — бросает небрежно и незаинтересованно.
Его голос хриплый. Отталкивающий.
— Все женщины верят в приметы, — разглаживает невидимые складки на моем платье.
— И ты? Марго? — спрашивает Монстр.
— Я верю в то, что кинжал, воткнутый в сердце врага и прокрученный на девяносто градусов доставляет адские мучения и гарантированную смерть в течение минуты. А видеть невесту в платье до свадьбы… Это всего лишь тряпка. Сегодня она одна, завтра — другая.
Мама громко вздыхает. Мари на моих глазах бледнеет, никакие яркие румяна не спасают.
Все уставились на меня, будто я раскрыла тайну нахождения гробницы фараона Рамсеса VIII.
Я знала, что лучше безмолвно покачать головой и согласиться со всем, даже с утверждением, что земля плоская. Но… не смогла. Никогда не могла.
Раф пронзает меня взглядом, как накалывает на иголочку, и делает шаг, возвышаясь мертвой скалой, от которой пахнет заледенелыми снегами, чистотой и горькой лимонной цедрой.
— Забавная… — говорит мне в лицо, обдавая алкогольными парами.
Эм-м-м, на часах и девяти утра нет.
Под глазами Борзова тени, губы сухие и поджатые. Ни капли румянца нет на щеках. Он бледныйкак смерть. И, по ходу, не спал всю ночь.
Легко посмеивается. Он не договорил… Забавная кукла? Забавная игрушка? Забавный трофей? Борзовы явно запросили в ответ за услугу что-то важное для себя.
— Повернись, — грубо приказывает.
Прикрыв глаза, вынужденно переставляю ноги, отклеивая те от пола. Ощущение какого-то неминуемого взрыва охватывает сердце и заставляет то биться быстрее и быстрее. К моему сожалению, Борзов считывает мое состояние, и наверняка его это веселит.
Холодный металл опускается на мою грудь, тонкая цепочка ложится на шею, и легкие толчки в спину разворачивают меня лицом к зеркалу.
— Кулон, — говорю очевидное.
— Кольцо было бы слишком пошло, — раздраженно отвечает. — «Кротость. Молчание. Тишина». Это указано сзади. У каждой сделки есть своя цена, Марго. А у каждого поступка — последствия. Надеюсь, ты все правильно рассчитала.
Он уходит так же внезапно, как и появился, оставляя меня в раздрае. Я хочу уничтожить этого монстра, и в то же время слова о цене не дают мне покоя.
Глава 4. Марго
— И все-таки Рафаэль Борзов — жуткий тип, — Мари отвисает первой после внезапного появления Борзова в моей комнате. — Тиран.
— Прекращайте, девочки, — строго просит мама. Ее скулы напрягаются, а количество резких выдохов увеличивается. — Он может еще стоять у двери. И потом, Марго, выходя замуж за вашего отца, я тоже мечтала всадить ему пулю меж бровей, а потом и нож в сердце, — и затихает.
Я же хочу неистово кричать:«Это не одно и то же! Ты всегда любила папу, но особенной любовью…»
Да и все мы понимаем, что расстановка сил, даже с учетом деятельности нашего отца, не равна. Что ни делай, мы в меньшинстве, и у нас нет таких ресурсов, чтобы бороться и против Борзова, в случае чего.
Не окажутся ли они опаснее, чем Решетняк?...
Вопрос, не дающий покоя. Столько лет прошло, как папа тепло дружил с Леонидом. Мир поменялся.
Когда все мои приготовления к свадьбе заканчиваются, нас на выходе встречает охрана и ведет куда-то вниз. Ноги плохо слушаются, заплетаются. Я крепко держу Мари за руку, будто только она и есть моя опора и связь с реальностью.
Происходящее так и тянет назвать абсурдом!
И кто бы знал, как я стараюсь делать вид, что все в порядке.
Мы идем по пустому коридору, и звук шагов отражается неприятным эхом. Пахнет затхлыми вещами, пылью и сладкими, старческими духами. И вот нас, наконец, доводят до просторного зала с красной дорожкой и гипсовой лепниной по потолку. Нелепо…
Здесь прохладно, и я то и дело слышу хлопки дверей.
— Фотографии для журналов и светских пабликов, — радостно отзывается один из фотографов.
Я бросаю на него кислый взгляд. Мне плевать на них.
Раф стоит спиной ко мне и даже не соизволил повернуться, зная, что подошла я.
Его широкие плечи обтягивает белая рубашка. Она кажется мне на размер меньше, и сквозь ткань проглядывают чернильные рисунки.
Жу-у-утко.
Наверняка там что-то на латыни. Этот монстр на контракте у дьявола, и теперь, по приказу моего отца, Борзов утянет меня за собой. Не то чтобы я вдруг собралась в рай, но я могла бы об этом размышлять. Теперь же путь заказан.
Я — жена приспешника зла.
Шагаю к Борзову. Звук каблуков вбивают колья в мое будущее и в мое сердце.
Когда он слегка поворачивает голову, и я вижу его серые, как потускневшее серебро, глаза, внутренности сжимаются в один большой комок, который тянет.
Я по сравнению с ним малышка, а так и вовсе на грани исчезновения.
А ведь он, не задумываясь, может меня убить… Запереть, держать как суку, иметь как вздумается, и отец уже вряд ли сможет защитить. Ему просто не скажут, а я… Мне не позволят. Самое ужасное для моего понимания положение.
Меня не растили для кого-то особенного и не обещали любви в семье, но учили знать себе цену и никогда не соглашаться на что-то ничтожное. Поэтому мне в эту минуту очень сложно. Тепла бы, хоть чуточку.
— У нас две минуты, — сухо говорит, неторопливо чеканя слова.
