— В первую очередь хочу поблагодарить ваши величества за предоставленную возможность, это было крайне интересно… — начал Преображенский, как один из старших по титулу, а за ним высказались абсолютно все. С вежливыми улыбками, с полным соблюдением протокола и даже, кажется, искренне. Вот только их речи совершенно не запоминались, стекали словно вода, не оставляя и следа.
— Это было познавательно, — наконец, поднялся Рюмин. — Разрешите говорить прямо, ваше величество. Не думал, что новое поколение настолько ослабло. Я искренне надеялся, что хотя бы некоторые из моих учеников смогли превзойти меня, и можно уйти на покой. Доверить происходящее лучшим умам… а они оказались не лучшими.
— Не каждое поколение рождаются титаны вроде вас, — пожав плечами, ответил Преображенский. — Никто из присутствующих не станет оспаривать ваш опыт и авторитет.
— А раз так, почему вы все не сделали то, что было должно? Не сумели объединиться против меня? — глядя из-под кустистых бровей, спросил Рюмин. — Вы меня не впечатлили, господа. Но может, хоть его величество иного мнения.
— Мне нравится, как вы работаете, ваша светлость. И то, как переключаетесь, и то, как провоцируете эмоции, учитывая мой психологический портрет, — улыбнулся я старику, и тот, улыбнувшись в ответ, поклонился. — Однако выиграли вы лишь условно, и мы ещё будем проверять документы. Не стоит праздновать раньше времени и тем более пытаться сыграть на чужой слабости, чтобы показать мне, что вы достойны и готовы на жёсткие меры.
— Я готов работать так, как того потребует ситуация, ваше величество, — грузно поклонился граф. — Даже те, кто ещё не сообразил, вскоре поймут, что это было собеседование, а не просто игра. Но она была короткой, хоть и познавательной. Настоящие же дипломатические игры длятся десятилетиями и учитывают сотни тысяч факторов, незаметных на первый взгляд. Если вы позволите, я использую весь свой опыт и все оставшиеся силы, чтобы исправить то, что сотворили мои ученики.
— Присядьте, вам явно нехорошо, — приказал я, и хотя граф явно собирался возразить, подчинился немедленно. — Я осмотрю вас, когда будет время. Остальных благодарю за участие. В следующие десять дней не уезжайте из Петрограда, когда документы будут проверены, вам пришлют итоговые результаты. И возможно, новое приглашение ко двору.
— Благодарим вас, ваши величества за этот шанс, — один за другим ответили послы и вышли. А я сделал себе ещё одну заметку.
— Ну что же, а теперь, когда мы остались почти наедине, рассказывайте, что вы знаете и как хотели бы исправить то, что сделал Нарышкин, — приказал я, откинувшись на спинку кресла.
Глава 4
Глава 4
— Я хочу, чтобы вы озвучили причины, по которым пришли сейчас, а не когда стало известно о побеге вашего ученика, — сказал я, когда мы остались в малом кругу.
— Позвольте говорить откровенно? Я до последнего надеялся, что у вас ситуация под контролем. Пусть не у вас лично, сложно ожидать чего-то подобного от вчерашнего подростка, но у ваших советников. Пётр Николаевич чрезвычайно опытный политик, как и его сиятельство Багратион, — ответил Александр Александрович Рюмин, сохраняя на лице вежливое безразличие, за которым всё же проступали нотки разочарования. — То, что произошло, – настоящая катастрофа, которая, на мой взгляд, невозможна без предательства. И не только со стороны дипломатического корпуса.
— Виновные найдены и наказаны. Почти все, — ответил я жёстко. — И всё же, даже после теракта прошло немало времени. Вы могли прийти и предложить помощь.
— Пока вы не считали, что нуждаетесь в ней, это было почти бесполезно. Думаю, вы и сами это прекрасно понимаете, — пожал плечами дипломат. — Теперь же, когда вы осознали важность дипломатической работы, я готов её возглавить.
— Какие у вас есть личные причины?
— Если так угодно — дети. Вернее, внуки, — чуть вздохнув, проговорил Александр Александрович и вкратце пересказал свою историю.
Хорошо, когда у человека есть мотивация, ещё лучше – когда ты можешь усилить её или дополнить. Вот также и с Рюминым, потомственным дипломатом, в роду которого было всего несколько исключений. В том числе его собственная дочь. Сан Саныч берёг свою кровиночку как зеницу ока, отгоняя тех, кто хотел породниться с ним из-за репутации или родословной. В результате она вышла за князя Латышева, бывшего военного, который после службы сумел добиться серьёзных успехов в торговле. И внуки его всё же пошли по стезе деда, но пока не добились ощутимых успехов.
— Если я оставлю всё как есть, позор от моих учеников падёт на мою семью, и внуки не смогут ничего добиться, — пояснил дипломат. — А пока они бестолочи, слишком молодые для того, чтобы быть сколько-нибудь опытными и эффективными.
— Такая мотивация мне понятна и даже близка, так что считайте, воздействие удалось, — хмыкнул я, уловив манипуляцию.
— Прошу прощения, ваше величество, это уже на уровне инстинктов, — чуть склонился монументальный старик.
— Тем лучше, — отмахнулся я, на секунду задумавшись. — Надеюсь, вы не против беседы с ментатом? Если я решу взять вас на роль генерального консула, должен быть уверен, что вы говорите правду и готовы работать на меня и Россию до конца. Отстаивая интересы государства не только так, как понимаете их вы, но и так, как прикажу я.
— Не проблема. Если только ваш ментат не будет слишком долго копаться в моих мозгах, — с явной неохотой согласился Рюмин.
— О, у неё тоже всё получается на уровне инстинктов. Если она не увидит угрозы, вы даже не заметите, что проверка состоялась.
— Ментальное воздействие такой категории — это совсем не допрос, ваше величество. Скорее гипноз, который может навредить работе моего мозга, — возразил дипломат, пытаясь отстоять право на личность и свободу мысли. — Но, если это единственный вариант добиться вашего доверия — я согласен.
— Хорошо, я воспользуюсь вашим разрешением. А пока займёмся вашим здоровьем. Всё же нет никакого смысла назначать вас на этот пост только для того, чтобы вы умерли от инфаркта или запущенного гастрита. Снимайте пиджак и ложитесь на стол, — приказал я, сам поднимаясь с кресла и скидывая китель.
— Чувствую себя главным блюдом… — проворчал старик, развалившись на столе для совещаний. Но я уже сосредоточился на его энергетике и перестал обращать внимание на недовольное бормотание.
Одно дело лечить молодых, давать импульс организму и подпитывать его самовосстановление. Исцеление у взрослых идёт обычно куда тяжелее, но всё равно больше основано на том, чтобы перезапустить гормональную систему, заставить внутренние органы работать эффективнее, сжигая лишние жиры.
Со стариками всё совсем иначе. Если просто перезапустить механизмы восстановления, они скорее добьют изношенный организм. Сожрут сами себя. От интенсивного кровообращения вполне может сорваться тромб, а от регенерации развиться рак. Так что приходилось действовать очень локально, медленно, осторожно, буквально по миллиметру.
— По-хорошему вам следовало бы провести полную очистку крови обычными медицинскими средствами, пройти курс терапии и только потом приходить ко мне. Но раз уж ситуация столь запущенна, а вы внезапно снова оказались нужны государству, то и действовать придётся напрямую.
— Так, может, не надо?.. Я чувствую себя вполне нормально, — попробовал возразить Александр Александрович. — Можно даже сказать – хорошо.
— Вы просто забыли, что такое «хорошо» на самом деле, — хмыкнул я, идя от одного органа к другому. В первую очередь придётся работать с печенью и почками, чтобы они очистили кровь. Затем – с костным мозгом, чтобы он начал производить новую. И только потом – с кишечником. Работа предстояла кропотливая и неблагодарная.
А самое удивительное — понятная и знакомая. Я будто почувствовал, как сам себя лечил в прошлой жизни. Главная проблема всех идущих по пути просвещения и самосовершенствования — к тому моменту, когда ты осваиваешь собственный организм достаточно хорошо, чтобы вмешиваться в его работу, ты уже слишком стар. И нет ничего более жалкого, чем бессмертный старик, навсегда замерший в возрасте увядания.
Разве что молодой, прожигающий своё здоровье в праздности и безудержных развлечениях, разгуле и алкоголе. Но это уже другая беда, с которой ничего не поделать, ведь мозгов в таком возрасте обычно ещё нет.
— Ладно, с этим уже можно работать, — проговорил я, разминая кисти, которые свело судорогой от пропущенной через них энергии. Старик заметно порозовел, дышал ровнее, без явных хрипов. — Это временное улучшение, нужно ещё хотя бы несколько сеансов. Но между ними должно пройти от десяти до пятнадцати дней.
— Благодарю, ваше величество, но я не чувствую никаких изменений, — сосредоточенно прислушиваясь к себе, сказал Рюмин.
— Естественно. Ведь я не заменил вам органы, а запустил процесс восстановления, — с улыбкой ответил я. — Ах да, совсем забыл… до следующего сеанса не пить алкоголь — вообще никакой. Не курить, как бы сильно ни хотелось. И от походов по публичным домам тоже придётся воздержаться. Перенапрягаться не стоит.
— Неприятно, но, если это нужно… — недовольно поморщился дипломат, надевая пиджак. — Когда мне прибыть для общения с ментатом?
— Как раз к следующему сеансу, — легко ответил я, понимая, что мне ещё с Варварой этот вопрос обсуждать. Конечно, можно было поверить ему на слово, да и его готовность пройти подобную проверку тоже значила немало. И всё же, для меня он был совершенно чужим человеком с непонятной мотивацией, которая могла оказаться ловушкой. — Вы получите приглашение ко двору, когда всё будет готово. А пока можете идти.
— Как прикажете, ваше величество, — Рюмин поклонился и удалился из покоев заметно боле лёгкой походкой. Может, сам он изменений и не чувствовал, со стороны они были очевидны.
— Ты в самом деле собираешься доверить ему роль генерального консула? — спросила Мария, проводив гостя тяжёлым взглядом.
— Пока не решил. Маш, если у тебя есть возражения — говори.
— То, что он старый, ты и сам прекрасно понимаешь. Опыт в этом деле, конечно, важен, но если умрёт раньше времени… Не успев довести начатое до конца…
— Не умрёт. Если вовремя на сеансы будет приходить, — уточнил я. — Увы, он и в самом деле не в том возрасте и состоянии, чтобы самому раскрыть чакры. Так что тут только на заёмной силе. Благо не в первый раз.
— Как Мирослав? — догадалась первая жена. — В таком случае ему придётся появляться при дворе минимум раз в месяц. Что вполне возможно и заодно привяжет его к нам ещё крепче. Да, вариант неплохой.
— После тонкой настройки напитывать контур сможет любой из учеников или мастеров школы. Ну и братья по ордену, естественно. Так что постоянные визиты не обязательны, — отмахнулся я, переключаясь на другую проблему. — Нужно разобрать отчёты, посмотреть, не пытались ли нас обмануть, на самом деле подстроив игру.
— Дорогой, если они использовали шифры в виде кодовых слов, мы просто этого не узнаем, — пожав плечами, заметила Ангелина. — Разве что подключить Багратиона и его специалистов.
— Оценим пока явный слой, а потом уже о скрытом будем думать.
— В таком случае зачем нам лично этим заниматься? У нас и без того задач полно, пусть обработает секретариат, они ещё и быстрее управятся, — высказала разумную мысль Мария, и возражений у меня не нашлось.
— Ты права, это можно передоверить, — кивнул я. — Но результаты я всё равно хочу сверенные. С выкладками.
— Всё сделаем в лучшем виде, ваше величество, — заверил меня Строганов, и по щелчку его пальцев в каминный зал закатили тележку, на которую сгрузили всю накопившуюся за день макулатуру.
Я же отправился с супругами заниматься более важными делами. И нет, к сожалению, не проводить время с детьми — хотя для родителей это, пожалуй, ценнее всего остального. Список мероприятий и объектов, на которых меня хотели видеть, был таким длинным, что им можно было заменить ковровые дорожки по всему дворцу. Приходилось выбирать самое актуальное и выполняющее сразу множество функций.
Например, открытие приюта на северных территориях. Что было важно и с конструкторской, и с административной, и с имиджевой стороны. Перелёт занял меньше трёх часов, во время которых я разбирал документы и подавал силу на резонансный реактор. Затем последовало уже ставшее привычным появление в образе ангела, и только потом официальная часть.
— Я рад поздравить всех вас с открытием нового заведения, которое должно стать домом для сотен детей. Этот инновационный комплекс, построенный по системе частично замкнутого природного цикла, станет первым во многих раскинувшихся на территории бывшей вечной мерзлоты и послужит примером всей стране.
Речь для меня писала Ангелина. Что-то я из неё выкинул, где-то сместил аспекты, но в целом старался не импровизировать. Потому что моё настоящее мнение было простым и болезненным — ничто не сможет заменить семью. Никакие воспитатели, сколь бы они ни были добры к детям. Никакие учителя.
Но такого говорить было нельзя, потому что слишком многие со мной согласятся, а вслед за этим возникнет вопрос — кто виноват в том, что они остались сиротами? Смута, мятежи, создание Сибирского ханства, Польская зона, подавление повстанческой армии… большую часть из этого я никак не мог предотвратить, даже если бы точно знал будущее. И всё же именно власть, которую я олицетворял, была ответственна за гибель миллионов.
— Теплицы, раскинувшиеся на многие километры, поддерживают постоянную температуру в диапазоне от пятнадцати до двадцати градусов, — продолжал я презентовать объект. — И состоят из бронестекла, которое выдержит любые возможные нагрузки. В этих условиях можно не только жить, но и учиться, играть и развиваться. Пять корпусов включат в себя общежития для детей и персонала, учебный центр, медицинский пункт, столовые, актовый зал, кинотеатр и многое другое.
Проект появился буквально из воздуха, мне его принёс Рублёв. Причём почти в готовом виде, что на него было совершенно непохоже. Ведь денег он явно стоил немалых, но выполнял все поставленные перед администрациями северных регионов цели. А уж когда он показал название, выведенное в верхнем углу чертежа...
Честно говоря, в первые секунды я его чуть не выкинул прочь, посчитав мелкой и жалкой манипуляцией. Но вовремя взяв себя в руки, посмотрел на проект здраво, оценил со всех сторон и решил, что такое дело не должно пропадать зря. Даже если старый товарищ и собирается меня использовать или купить таким образом расположение.
— Мы обязаны сделать всё от нас зависящее, чтобы у каждого ребёнка в Российской империи было достойное, счастливое детство. А потому я с гордостью и тёплой печалью открываю детский дом-интернат имени императрицы Инги Романовой-Лугуй-Ляпицкой.
Под аплодисменты я разрезал красную ленточку и отошёл в сторону, пропуская внутрь журналистов и репортёров. А параллельно с ними к корпусам стали подъезжать автобусы с преподавателями и детьми. Заселение началось немедленно.
Но главным были даже не здания с коммуникациями, канализацией, мебелью, батареями и кондиционерами, а гигантские теплицы, внутри которых расположился весь комплекс. Инженерное чудо, построенное в рекордные сроки.
Приёмная комиссия, обследовавшая всё до моего прилёта, вынесла свой вердикт — почти идеально. Те мелкие недочёты, которые оставались, были несущественны. А вот монументальная теплица… о ней писали все посетившие объект специалисты.
Пуленепробиваемые, сейсмоустойчивые, со встроенной системой пожаротушения, поливом и всем прочим. По заверениям ботаников, внутри конструкции была создана система микроклимата, которая в идеале будет самоподдерживаться даже при вмешательстве человека.
Заранее были предусмотрены секторы для ведения сельского хозяйства и даже мелкого животноводства. Там было всё необходимое, чтобы прокормить учеников интерната без закупок продовольствия извне. Несколько геотермальных электростанций новой конструкции гнали разогретую воду из глубинных слоёв земли, обеспечивая комплекс и питьевой водой, и энергией.
Конечно, сами скважины особой сейсмоустойчивостью не отличались, и это было самое слабое место системы. Но если прогнозы сбудутся, то даже в декабре температура внутри теплиц не опустится ниже плюс пятнадцати, так что все выживут и сумеют дождаться спасательных групп. А может, и сами приведут комплекс в порядок.
Все специалисты комиссии пришли к выводу, что работы проведены в полном соответствии с гостами, а по многим параметрам даже превосходят их. И всё же что-то меня очень сильно смущало. Странное, не отпускающее с самого прилёта беспокойство.
Я заставил себя отбросить эти мысли. Провёл для собравшихся в актовом зале сирот урок с показательным выступлением, пообещал, что каждый из них сумеет развить себя и стать совершеннее и сильнее любых одарённых аристократов прошлого поколения. Лучшим доказательством моих слов был сам Рублёв, тоже посетивший церемонию открытия.
— Как вы видите, ваш благодетель и мой верный соратник, князь Рублёв-Пожарский, сохранил свои силы после катастрофы и продолжает совершенствоваться, чтобы передать свои знания… — говорил я, пока запыхавшийся товарищ отбивал сделанные мной видимыми конструкты. — Приложите все усилия и вы достигните не меньших высот. Станете сильнее, быстрее и здоровее…
Представление продолжалось ещё минут десять. За мной выступила Ангелина, потом Лёха, которого она ещё раз публично похвалила и поблагодарила, а затем директор приюта вместе с преподавательским составом.
— Спасибо! — сказал я, когда Рублёв плюхнулся рядом. — Дело хорошее, и если ты поиздержался, бюджет полностью покроет тебе затраты на строительство комплекса. Нам такие нужны, ещё штук пять, может, больше. Да и над существующими северными городами неплохо было бы возвести такие теплицы. По крайней мере, над их частью, чтобы сохранять тепло и минимизировать затраты.
— Ничего не могу обещать, ваше величество. Завод ещё не вышел на заданную мощность, так что пока мы лишь участвуем в региональных конкурсах на субподряды. А это пилотный проект, который докажет нашу состоятельность.
— Дороговата реклама, — тихо заметила Ангелина. — Для пилотного проекта мог бы взять и меньшие объёмы строительства.
— Увы, не мог. Нужно было отработать технологию, — с явным сожалением проговорил Рублёв. — Но сейчас всё более-менее. Технология масштабируемая, текущие потребности закроем, а уже потом можно будет думать над строительством теплиц в других местах. Полгода на это нужно. Как минимум.
— С остальным у тебя проблем нет? Закупки оборудования в Китае? Торговые соглашения? — уточнил я.
— Тьфу-тьфу, всё слава богу, — быстро перекрестился Рублёв, за которым я раньше не замечал такой религиозности. — Были провальные проекты, но сейчас всё наладилось. Все заказы выполним вовремя и в полном объёме.
— Хорошо, как скажешь, — легко согласился я, а затем усилил и без того постоянно активированное истинное зрение. Но сколько бы ни всматривался в окружающих людей и обстановку, ничего подозрительного заметить так и не сумел.
Открытие прошло своим чередом, детей поздравили с новосельем. Я прошёл и поздоровался с каждым из сирот. Мне несложно, а для них это важно и приятно. Возможно, это воспоминания, которые останутся с ними на всю жизнь. Хотя, надеюсь, у них будут куда более счастливые моменты, чем заселение в новый детдом.
На севере Российской империи.
— Как всё прошло? — сгорбленная фигура не отходила от приборов, к которым была привязана сотнями проводов.
— В полном порядке. Дети заселились, император ничего не почувствовал, — с облегчением ответил Рублёв, рухнув на заранее приготовленный стул. — Это было чертовски рискованно, зато теперь сюда никто не полезет с проверкой. Будут искать нарушения в строительстве, недочёты в питании, ошибки в документации. Всё что угодно. Но не техническую лабораторию.
— Твоя уверенность не является обоснованной логически, — возразила фигура, даже не поворачивая в его сторону головы. — Мы должны продолжить заботу о безопасности вплоть до окончательного выполнения плана.
— Да всё нормально будет. Теперь просто нужно запустить заводы, чтобы отвлечь внимание, и внимание будет сконцентрировано на них. А я, наконец, прекращу тратить время и деньги и начну зарабатывать.
— Хорошо, заводы будут запущены сегодня же. Выбери наиболее перспективную схемотехнику и техническое обеспечение.
— Нет, нет, нет, — быстро проговорил Рублёв, мотая головой. — Не надо самую перспективную. Для начала — такую же, как китайская. Можно чуть-чуть лучше, но незначительно, чтобы никто не смог различить. А вот уже потом, когда рынок будет насыщен, можно будет и что-то новое вводить. Главное, чтобы я мог убедить императора в том, что мы ему полезны.
— Это твоя часть работы, — нисколько не смущаясь, ответил Змей, и окуляры его механических глаз блеснули из-под капюшона.
Глава 5
Глава 5
— Не годится, — отодвинул я от себя планы сражения, предоставленные Мирославом. Все они, так или иначе, сводились к тому, что три эскадры удерживают Петроград, Москву и Ростов, оставляя всю остальную часть России без прикрытия.
— Если мы распылим флот, то окажемся не в состоянии сдерживать агрессию ни по одному из направлений, — веско заметил Суворов.
— Кто бы спорил, — легко согласился я. — Но и бросать остальную страну на произвол судьбы нельзя.
— Большая часть дворянских и боярских родов лишилась своих судов, у них просто не хватает сил для подъёма, — заметил Роман, присутствовавший на последних совещаниях генштаба. Впрочем, ему-то тут было место, это мне не по чину постоянно над картами сидеть. Да и толку особого нет, ведь я не стратег и не военный, в полном понимании этого слова. Я лишь задаю общую политику.
— Нам нужно одновременно создавать напряжённость, не позволяющую нас атаковать и развивать флот.
— Только вот мы в любом случае их не догоним. Ни по количеству кораблей, ни по численности войск, — подвёл черту в разговоре Суворов. — Простите, ваше величество, но обрадовать вас здесь нечем.
— Пока они боятся нашей непредсказуемой жёсткости, это убережёт их от прямого нападения. Но как только их армия превысит определённый предел, они перестанут бояться и перейдут в атаку.
— Или не перейдут, если мы пойдём на политические уступки, — заметил Мирослав. — Они уже видят, что мы опасны и готовы идти до конца. Возможно, этого хватит, чтобы избежать крупномасштабного кровопролития.
— Сами-то в это верите? — с насмешкой уточнил я, и адмирал покачал головой. — Вот и я нет. Нам нужно что-то, что гарантированно удержит их вдали от нашей границы.
— Раньше у нас… вернее, у вас была угроза открытия врат к Пожирателю в центре их столицы. И это было по-настоящему страшно, — проговорил Роман, вспоминая, как на Петроградской площади смертник открыл врата. — Теперь же, даже не знаю, что могло бы стать столь же опасной вещью…
У меня на эту тему одна мысль была, но не очень приятная, к тому же фон диссонанса по-прежнему был слишком велик, чтобы пытаться создать ядерное оружие. К счастью или к сожалению, у человечества было множество других смертоубийственных инструментов. Например, химическое оружие.
— В первую мировую использовали отравляющий газ. Стоит восстановить те разработки, и мы сможем угрожать уничтожением если не города целиком, то значительной его части, — прикинув варианты, проговорил я. — Одна достаточно крупная бомба, один пролетевший корвет – и всё.
