На ежегодном балу у губернатора случился пожар. Я плохо помню. Огонь, крики, грохот… и как чьи-то руки хватают меня и тащат туда, где возможно дышать. Я даже не вполне уверена, правдивое это воспоминание или только образ из снов. Из кошмаров, которые прежде снились каждую ночь, но я сопротивлялась изо всех сил, и они почти прекратились.
Родители оба погибли. Я пришла в себя в городской лечебнице. Мне повезло, я даже ожогов не получила, кто-то успел вытащить меня, едва все началось. Но в свете того, что я осталась совсем одна, везение до сих пор казалось каким-то сомнительным.
Дом удалось сохранить. Все счета отец оплатил на десять лет вперед, и о крыше над головой думать не приходилось. Но денег совсем не осталось. К тому времени как горе выпустило меня в реальность, слуги уволились, еду купить стало не на что, а мои наряды годились для того, чтобы красоваться на балах и верховых прогулках, но тягот простой жизни тончайшие ткани не выдерживали.
Родственников у меня не нашлось.
Прежние друзья и знакомые исчезли.
Повезло, что Люкир еще в лечебнице взял меня под опеку, иначе не представляю, как бы выжила.
Конечно, я понимала, что попечительство Пристанища не совсем бесплатно. И что возврата к прежней счастливой жизни уже не будет. Поэтому восприняла сегодняшний разговор почти спокойно. Хорошо бы мне дали какую-то сумму денег сразу. На подачки всю жизнь не протянешь, я бы хотела закончить образование. Потом смогла бы устроиться компаньонкой или гувернанткой. Можно в городке поменьше, не обязательно в столице.
…Боль разбила самоконтроль, и мне вновь снился огонь.
Потом я битый час водила по разгоряченной коже губкой, силясь смыть несуществующие ожоги.
Или же они существовали. Глубоко внутри.
Осмотр лекарем был унизительным, но и его пришлось вытерпеть.
Чтобы совсем скоро в компании Люкира, еще одного жреца постарше и служительницы с недовольным лицом по каменному коридору спуститься в подземелья. Пламя в светильниках дрожало, заставляя тени двигаться, хотя я не улавливала ни малейшего колебания воздуха. Несколько раз внимание цеплялось за возможные повороты, но мы шли все время прямо. Пока в конце коридора не показалась дверь, охраняемая двумя мужчинами в облачении Воинов Белого Света.
Время почти вышло.
Идеальный момент, чтобы решиться.
– Я хочу оплату сразу. В смысле, сразу после, – сказала Люкиру. – Не содержание.
– Хорошо, – отозвался он, даже не глянув на меня.
Вероятно, тут стоило насторожиться, но…
– Вы ее проинструктировали? – Старшая служительница металась взглядом от меня к Люкиру. – Она не передумает в последний момент?
– Не передумаю, – вместо покровителя ответила я.
– Для людей, живущих обычной жизнью, подобные вещи воспринимаются иначе, – попытался успокоить ее Люкир.
Я про себя скривилась. Многое бы отдала, чтобы не быть сейчас здесь, вот только отдавать мне нечего.
Медленно выдохнула.
Силы лучше потратить на то, чтобы не чувствовать и по возможности не думать.
Стражники распахнули двери.
Сердце пропустило удар, когда я переступала порог.
Фальшивая церемония должна была пройти в комнате, похожей на гостиную. Богато обставленную гостиную с удобной, немного массивной мебелью. Только без окон. Впрочем, почему фальшивая? Вполне себе настоящая.
Очередной вдох и медленный выдох. Я старалась не впустить в себя ни мыслей, ни эмоций.
Взгляд скользнул по дубовому письменному столу, за которым уже ждал нотариус, по парчовой обивке мебели, наткнулся на еще одну дверь. Слух игнорировал, о чем коротко переговариваются мои сопровождающие. Люкир не прав: это не так легко.
Сухая ладонь старшего жреца подтолкнула меня в спину, направляя к жениху, который как раз поднялся из кресла.
Любопытство победило, я вскинула на него взгляд и… будто вновь оказалась в зале, охваченном пламенем.
Дыхание в груди выжгло.
Разум не сразу поспевал за ощущениями. Сначала я отметила, что мужчина молодой и на голову выше меня. Внимательность не пропустила ни запекшуюся кровь на брови и губах, ни многочисленные кровоподтеки, ни некоторую скованность движений. Но этим я лишь отвлекала себя.
Потому что с первого взгляда узнала его, хотя четыре года считала, что не помню.
Но это точно он. Без всяких сомнений.
Тот самый мужчина, вытащивший меня из огня.
Узнавание опалило больнее пламени.
– Влюбленные готовы? – насмешливо уточнил старший жрец.
– Да, – ровно подтвердил Эймон Ливингстон.
Я просто кивнула.
– Приступим. – Нотариус нервно поерзал в кресле. – Мне бы хотелось закончить поскорее.
Церемония – если это можно так назвать – не была нисколько торжественной и закончилась быстро. Нотариус спросил нас о согласии и дал подписать брачный договор, Люкир принял куцые клятвы, после чего объявил нас мужем и женой.
Поздравления звучали как насмешка.
Меня передернуло.
Новоиспеченный муж поймал мою ладонь и сжал в своей. Прикосновение сухой горячей кожи заставило задрожать.
Кто-то из светлых указал на замеченную мной раньше дверь.
Опомниться не успела, как мы переместились туда.
События неслись слишком стремительно.
Ливингстон закрыл за нами дверь и… показалось, он что-то еще сделал.
– Ничего не ешь и не пей, – бросил мне, и я отставила кубок, хотя пить хотелось страшно. – Там все пропитано зельем подчинения. Даже яблоки.
– Так вот как ты согласился жениться?
Блюдо с фруктами утратило большую часть привлекательности.
– Ты давно в Пристанище? – Он изучал меня взглядом, будто решал, на что гожусь.
На мгновение подумалось, что история со скоропалительным браком несколько глубже, чем ее представили жрецы.
– Я живу неподалеку, Люкир иногда помогает мне.
Резкие темные брови слегка приподнялись.
– Неподалеку только богатые районы, – подозрительно заметил Ливингстон.
– Прямо в Старом Квартале, – кивнула я. – Родители погибли в пожаре, у меня есть дом, но ничего больше.
Муж как-то странно хмыкнул.
А я решилась…
– Ты меня не помнишь?
– Мы где-то встречались? – Взгляд у него цепкий, неприятный. Впрочем, у меня бы тоже такой был, если бы меня пытали, поили подчиняющим зельем и собирались казнить. – Нет, я бы запомнил твои красные волосы.
Щекам стало тепло.
Запомнил бы…
Но не запомнил.
– Ты вытащил меня из огня. На балу у губернатора. Чуть больше четырех лет назад. Холлия Игэм.
Губернатор у нас теперь другой. Старый погиб там же.
– Там была настоящая клоака. – Эймон Ливингстон мотнул головой, будто отгоняя неприятные воспоминания. – Игэм… Странно, что ты оказалась в зависимости от жрецов, на самом деле. Но по крайней мере, ты не безумная фанатичка и немного мне должна.
– Что?! – Опомнившись, я прикрыла рот ладонью, будто хотела затолкать восклицание обратно, и многозначительно посмотрела на дверь. Добавила уже тише: – Мне не нужны проблемы.
Снисходительная улыбка.
Серьезно?
– Нас не слышат. И не потревожат почти до самого утра.
Кресло было жестким, хоть и выглядело вычурно. Огонь в камине не горел, в подземной спальне было холодно. А на широкую кровать, установленную на возвышении, я старалась пока не смотреть.
Около полувека назад в Пристанище содержалась королева, впоследствии осужденная и казненная за измену. Роскошные, но холодные покои остались от нее и время от времени принимали родовитых «постояльцев».
– Тебе обещали заплатить? – Муж тенью навис надо мной.
Я неопределенно пошевелила плечами.
Положение становилось все тяжелее, и это у меня еще есть дом. Будет чудом, если получится пережить зиму. Но объяснять все это избитому, но все еще высокомерно красивому мужчине было стыдно, и я молчала.
– Ты всерьез веришь, что тебя оставят в живых после всего?
– А?..
Кажется, еще холоднее стало.
– Вместе с брачным договором тебе подсунули подписать завещание, – безжалостно разбил остатки моего доверия к жрецам Ливингстон.
– Я не… Cвет!
Мысли смешались.
Это не может быть правдой…
Или может?
А колдун тем временем принялся меня искушать:
– Денег тебе могу дать и я.
– Почему я должна тебе верить?
Он перешел за спинку кресла, лишая меня возможности видеть его лицо.
– Не надо мне верить, рассуждай здраво, – велел вкрадчивый голос из-за спины. – Жрецы любят эффектные представления и лишний раз показать, как борются со злом. А после твоей смерти они получат не только мое состояние, но и твой дом. Уж у них найдется, чем оплатить налог на владение недвижимостью в столице на следующие десять лет.
Будто шип от розы впился в руку.
Ох.
– И ты предлагаешь…
– Сбежать с деньгами. Тебе.
Голова слегка закружилась.
– Почему же сам не сбежишь?
– Для меня уже нет выхода. Утром я пойду на костер. – На плечи опустились чуткие пальцы, мягко помассировали. – Но я могу вытащить тебя отсюда. Приятно будет подложить светлым свинью напоследок.
Могу ли я так поступить, после того как Люкир заботился обо мне?
