Апельсинка
Ульяна Соболева
Андрей Лазарев привык контролировать всё — нефтяную империю, сотрудников и собственную жизнь. Но одна поездка срывает привычный порядок: в его машине появляется пятилетняя рыжая Маринка, которая не умеет говорить «р», зато прекрасно умеет командовать взрослыми и расследовать тайны. Вместе с её красивой мамой малышка незаметно вторгается в сердце грозного босса. Сможет ли маленькая «Апельсинка» превратить строгого одиночку в настоящего папу и подарить маме любовь, о которой та давно перестала мечтать?
Ульяна Соболева
Апельсинка
Апельсинка
Малинка-апельсинка для грозного босса
Аннотация
— Так, шофёл-шмофёл! — раздаётся звонкий командирский голосок, от которого у меня чуть стёкла не треснули. — Едь потихонеську, не тляси мою тщательно плодуманную плическу!
Это она мне? Андрею Лазареву? Владельцу нефтекампаний?
Оборачиваюсь и вижу ТАКУЮ картину! На заднем сиденье восседает пятилетняя рыжеволосая императрица, которая каким-то магическим образом уже успела достать мамину губную помаду и что-то сосредоточенно малюет в блокнотике. На носу у неё мамины солнцезащитные очки размером с тарелки, которые съезжают вниз и придают ей вид очень серьёзного мафиозного советника в миниатюре.
— Маринка! — ужасается её мать, оборачиваясь. — Что ты делаешь? Отдай очки!
— Лаботаю, мам! — невозмутимо отвечает малая, не отрываясь от своих художественных изысканий. — Веду лабощий дневник нового водителя. Пока что ставлю ему четвёлочку — машинка холошая, кожаные сиденья, но музыка совсем глустная!
Я пялюсь на эту рыжую саранчу в очках и чувствую, как моя картина мира трещит по швам, словно дешёвый костюм на толстяке.
— Шофёл, — продолжает она деловитым тоном взрослого директора, — вы женаты?
— Маринка! — вспыхивает красивая мать ярче, чем новогодняя ёлка.
Глава 1
Андрей
Утро понедельника. Дождь барабанит по крыше моего бронированного Мерседеса, как автоматная очередь по моим и без того потрёпанным нервам. Еду забирать новую горничную — Сергей божился на могиле своей тёщи и душе покойного хомячка, что нашёл идеальный вариант. «Тихая, скромная, работящая, с рекомендациями», — убеждал он меня вчера, размахивая справками, словно факир змеями на базаре.
Ну надо же было поверить этому горе-кадровику! Как будто у меня мало проблем без домашнего персонала!
Подъезжаю к нужному адресу в спальном районе, где пятиэтажки выглядят, как зубы древнего мамонта — жёлтые, кривые и вот-вот готовые рассыпаться в прах. Даю гудок — мол, спускайтесь, дорогие мои, карета подана, ваш покорный слуга ждёт.
Через пару минут к машине семенит молодая женщина в поношенном, но чистеньком пальтишке и куртке, а за ней... О святые угодники и все покровители моего грешного бизнеса! За ней бежит огненно-рыжий ураган в ярко-оранжевом пуховичке, размером не больше садового гномика, но с апломбом самого Наполеона перед битвой при Аустерлице!
Мать открывает переднюю дверь, начинает извиняться и бормотать что-то про «простите, пожалуйста, не знала куда её деть, садик закрыт на карантин...», а рыжая катастрофа тем временем залезает на заднее сиденье и... Матерь Божья!
— Так, шофёл-шофёл! — раздаётся звонкий командирский голосок, от которого у меня чуть стёкла не треснули. — Езжай потихонечку, не тляси мою тщательно плодуманную плическу!
Это она мне? Андрею Лазареву? Владельцу нефтекампаний?
Оборачиваюсь и вижу ТАКУЮ картину! На заднем сиденье восседает пятилетняя рыжеволосая императрица, которая каким-то магическим образом уже успела достать мамину губную помаду и что-то сосредоточенно малюет в блокнотике. На носу у неё мамины солнцезащитные очки размером с тарелки, которые съезжают вниз и придают ей вид очень серьёзного мафиозного советника в миниатюре.
— Маринка! — ужасается её мать, оборачиваясь. — Что ты делаешь? Отдай очки!
— Лаботаю, мам! — невозмутимо отвечает малая, не отрываясь от своих художественных изысканий. — Веду лабощий дневник нового водителя. Пока что ставлю ему четвёлочку — машинка холошая, кожаные сиденья, но музыка совсем глустная!
Я пялюсь на эту рыжую саранчу в очках и чувствую, как моя картина мира трещит по швам, словно дешёвый костюм на толстяке.
— Шофёл, — продолжает она деловитым тоном взрослого директора, — вы женаты?
— Маринка! — вспыхивает мать ярче, чем новогодняя ёлка.
— Да, — отвечаю я машинально, всё ещё не веря в происходящее.
— Плохо! — качает головой рыжая бестия. — Значит, жена будет вас лугать за поздние возвлащения с лаботы. А то мой бывший водитель дядя Коля всё влемя спешил домой к тёте Гале, ехал как ненолмальный, меня всю тлясло!
— У тебя был личный водитель? — изумляюсь.
— Конещно! — гордо отвечает рыжая персона. — Плавда, только в автобусе номел тлидцать шесть, но дядя Коля меня всегда до самого дома довозил. А потом его жена узнала, что он молодых дамощек катает вне лаботы, и устлоила ему домашний скандал с молдобоем! Тепель он там не лаботает, тепель автобус водит дядя Вася, но он нам не нлавится!
Мать этого рыжего смерча выглядит так, словно хочет раствориться в воздухе, как сахар в кипятке. Краснеет, бледнеет, открывает рот, но слова застревают где-то в горле.
— А вы, — поворачивается ко мне малая, снимая очки и пронзая меня изумрудными глазищами, — точно водитель? А то у вас лицо какое-то начальственное и холосо выбитое. И костюм дологой, имполтный. И главное — пахнет от вас не бензином, а дологими мужскими духами!
Вот тут я окончательно теряю дар речи. Эта миниатюрная рыжая детективша меня раскусила быстрее, чем спецслужбы вычисляют шпионов!
— Маринка, — шипит мать, — замолчи немедленно!
— Не буду! — упрямо заявляет малая, выпячивая подбородок. — Я сыщица! Я должна всё знать о людях, котолые нас возят! А вдлуг он плохой дядя? Вдлуг он нас хощет похитить и плодать в лабство к злым пилатам?
— В рабство к пиратам, — поправляю машинально.
— Вот видите! — торжествующе восклицает рыжая крошка. — Он даже знает, как это плавильно называется! Точно бандит!
Глубоко вдыхаю, считаю до десяти, вспоминаю, что я солидный бизнесмен, а не участник детского утренника, и поворачиваюсь к этой маленькой катастрофе:
— Хорошо, умница. Действительно, я не водитель. Я хозяин дома, куда мы едем.
— А-а-а! — просветляется лицо малой, как солнце из-за туч. — Вы же Андлей-Андлоид! Самый главный босс!
— Андрей, — поправляю. — И да, самый главный.
— Можно я буду звать вас Андлоид? — спрашивает она с серьёзностью дипломата на переговорах. — Плосто Андлей — это слишком плосто для такого важного дяди, а Андлоид — это солидно и совлеменно!
От этой детской логики я чуть не захлёбываюсь смехом. Рыжая бестия не только наглая, но ещё и невероятно сообразительная!
— Можно, — соглашаюсь, понимая, что сопротивляться бесполезно.
— Холошо! — хлопает в ладоши малая. — А я Малинка-апельсинка, ваша новая консультантка по важным воплосам!
— По каким ещё вопросам? — интересуюсь, въезжая в поток.
— По всяким! — важно объясняет она, как профессор студентам. — По детективным, по семейным, по кулиналным... Вы знаете, как плавильно готовить болщ?
— Не знаю.
— Вот видите! А я знаю! Значит, я вам ощень нужна! — заключает она с железной логикой Шерлока Холмса.
Еду и думаю: во что я вляпался? Вместо тихой горничной получаю в придачу говорящую рыжую катастрофу, которая уже назначила себя моим личным консультантом!
— Андлоид, — раздаётся с заднего сиденья, — а у вас есть влаги?
— Маринка! — ужасается мать.
— Есть, — честно отвечаю, — достаточно.
— А они стлашные?
— По-разному.
— А они знают, где вы живёте?
— Некоторые знают.
— Ой, плохо! — качает головой малая с видом опытного стратега. — Очень плохо! Значит, нужно сколо укреплять оболону!
— Оборону, — поправляю.
— Да, её! — энергично кивает рыжий полководец. — Я щитала книжку пло великих полководцев! Там написано, что любая клепость должна иметь надёжную защиту от злых валвалов!
— Крепость... и варваров.
— Именно! А у вас есть охлана?
— Есть.
— А пушки?
— Маринка! — в панике восклицает мать.
— Пушки не нужны, — успокаиваю я рыжую военную советницу. — У нас современная сигнализация и охранная система.
— А-а-а! — понимающе кивает малая. — Это котолая пищит, если плохие дяди лезут в дом воловать?
— Она самая.
— Холошо! Но на всякий случай я буду тоже стоять на стлаже! У меня очень холошие уши и глаза-локатолы, как у совы!
Подъезжаем к моему особняку. Малая прилипает к окну и издаёт восхищённый свист:
— Ух ты! Какой болшой домище! Как двоец из сказки, только ещё класивее!
— Дворец, — поправляю в который раз.
— Да, он! А сколько в нём комнат?
— Много. Не считал.
— А можно я посчитаю? Я умею щитать до ста!
— До ста? — удивляюсь.
— Ну площти до ста! — честно признаётся малая. — До семидесяти точно умею, а дальше иногда забываю, какие цифлы дальше идут.
