— Угу! — энергично кивает Малинка. — Витамин Цэ очень полезен для мозгов! И для холошего настлоения!
Андрей идёт к холодильнику, достаёт огромный апельсин и катит его постолу:
— На! Ешь свой витамин! И чтобы через пять минут здесь тебя не было!
— Спасибо, Андлоид! — радостно восклицает Малинка. — Вы очень доблый, хоть и кличите!
Татьяна наблюдает за этой сценой с таким лицом, словно смотрит на государственную измену:
— Андрей, мне нужно с тобой поговорить. Срочно. Наедине.
— Конещно! — великодушно разрешает Малинка, уже очищая апельсин. — Идите лазговаливайте! А я пока закончу лабочий день и пеледам ответственность Петловичу!
Они выходят, и я слышу, как за дверью начинается настоящая буря. Татьяна шипит что-то про "невоспитанного ребёнка", а Андрей грозно рычит в ответ.
— Маринка, — строго говорю я, — немедленно слезай с кресла! Это не твоё место!
— Почему не моё? — искренне удивляется дочь, методично поедая дольки апельсина. — Кто сказал, что детям нельзя быть начальниками? А вдлуг я очень талантливая?
— Потому что ты ребёнок!
— И что? — пожимает плечами рыжая революционерка. — Многие взлослые голаздо глупее меня! Вот эта тётя Таня, например. У неё глаза злые, как у длакона!
— Маринка!
— Что? Я же плавду говолю! А ещё она смотлит на меня, как будто я — талакан в её супе! Это некласиво!
К сожалению, наблюдательность у моей дочери развита лучше, чем дипломатия.
Из коридора доносятся приглушённые, но явно напряжённые голоса. Татьяна требует немедленно "убрать этого ребёнка из дома", а Андрей что-то отвечает спокойным тоном.
— Мам, — вдруг серьёзно говорит Маринка, отложив апельсин, — а эта тётя Татьяна любит Андлоида?
— Откуда такие вопросы?
— А я же наблюдательная! Когда настоящие мужчина и женщина любят длуг длуга, глаза у них светятся. А у неё глаза как у акулы — холодные и голодные.
— Дочка, не говори такие вещи...
— Но это же плавда! А ещё она не любит детей. Это видно по тому, как она на меня смотлела — как на какашку собащки!
— Маринка!
— Мам, а можно я останусь тут ещё чуть-чуть? — просительно смотрит на меня рыжая узурпаторша. — Мне плавится тут сидеть! Я чувствую себя важной и нужной!
— Дочка, нам нужно работать. А ты злишь серьёзных людей.
— Не злю! Я пополняю их лады свежими идеями! Вот смотли! — Она показывает на бумаги, которые что-то нацарапала. — Я уже составила план улучшения дома!
Склоняюсь над столом и читаю детские каракули (да, моя дочь умеет и читать, и писать воспитатели в восторге и в шоке, она уже и стихи запоминает и петь может):
"План номел один: Купить котёнка. План номел два: Поставить качели во дволе. План номел тли: Завести аквалиум с лыбками. План номел четыле: Кусать апельсины каждый день. План номел пять: Улыбаться больше!"
— Малинка, — смеюсь сквозь слёзы, — ты гений маркетинга семейного счастья.
— Знаю! — гордо кивает дочь. — А ещё я заметила одну важную вещь!
— Какую?
— Когда Андлоид колючит на меня, глаза у него не такие страшные. А когда на тётю Татьяну — вообще пустые, как у манекена в витлине!
Сердце ёкает. Неужели моя пятилетняя дочь разгадала то, что взрослые часто скрывают даже от себя?
Через несколько минут возвращается Андрей. Один. Лицо у него мрачнее тучи перед грозой.
— Татьяна уехала по делам, — рычит он. — Малая! Ещё здесь сидишь?!
— Заканчиваю лабочий день! — бодро рапортует дочь. — Я уже составила план лазвития бизнеса! Хотите посмотлеть?
И протягивает ему свои каракули. Андрей хватает листок, хмуро изучает и... вдруг уголки его рта слегка приподнимаются:
— План номер пять особенно актуален, — ворчит он. — В этом доме действительно мало улыбок.
— Плавда? — расцветает Малинка. — Значит, вы готовы лассмотлеть мою кандидатулу на должность советника по семейному счастью?
— Посмотрим, — буркает Андрей. — Для начала докажи, что ты не просто болтунья, а действительно можешь быть полезной.
— Легко! — гордо заявляет дочь. — А что нужно сделать?
— Сначала — убраться из моего кабинета и не мешать взрослым работать!
И тут я понимаю: моя рыжая бестия сумела сделать невозможное. Она заставила грозного Андрея Бешеного, пусть и с ворчанием, но улыбнуться. И это только начало...
А еще…еще я смотрю на него и мое сердце замирает, потому что я помню, как оно по сумасшедшему билось шесть лет назад. Он тогда схватил меня в объятия в коридоре. «Красавица, не уходи, мне так одиноко этим вечером. Просто останься со мной» и поцеловал, а я не смогла отказать. Он был моим первым и единственным. Утром я убежала домой к болеющей маме и больше никогда его не видела, до этого момента.
Глава 3
Андрей
Утро вторника. Кофе горчит, как моё настроение, дождь за окном барабанит похоронный марш, а я пытаюсь привести в порядок документы после вчерашнего "корпоративного переворота", устроенного пятилетней узурпаторшей в оранжевом платье.
Чёрт побери, эта рыжая саранча умудрилась за один день перевернуть мой размеренный мир вверх дном! Мало того, что она командовала в моём кабинете, как Наполеон при Ватерлоо, так ещё и заставила меня... улыбнуться! МЕНЯ! Андрея Бешеного, от одного взгляда которого взрослые мужики писают в штаны!
Вхожу в гостиную проверить, как там поживает моя коллекция антикварных статуэток — гордость и радость моего чёрного сердца. Эти малышки стоят дороже иного особняка, каждая — произведение искусства, а вместе они...
— КАКОГО ЧЁРТА?!
Рёв вырывается из моей груди, как паровозный гудок. Витрина пуста! Абсолютно, нахрен, ПУСТА! Словно кто-то включил пылесос и засосал все мои драгоценности в параллельное измерение!
— СЕРГЕЙ! — ору я так, что люстры начинают качаться. — СЮДА! ЖИВО!
Через тридцать секунд в гостиную влетает мой помощник, бледный как привидение в отпуске:
— Да, Андрей Викторович!
— ГДЕ МОИ СТАТУЭТКИ?!
Сергей таращится на пустую витрину, и его лицо становится цвета недельной сметаны:
— Не... не знаю! Вчера вечером всё было на месте!
— А сегодня НЕТ! — Чувствую, как внутри меня просыпается дракон, готовый спалить всё в радиусе километра. — Кто имел доступ к гостиной?!
— Ну... охрана, горничная, повар, водитель...Ваша жена.
В этот момент в гостиную вваливается... она. Малинка-апельсинка собственной персоной, в новом ярко-жёлтом сарафане, с апельсином в одной руке и блокнотом в другой.
— Доблое утло, Андлоид! — бодро приветствует меня рыжая катастрофа. — Сегодня я буду вашим консультантом по... О! А что случилось? Почему вы такой кластный?
— Красный, — поправляю машинально, пытаясь унять дрожь в руках от ярости.
— А, ну да! Почему кластный как болгалский пелец?
— У нас воры! — рычу я. — Украли мои статуэтки!
Малинка мгновенно преображается. Глаза загораются, как у сыщика, напавшего на след преступника века:
— ВОУ! Настоящие волы?! Это же плекласно!
— Что прекрасного?! — взрываюсь.
— Ну, не плекласно, что укали, конещно! — быстро поправляется малая. — А плекласно, что я могу помоць вам их найти! Я же опытная сыщица!
— Опытная?! Тебе пять лет!
— И что? Шелок Холмс тоже когда-то был маленький! А я уже лешила много загадок!
— Каких ещё загадок? — скептически спрашиваю.
— Ну, например, кто съел последнее печенье из кухни! — гордо заявляет рыжая детективша. — Это был дядя Сельгей! У него на уголке лта клоски остались!
Сергей виновато краснеет:
— Ну... я проголодался...
— Вот видите! — торжествует Малинка. — Мой дедуктивный метод лаботает! Тепель давайте лешать дело о плопавших статуэтках!
Смотрю на эту рыжую малявку и думаю: с ума сошёл совсем! Серьёзно рассматриваю возможность привлечь к расследованию пятилетнего ребёнка!
Но, чёрт побери, а почему бы и нет? Взрослые сыщики иногда оказываются полными идиотами, а эта малая уже доказала, что мозги у неё работают получше многих...
— Ладно, — ворчу, — попробуем. Но чтобы никаких игр! Это серьёзное дело!
— Понял, шеф! — козыряет Малинка. — С чего начинаем лассле... лассте... поиски?
— Расследование, — поправляю. — Начинаем с осмотра места преступления.
Малинка тут же достаёт из кармана воображаемую лупу и начинает "изучать" витрину:
— Так-так-так... Интелесно... Очень интелесно...
— Что интересного? — спрашиваю, несмотря на себя заражаясь её энтузиазмом.
— А вот это! — Она показывает на пол возле витрины. — Здесь есть клоски чего-то!
Нагибаюсь и действительно вижу мелкие крошки какого-то печенья или бисквита.
— Хм... А ещё, — продолжает малая, — тут пахнет дологими духами!
Принюхиваюсь. Действительно, лёгкий аромат дорогого парфюма висит в воздухе.
— Дельные наблюдения, сыщица, — признаю неохотно.
— А ещё посмотлите сюда! — Малинка показывает на ковёр. — Здесь отпецятки каблуков! Очень остлые и тонкие!
Чёрт побери, она права! На дорогом персидском ковре едва заметные следы от шпилек.
— Значит, вол был в туфлях на каблуках! — заключает рыжая детективша. — Это сужает клуг подозлеваемых!
Шпильки... дорогие духи... крошки от печенья...
В этот момент в гостиную влетает Татьяна, как ураган в Шанель. Видит пустую витрину, и её лицо принимает выражение оскорблённого голубя:
— Андрей! Что случилось? Где твои дорогие статуэтки?
— Украли, — мрачно сообщаю.
— Боже мой! — всплескивает руками жена. — Это ужасно! А кто мог это сделать?
— Этим и занимаемся, — буркаю. — Маринка помогает искать улики.
Татьяна смотрит на рыжую сыщицу с таким видом, словно та предложила играть в классики на минном поле:
— Серьёзно? Ребёнок? В таком важном деле?
