Страница 12 из 14
– Подкатываешь к шефу, проработав тут всего ничего. У тебя губа не дура. Молодец. Быстро пойдёшь вверх по карьерной лестнице, – её слова лились из уст подобно мёду. Приправленному ядом.
Из-за несправедливых обвинений в груди зародилась дрожь. От нервного напряжения я металась между желанием нахамить и позорно сбежать из кухни, попутно стирая слёзы с щёк.
– Если для тебя поездка в одном лифте приравнивается к прелюдии, то мне искренне жаль твою личную жизнь. – Я выдавила из себя подобие снисходительной улыбки, молясь, чтобы она не выглядела слишком жалкой.
Кофемашина аккомпанировала моим словам, выплёвывая тёмную струю эспрессо в кружку Миланы. Мне тоже захотелось в неё плюнуть.
– Ой, да брось. – Она так сильно закатила глаза, что я начала беспокоиться, как бы их не заклинило. Пришлось бы ей всю жизнь так ходить. Но, к моей досаде, зрачки откатились в исходное положение. – Все видели, как он вёл тебя. За талию. Шеф никогда подобного себе не позволял.
Мои щёки непроизвольно покраснели.
Я с трудом подавила желание зажмуриться. Выругаться матом. Потому что Тамерлан в очередной раз, с присущей ему лёгкостью, порочил мою репутацию.
– Всё было не так.
Стоило словам слететь с губ, как я поняла, что совершила ошибку. Никогда нельзя оправдываться.
Забрав свою чашку, я уже почти покинула кухню, как мне прилетело в спину:
– Когда Нелли станет об этом известно, она добьётся твоего увольнения.
Хм.
Звучит почти как план.
Но, с другой стороны, я отчаянно желала получить выигрыш. Десять миллионов на дороге не валяются.
Остаток рабочего дня прошёл как в бреду. Тамерлан игнорировал меня, чему я радовалась. Нелли злобно поглядывала в мою сторону, но не предпринимала никаких шагов. Что удивляло. Я была уверена, что она зажмёт меня в углу и начнёт угрожать убийством.
Неделя работы пролетела незаметно. И всё это время мне приходилось наблюдать, как каждый буквально заглядывает Тамерлану в рот, нахваливая его идеи. Не могу сказать, что они были ужасны. Но, кажется, коллеги просто боялись подвергать его слова хоть какой-то критике.
В то время как сам Тамерлан наблюдал за своей командой с какой-то странной снисходительностью. Что меня безгранично бесило. Я догадывалась, что он тоже понимал, что лизоблюдство неизбежно приведёт нашу группу к краху.
Но я пока отложила эту мысль на самую верхнюю полку. В конце концов, он здесь шеф, а мы – пешки на его игральной доске.
Вечером, когда я вернулась в съёмную квартиру, тихо разулась, не желая тревожить бабушку, которую всего несколько дней назад выписали из больницы.
– Ох, Олька, они говорят, что я здорова, – голос бабушки, разговаривающей по телефону, звучал печально и устало, – видимо, я слишком старая, чтобы меня обследовать и лечить.
Должно быть, подруга бабушки ей что-то ответила. А я застыла, нахмурившись.
Бабушка никогда мне не жаловалась. Не говорила, что не так. После проведённого стентирования коронара она выглядела лучше. Дышала свободнее. Но оплаченное мной обследование не выявило патологий.
«Обычные дегенеративные возрастные процессы», – так мне сказали врачи.
А теперь, поняв, что медики просто забили на неё, я начала закипать. Тех денег, что я отдала за лечение и обследование, очевидно, оказалось слишком мало. Москва жрёт деньги, как ненасытное животное, а страховка, на которую я возлагала надежды, оказывается, была ограниченной.
– Бабуль, привет. – Я чмокнула бабушку в прохладную щёку, делая вид, что не подслушивала её разговор.
Она подарила мне привычную улыбку. А у меня защемило сердце – мы обе скрывали друг от друга, как нам тяжело.
Деньги… они решают такое множество проблем. И десять миллионов могли бы спасти нас обеих.
На следующий день я пришла в офис с решением выиграть в этой гонке.
Офис стремительно опустел – зумеры один за другим собирались за своим рафом на кокосовом молоке и поке-боулами.
Если протяну ещё немного, то упущу момент. Интуиция подсказывала, что, если попытаюсь преподнести свою идею шефу наедине, он отмахнётся от неё.
Уж не знаю, зачем он держит меня в этой команде, но, кажется, не особо верит в мои успехи.
Тамерлан сидел за своим столом и, похоже, потерял счёт времени. Иногда, когда я, пересилив своё отвращение, обращала на него внимание, создавалось ощущение, что он погружен в работу больше всех остальных. Сливаясь с кодом, как с частью себя.
Он представлялся мне Нео из «Матрицы». Если бы его лишили руки, то на её месте появилась бы зелёная полоса системного кода, дополняющая его лучше протеза.
Я глубоко вдохнула, собирая волю в кулак, и целенаправленно повернулась всем корпусом к нему.
– Ваша идея с визуалом – откровенная хрень, – произнесла я громко и чётко, выдавая с головой, что репетировала эту речь с утра.
Стук клавиатур постепенно смолк. Я ощутила, как члены группы обратили на меня изумлённые взоры.
Тамерлан убийственно медленно поднял на меня глаза. В его зеленоватых радужках, сейчас напоминавших холодную ртуть, мелькнуло удивление. Будто он начисто забыл о моём существовании. Пускай я и сидела в метре от него. Но это никак не мешало ему игнорировать моё присутствие и идеи, которые я пыталась предложить. Раз за разом он отмахивался от них, как от назойливой мошкары.
– Вот как? – Он лениво отложил стилус. Откинулся на спинку кресла. – Продолжай, Кравцова. Я весь внимание.
Захотелось ударить его и стереть это самодовольное выражение с физиономии.
– То, что вы одобрили вчера – давно не актуально на рынке. Если, конечно, идея не заключалась в том, чтобы воссоздать какую-нибудь раритетную игрушку. Ни Китай, ни Штаты такого уже не делают. Это прошлый век. – Я выдержала его безразличный взгляд, отчаянно борясь с желанием заткнуться.
– О, боже мой, – сбоку раздался наполненный сарказмом голос Нелли. – Вероника Степановна, вы вчера поиграли в «Симс» и вас озарило?
То, как она обратилась ко мне по имени и отчеству… звучало в её устах удивительно унизительно.
Послышались смешки Коли и Миры – других членов нашей команды. Они, подчиняясь стайному инстинкту, всегда велись на провокации Нелли. Хотя наедине со мной становились обманчиво милы.
Я сглотнула вязкую слюну, сжимая с силой кулаки. Лёгкие горели огнём.
– Нафталин, значит. – Он чуть склонил голову набок. – И что же предлагает мой бесстрашный стажёр?
То, как он произнес “мой”, заставило мой желудок сжаться. Пришлось мысленно считать вздохи и выдохи, чтобы подавить приступ тошноты.
– Настоящий страх. Из колонок криминальных новостей, а не из выдуманных хорроров.
Весь вчерашний вечер я потратила, чтобы подобрать нужную визуальную подачу для игры, хотя это выходило далеко за рамки моих должностных обязанностей. Мне постоянно напоминали, что я всего лишь соринка в огромном механизме “ВикториНова”.
Я протянула Тамерлану свой рабочий планшет, чтобы он изучил собранные мной наработки.
– Представьте, – я повысила голос, чтобы слышала вся группа. – Жуткие тени, подползающие к тебе, пока ты просто листаешь ленту в телефоне и натыкаешься на новость о кровавом убийстве. Начинаешь оглядываться по сторонам, прислушиваясь к шорохам. Идешь и на всякий случай проверяешь, заперты ли замки. Но слишком поздно соображаешь, что твой мучитель уже забрался в дом и ждёт, пока ты уснёшь. Спрятавшись под кроватью.
Я замолчала, тяжело дыша и покрываясь красными пятнами.
Нелли фыркнула, собираясь выдать очередную колкость, но Тамерлан поднял руку, останавливая её жестом.
Он не отрывал взгляда от экрана планшета.
– Это... – Он наконец поднял на меня глаза, в которых плескалось нечто вроде одобрения. – Это неплохая идея, Кравцова.
Он медленно обвёл взглядом замершую команду.
– С этого момента Вероника руководит нашей командой и принимает стратегические решения.
Я буквально задохнулась воздухом от этого финта.
Довольных этим решением не нашлось. Даже я не ожидала подобного поворота. Словно… он вновь меня подставил.
Вечером, бросая пожитки в сумку, я вся звенела от напряжения. И когда на короткий промежуток времени мы остались наедине, не удержалась.
– И зачем ты это устроил? – Без свидетелей я вновь обращалась к нему на «ты».
– Похоже, ты хочешь выиграть больше остальных. Почему бы и нет? – Он пожал плечами. – Это весело.
Вот мудак…
– Ну да, представь себе. Мне нужны деньги, чтобы избавиться от тебя.
Тамерлан вырос из-за стола и подошёл ко мне, нарушая социальную дистанцию.
– Если тебе нужны деньги, я могу перечислить тебе на счёт десять миллионов. Если ты. – Он изогнул губы в колючей улыбке. – Исполнишь мою юношескую фантазию.
Глава 16
Рука взлетела скорее инстинктивно, чем преднамеренно. Ладонь обожгло от столкновения с челюстью. Которая не только на вид была словно вылеплена из мрамора, но и на ощупь.
Клянусь, я ощутила, как по мне прошлась ударная волна.
От пощёчины лицо Тамерлана отъехало вбок. На щеке алел след моих пальцев.
– Я… Я… – Слова извинений уже вертелись на кончике языка.
Но затем красная пелена, наплывшая на глаза, когда он озвучил своё предложение, вновь начала сгущаться.
Уже привычная злость затопила мысли.
– Ты больной, – мой голос дрожал, но я продолжала изучать его щёку. – Наглухо отбитый психопат.
У меня в голове не укладывалось, как ему порой удавалось всех обманывать. Коллеги буквально боготворили Ямадаева. Я замечала, как он улыбался. Шутил. Расточал своё токсичное обаяние на всех, заражая им других, как вирусом.
Но за этим всем скрывалась чернота. Будто гангрена поразила его сердце и расползалась по внутренним органам. Нетронутой осталась только идеальная оболочка.
Ведь ему прекрасно известно, что меня осудили за его юношеские фантазии. И он посмел озвучить такое вслух, будто намеренно измываясь!
Тамерлан наконец перевёл на меня тёмный взгляд. Сейчас напоминающий грозовое небо. И я непроизвольно подобралась.
– Можешь засунуть себе в задницу свои десять миллионов, Тамерлан, – слова лились непрекращающимся потоком, я отлично знала это состояние. Меня будто поставили на роликовые коньки и толкнули с горы. – И если ты думаешь, что я раздвину перед тобой ноги…
Я не договорила.
Тамерлан вдруг усмехнулся. Мрачно. Он отступил на полшага и окинул долгим насмешливым взглядом, заставив меня мгновенно почувствовать себя глупо.
– Раздвинешь ноги? – Он приподнял бровь, в его голосе звучала издёвка. – Вероника, остыньте. Моё предложение не касалось… вашей половой неприкосновенности.
– И чего же тогда ты хотел? – Смотрю на него сузив глаза, ощущая непреодолимое желание влепить ему вторую пощёчину. Для симметрии.
– Может быть. – Он наклонился ниже, продолжая держать руки скрещенными на груди. – Чтобы моя правильная учительница математики убралась в моей комнате в костюме горничной.
Его глаза светились весельем. Будто моя злость – его топливо.
Я понимала, что он шутит. Как там было? Недоговаривает. Но лжи как таковой не было.
Но мне вдруг захотелось проучить его. За десять миллионов рублей.
– Хорошо. – Вздёргиваю подбородок.
Улыбка сползла с его губ. Взгляд стал серьёзным. Колючим.
В эту игру можно играть вдвоём.
– Хорошо? – эхом повторил он, чуть понизив голос.
– Да, Тамерлан. Хорошо. – Я сделала шаг вперёд, вставая на цыпочки. Сердце билось где-то в горле, но усилием воли я заставила себя смотреть ему в глаза. – Десять миллионов. Наличными или на карту. И я уже заказываю в маркетплейсе хлоргексидин, чтобы вымыть твою комнату.
– Ты сейчас серьёзно? – переспрашивает как-то потерянно.
Что, жалко десяти миллионов?
– Тебя за язык никто не тянул.
Я безразлично пожимаю плечами, ожидая, когда он даст заднюю. Не настолько же он больной, чтобы подарить десять лямов за уборку комнаты.
Ведь не настолько?
Тамерлан оглядел меня с ног до головы. Будто желая убедиться в том, что разговаривает именно со мной.
– Отлично. – Он выпрямился. Отступил назад, создавая дистанцию. И смотрел на меня уже ничего не выражающим взглядом. – Пятьдесят процентов я переведу на твой счёт накануне вечером – чтобы хватило денег на… хлоргексидин и тряпочку. А остальное – после.
Странный зуд прошёлся по моей коже. Возбуждение от мысли, что я могу получить такую огромную сумму, страх – оттого, на что я подписываюсь. И азарт.
Но я не верила до конца, что мы заключили настолько нелепую и дорогую сделку.
