Елена Рахманина "Беги. Я тебя найду"

Хочется топнуть ногой и закричать: «Не ведитесь! Внешность – это ещё не всё. Он пустой, мстительный ублюдок».

– Ты очень высокого о себе мнения для такой мышки, как ты. – Он ухмыляется, сверкая глазами.

С силой сжимаю челюсть.

Мышка? С каких это пор?

– Тогда зачем ты помешал моему обеду? – мой голос перешёл с шипения на рык. Я буквально ощущала зарождающуюся в груди вибрацию, которая проходила через всё тело.

Тамерлан с деланым видом глубоко вздыхает. Словно собираясь объяснить мне нечто очевидное, всем понятное. Но только не моей глупой персоне.

– Ты выглядела так, будто тебя нужно спасать. – Он растянул губы в улыбке. – Это была всего лишь помощь. Шефа своей подчинённой. Не более того. Не надумывай там слишком много в своей маленькой головке.

Недоверчиво щурюсь.

Сучий потрох.

– Да кто тебя просил меня спасать? – Я буквально подпрыгиваю на месте от вибраций злости. – У меня было всё отлично!

Спасать? Он издевается!

– Вот как? – Его тёмные брови взлетели вверх. – А вид у тебя был такой, будто собираешься сползти под стол. Или ты планируешь вернуться к своему женишку?

Медленно опустилась на пятки. Дрожа от напряжения под его тёмным злым взглядом.

– А ты не в курсе, что у людей есть личные границы? – Меня буквально разрывало от осознания, что он нарушил мои. Вторгшись без спроса. Ещё и смеет меня допрашивать!

Я ощущала себя умирающим Тамагочи, вибрирующим и просящим спасти его. Или прекратить эти мучения разом с помощью перезагрузки.

Мы стояли нос к носу. Из Тамагочи я готова была перевоплотиться в чихуахуа, чтобы сгрызть его нос. И избавить девушек от душевных страданий по его модельной внешности.

Это было бы благородно и разумно.

– Пока ты работаешь в моей компании, у тебя нет никаких личных границ. – Тамерлан холодно улыбается, сверля меня своими зелёными глазами. – Считай, ты моя собственность.

Собственность…

В памяти вспыхнули металлические решётки, прогулки по расписанию, серость и убогость бытия. Место, где я себе не принадлежала.

И всё по его вине.

– Ты больной ублюдок, – выплюнула эти слова в его лощёное лицо. – Нас связывает только трудовой договор. А не купчая на мою жизнь.

Тамерлан выпрямился. Оглянулся по сторонам. И я с трудом удержалась от потребности повторить его манёвр. Потому что ощущала на коже взгляды коллег. Хотя они находились вне поля моего зрения.

Кто-то за нами следит? Готова биться об заклад, его невеста среди десятков любопытных глаз.

Он встал ко мне ещё ближе. Смотрел на меня не моргая. Только зрачки расширились, поглощая радужку. Как у кота, готовящегося схватить мышь.

Непроизвольно задержала дыхание.

– Твой договор, Кравцова, составлен так, что разницы почти нет.

И вновь улыбка. Довольная. Сытая. Моими эмоциями. Злобой. Ненавистью. Он ими буквально упивался.

Ещё один шаг вперёд. Ленивый, размеренный. Наполненный угрозой.

Он словно хотел подавить меня. Или проверял на гибкость.

Из принципа не сдвинулась с места. Хотя всё моё естество кричало – беги. Наплюй на всё. Чёрт с ними, с этими долгами. Потом разберёмся. Ментальное здоровье важнее.

Но казалось, если сейчас отступлю, окончательно превращусь в растёртое пюре из брокколи.

Мы стояли настолько близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь ткань дорогущего пиджака. Запах парфюма – терпкий, с нотами табака и горьким звучанием полыни. Он заполз в лёгкие, как ядовитый газ. Вытесняя из них кислород.

Вздёрнула подбородок.

Люди обтекали нас с двух сторон, будто от нас шёл радиоактивный фон. С которым никто не желал сталкиваться. Или же нас принимали за сладкую парочку, выяснявшую отношения.

От последней гипотезы подкатила дурнота.

– Держись от меня подальше, Тамерлан, – процедила я сквозь зубы. – Меня тошнит каждый раз, когда я вижу твою физиономию. Даже не старайся сломать мою жизнь. Я уже была на её дне.

Я улыбнулась. Наверняка мой оскал выглядел весьма безумно. Хотя, уверена, таким его не напугать.

Тамерлан стиснул челюсть.

– Ты даже не представляешь, где находится дно. Ника.

Он произнёс это жутко спокойно. Так, что по моей спине пробежал холодок. А в следующее мгновение его крупная ладонь легла на мою поясницу, заставив меня подпрыгнуть на месте.

Я вперилась в него широко распахнутыми глазами, поражаясь его наглости.

– Убрал руку. Немедленно.

– Идём в офис. – Он проигнорировал моё требование, подталкивая вперёд. Отчего объятие превратилось в направляющую силу. – У нас через пятнадцать минут встреча по новому алгоритму. Опоздание карается штрафом.

Он убрал ладонь с моей поясницы. Но, пока шла, всю дорогу ощущала след от неё как отпечаток огня на коже. От которого останутся ожоги третьей степени.

– В жопу себе засунь свои штрафы, – выплюнула в лифте.

А что? Хочет уволить – пускай.

– Тебе засуну, – огрызнулся в ответ.

И улыбнулся кому-то, кто входил в лифт.

Глава 15

Лифт наполнялся людьми, утрамбовывая нас в жестяной коробке, как килек в банке. И с каждым очередным вошедшим я оказывалась всё ближе к Тамерлану. Это обстоятельство просто выводило меня из себя.

Но хуже всего было то, что он каким-то странным образом организовал вокруг меня зону отчуждения. Так что никто об меня не тёрся и не обдавал парами съеденного обеда.

От напряжения я вытянулась в струну, шумно дыша носом и ожидая, когда эта пытка закончится. И, о чудо, лифт взобрался на наш этаж.

А потом мой шеф, будто так оно и надо, вновь опустил ладонь на мою спину, направляя меня к выходу, пока работники «Сити» расступались перед нами, как море перед Моисеем.

Стоило лифту за нами закрыться, как я едва не воспламенилась.

– Если твоя ладонь ещё раз окажется рядом с моей спиной, я… – Если честно, трудно было придумать угрозу, когда ты буквально по плечо своему обидчику. – Я перегрызу тебе артерию. Или отравлю кофе. Выбирай, что больше нравится.

Боже, боюсь, в этот момент я действительно напоминала мелкого грызуна. Кого-то вроде мышки-полёвки, пытающейся забраться на голову кошке.

– Обеденный перерыв закончился, Кравцова. И ещё раз напомню тебе, что я твой босс. – Тамерлан размял шею, будто уже устал смотреть себе под ноги. Куда-то на меня.

Оглянувшись, поняла, что нас странно разглядывают. Напряглась и, желая поскорее оказаться подальше от Тамерлана, направилась в сторону кухни. Желудок после неудавшегося обеда требовал еды. Но пришлось обойтись кофе с молоком и быстренько сгрызть печенье.

Меня всё ещё потряхивало от случившегося. От беспардонного поведения Тамерлана. Оно злило. Бесило. Выводило из себя.

В кухню зашла Милана. Коллега из конкурирующей рабочей группы. Она медленно просканировала меня с ног до головы. Будто выискивая что-то.

– А ты не промах, – хмыкнула она, подобравшись к кофемашине.

– И как это понимать? – Свожу брови, буравя её взглядом.

После её манипуляций машина загудела. А сама девушка упёрлась бедром в столешницу, глядя на меня в упор.

– Подкатываешь к шефу, проработав тут всего ничего. У тебя губа не дура. Молодец. Быстро пойдёшь вверх по карьерной лестнице, – её слова лились из уст подобно мёду. Приправленному ядом.

Из-за несправедливых обвинений в груди зародилась дрожь. От нервного напряжения я металась между желанием нахамить и позорно сбежать из кухни, попутно стирая слёзы с щёк.

– Если для тебя поездка в одном лифте приравнивается к прелюдии, то мне искренне жаль твою личную жизнь. – Я выдавила из себя подобие снисходительной улыбки, молясь, чтобы она не выглядела слишком жалкой.

Кофемашина аккомпанировала моим словам, выплёвывая тёмную струю эспрессо в кружку Миланы. Мне тоже захотелось в неё плюнуть.

– Ой, да брось. – Она так сильно закатила глаза, что я начала беспокоиться, как бы их не заклинило. Пришлось бы ей всю жизнь так ходить. Но, к моей досаде, зрачки откатились в исходное положение. – Все видели, как он вёл тебя. За талию. Шеф никогда подобного себе не позволял.

Мои щёки непроизвольно покраснели.

Я с трудом подавила желание зажмуриться. Выругаться матом. Потому что Тамерлан в очередной раз, с присущей ему лёгкостью, порочил мою репутацию.

– Всё было не так.

Стоило словам слететь с губ, как я поняла, что совершила ошибку. Никогда нельзя оправдываться.

Забрав свою чашку, я уже почти покинула кухню, как мне прилетело в спину:

– Когда Нелли станет об этом известно, она добьётся твоего увольнения.

Хм.

Звучит почти как план.

Но, с другой стороны, я отчаянно желала получить выигрыш. Десять миллионов на дороге не валяются.

Остаток рабочего дня прошёл как в бреду. Тамерлан игнорировал меня, чему я радовалась. Нелли злобно поглядывала в мою сторону, но не предпринимала никаких шагов. Что удивляло. Я была уверена, что она зажмёт меня в углу и начнёт угрожать убийством.

Неделя работы пролетела незаметно. И всё это время мне приходилось наблюдать, как каждый буквально заглядывает Тамерлану в рот, нахваливая его идеи. Не могу сказать, что они были ужасны. Но, кажется, коллеги просто боялись подвергать его слова хоть какой-то критике.

В то время как сам Тамерлан наблюдал за своей командой с какой-то странной снисходительностью. Что меня безгранично бесило. Я догадывалась, что он тоже понимал, что лизоблюдство неизбежно приведёт нашу группу к краху.

Но я пока отложила эту мысль на самую верхнюю полку. В конце концов, он здесь шеф, а мы – пешки на его игральной доске.

Вечером, когда я вернулась в съёмную квартиру, тихо разулась, не желая тревожить бабушку, которую всего несколько дней назад выписали из больницы.

– Ох, Олька, они говорят, что я здорова, – голос бабушки, разговаривающей по телефону, звучал печально и устало, – видимо, я слишком старая, чтобы меня обследовать и лечить.

Должно быть, подруга бабушки ей что-то ответила. А я застыла, нахмурившись.

Бабушка никогда мне не жаловалась. Не говорила, что не так. После проведённого стентирования коронара она выглядела лучше. Дышала свободнее. Но оплаченное мной обследование не выявило патологий.

«Обычные дегенеративные возрастные процессы», – так мне сказали врачи.

А теперь, поняв, что медики просто забили на неё, я начала закипать. Тех денег, что я отдала за лечение и обследование, очевидно, оказалось слишком мало. Москва жрёт деньги, как ненасытное животное, а страховка, на которую я возлагала надежды, оказывается, была ограниченной.

– Бабуль, привет. – Я чмокнула бабушку в прохладную щёку, делая вид, что не подслушивала её разговор.

Она подарила мне привычную улыбку. А у меня защемило сердце – мы обе скрывали друг от друга, как нам тяжело.

Деньги… они решают такое множество проблем. И десять миллионов могли бы спасти нас обеих.

На следующий день я пришла в офис с решением выиграть в этой гонке.

Офис стремительно опустел – зумеры один за другим собирались за своим рафом на кокосовом молоке и поке-боулами.

Если протяну ещё немного, то упущу момент. Интуиция подсказывала, что, если попытаюсь преподнести свою идею шефу наедине, он отмахнётся от неё.

Уж не знаю, зачем он держит меня в этой команде, но, кажется, не особо верит в мои успехи.

Тамерлан сидел за своим столом и, похоже, потерял счёт времени. Иногда, когда я, пересилив своё отвращение, обращала на него внимание, создавалось ощущение, что он погружен в работу больше всех остальных. Сливаясь с кодом, как с частью себя.

Он представлялся мне Нео из «Матрицы». Если бы его лишили руки, то на её месте появилась бы зелёная полоса системного кода, дополняющая его лучше протеза.