Страница 2 из 14
Я ощущала, как тонкая струйка пота скатывается по моей спине.
Позорище. Нормальные люди так не реагируют на толпу.
Только глупые поломанные девочки.
Прикусила губу, пока она не лопнула, а металлический привкус крови не растёкся по языку.
– Ещё не поздно. Мы можем вернуться обратно, – прозвучал её взволнованный голос. Я крепче сжала ручки инвалидного кресла, везя бабулю по направлению к нужному гейту.
Я знала, что выгляжу жалко и не могу пересилить себя даже ради её спокойствия. Хотя занималась этим с тех пор, как вышла из тюрьмы.
То, что причиной являлись реабилитирующие основания, не сгладило последствия заключения. Да, меня оправдали. Признали невиновной. Но это не вернуло мне обратно двух изувеченных лет жизни. После выхода из колонии я не оказалась вновь в той исходной точке, из которой рухнула в пропасть.
Нет.
Тряхнула головой, избавляясь от вязких, тёмных, разъедающих душу сожалений.
Минуя магазинчики с очками, я заглянула в зеркало, обнаружив в нём неряху с лицом землистого цвета. Выглядящую так, будто она вот-вот избавится от завтрака.
Сальные волосы, затянутые в высокий пучок, не добавляли мне очарования. В безразмерной рубашке в клетку, накинутой на белую футболку, и в таких же свободных джинсах меня можно было с трудом причислить к женскому полу. Единственное, что выдавало меня, – это мои вторичные половые признаки. Потому что сиськи третьего размера, придавленные топом, всё равно являли себя миру.
В целом меня можно было бы отнести к типичным гикам.
Пришлось выпить успокоительного и ледяной воды, чтобы немного прийти в себя и заставить свою задницу залезть в этот катафалк с крыльями.
Ненавижу летать.
Стюарды помогли моей бабушке устроиться на её месте и даже предложили повысить класс на бизнес. Но она отказалась, потому что не хотела оставлять меня одну. Как бы я ни уговаривала её привилегиями в виде более вкусной еды и безлимитного шампанского.
Уткнувшись лбом в окно иллюминатора, я повторяла про себя словно мантру: «Всё будет хорошо. Меня не узнают. Меня не начнут травить».
Раз за разом.
Эти страхи превозмогали мою нелюбовь к перелётам.
Время в полёте стремительно пролетело. Жаль, что это был не трансатлантический перелёт. Я предпочла бы находиться как можно дальше от своих триггерных точек.
Сердце дрогнуло, когда под крыльями самолёта буквально зажглись тысячи огней, – Москва.
Я не желала останавливаться у кого-то из прежних знакомых. Даже на день. Поэтому, пожертвовав накоплениями, сняла в посуточную аренду небольшую студию. Чтобы привести себя в порядок и подыскать жильё.
Вроде Ива говорила о том, что после успешного прохождения испытательного срока мне будет положено конторское жильё. Но я особо на это не рассчитывала. И уже приметила пару вариантов на долгосрочную аренду.
В том месте, где мы с бабушкой жили, не всегда присутствовала горячая вода. Поэтому я час откисала в ванне, пока пальцы на ногах не сморщились до такой степени, что могли бы начать прилипать к камням. Если бы мне требовалось ходить по дну океана. А лёгкие не превратились в жабры.
Осталось самое сложное – и это точно не макияж. На него я не планировала тратить время. Лишь высушила волосы, сделав низкий хвост.
Нужно выбрать, что надеть.
Но весь мой гардероб безвозвратно устарел. И потребуется долгий виток моды, чтобы содержимое чемодана хотя бы в какой-то степени считалось актуальным.
Но ведь это компания для гиков? А значит, им должно быть наплевать, что я не в курсе последних тенденций.
Выбор остановился на джинсах мамс и хлопковом свитшоте. До зумера я, конечно, не дотягиваю. Но лучше, чем заявиться на новую работу в том, в чём меня сопровождали в СИЗО.
– Такими темпами, Ника, я не выдам тебя замуж. Мужчины любят глазами. – Бабушка покачала головой, стоило ей увидеть меня.
– Мужчины? Упаси боже, – фыркнула. – Единственное, в чем я нуждаюсь, – это деньги.
– Но и любовь тебе нужна. Чтобы кто-то о тебе заботился.
Зря я надеялась, что бабушка уже поставила крест на моей личной жизни.
– Ты обо мне заботишься. А я – о тебе.
– Я не вечная, – возразила бабуля.
– Вечная! Я об этом позабочусь.
В ответ раздалось невнятное бормотание.
– Ты такая красивая. А рядишься в непонятное тряпьё. В таком раньше только дворники работали.
Я тяжело вздохнула.
– Ты умная, красивая, интеллигентная и образованная девушка, – перечисляла бабушка мои мифические и никому не нужные достоинства, – не может такого быть, чтобы для тебя не нашёлся достойный мужчина.
Не признаваться же бабушке, что меня до чёртиков пугало внимание мужчин. Из-за него однажды я уже находилась под следствием.
Да и что означает достойный? Кого он должен быть достоин? Девицы, которая полгода провела в СИЗО и полтора – в колонии по обвинению в совращении малолетнего?
Уверена, что каждый, кто узнает о моём прошлом, будет бежать от меня теряя тапки.
– Мне пора, бабуль. Не скучай.
Я вылетела из квартиры, окунаясь в сомнительной свежести московский воздух.
Я скучала по этому городу.
Сильно. До боли.
Но, открыв приложение московского метро, зависла. Кого-то, похоже, обуяла гигантомания. Перед вылетом следовало проверить, не провёл ли Собянин метро до Еревана. Может, я могла добраться на метро?
Дорога заняла два часа. И большую часть из этого времени я просто тупила, потерявшись среди тысяч людей, окруживших меня в метрополитене.
Сердце надрывно колотилось. Меня пугала перспектива прийти на встречу мокрой от пота как мышь. Забредя в огромный торговый центр, из которого можно быстро попасть в нужную мне башню, я спряталась в небольшом проходе.
Меня потряхивало. Голова разрывалась. Я прислонилась лбом к холодному кафелю, чтобы хотя бы как-то ощутить опору под ногами. Наверное, чтобы не позориться, следовало запереться в кабинке туалета. Но я ненавижу посторонние запахи.
Не знаю, сколько так я простояла, пока сердце не пришло в норму.
– Девушка, с вами всё в порядке? – над ухом раздался низкий, дразнящий барабанные перепонки баритон. Порочный и ласковый одновременно.
Что-то внутри меня дрогнуло. Нечто давно забытое. Кажется, женская гордость. Потому что чутьё подсказывало, что обладатель голоса красив. А сейчас я едва тяну на троечку. Из десяти.
Покачала головой, надеясь, что он уберётся. И мне не придётся встречаться с ним глазами.
– Да. Паническая атака. Мне нужно побыть одной, – сдавленно промычала.
И голос рядом со мной испарился.
Слава богу.
Спустя пятнадцать минут мне стало чуточку легче дышать.
Я смыла липкий пот над раковиной общественного туалета.
Знала ведь, что будет трудно. Почти невообразимо. Но всё равно попёрлась.
Охладив ладонь под струями ледяной воды, я приложила её к задней поверхности шеи. Напряжение потихоньку отпускало.
И этот голос… странно, но он казался смутно знакомым.
Остальные «уровни» прошли уже на автопилоте. Мой мозг будто отключил парочку рецепторов, чтобы не воспринимать оглушающий московский гул в полную силу. Рой людей слишком сильно и громко давил на мою нервную систему. Пока я наконец не очутилась в кресле напротив руководителя группы.
Неприлично молодого парня, смотрящего на меня со смесью удивления и жалости.
Ха! Именно на такой эффект я и рассчитывала.
– Ты старше, чем я думал, когда мы с тобой общались через платформу, – натянуто улыбнулся он, поправляя свои очки.
Типичный гик. Отлично. Уверена, что он ещё более жёсткий интроверт, чем я. А значит, как можно скорее захочет избавиться от моего общества.
Он рассказывал мне о компании, пока я подписывала все необходимые для трудоустройства документы. Включая соглашения о неразглашении. В случае нарушения которого мне придётся продать все свои органы вместе с органами бабушки, чтобы расплатиться.
Когда последний росчерк был оставлен, я выдохнула.
Правила компании оказались весьма жёсткими. Я даже уволиться не могла по своему желанию, потому что, погрузившись в процесс, стану ценным носителем информации. Штрафы. Штрафы. Штрафы.
Жуть.
Подпись под договором превратила меня в собственность «ВикториНова».
Визуал (взрослого) героя:
Глава 2
Руководитель группы, на бейдже которого гордо светилось имя Илья, проводил меня в закрытое пространство с рядами столов, утыканных мониторами, как ежи иголками.
Без окон рабочий кабинет больше напоминал подсобку для хранения инвентаря для уборки. Меня запихнули на самый низ пищевой цепочки компании. Здесь я занимала нишу сразу после клининг-сервиса и кофе-леди.
– Ты находишься на испытательном сроке. Будешь лажать – выпрут, и ты больше не сможешь устроиться ни в одну мало-мальски приличную контору, – усмехнулся Ильюша, с брезгливостью демонстрируя моё место.
Рабочее.
Но, несмотря на низкий статус, впервые за многие годы сердце радостно забилось в груди. В сладком предвкушении чего-то нового.
Возможно, в этом тёмном местечке меня наконец настигнет светлая полоса.
Здесь пахло кофе, энергетиками и подростковыми гормонами. С оттенком застарелого пота парней, которые считали, что они слишком умные, поэтому мыться им не обязательно.
Все ребята в отделе оказались неприлично юными.
На вид – вчерашние школьники. Девочки и мальчики. Я на их фоне – тётка, которая в свои тридцать четыре года должна была уже иметь кольцо на безымянном пальце и менять стильные наряды. А не носить поношенные джинсы и футболки.
Благо меня подобное не сильно волновало. Но для них я точно неудачница. Потому что не сумела реализовать чужие стандартизированные мечты.
Мое место оказалось в самом дальнем углу. Закуток, отгороженный от основного зала стеллажом с какой-то технической литературой (уверена, никто из местных зумеров ни разу не держал в руках бумажную книгу) и фигурками героев из комиксов «Марвел».
Я обустроила свою норку с тщательностью крота, роющего подземный ход вдали от травоядных зумеров. Принесла свою кружку, на которой было написано лишь одно слово – «Скукота». Поставила на стол кактус – как невербальное предупреждение о моей колючей личности. Включила компьютер и погрузилась в строки кода.
Я впитывала информацию, вникала в проекты. В офисе меня почти не замечали. Ничем примечательным я пока не выделялась.
Хотя похороненная часть моего эго стремилась к большему.
В компании существовал довольно занятный рейтинг. Не знаю, на основании каких алгоритмов он строился, но пока я занимала тридцатое место из тридцати. То есть я являла собой полный ноль. Что весьма болезненно ударило по моей самооценке.
Я догадывалась, что чем интереснее проекты, выходящие из-под пальцев разработчиков, тем выше рейтинг. А я пока дорабатывала за тем, кто сбежал, как только представилась возможность, следовательно, никак не могла себя проявить.
И всё же я ощущала вдохновение. Меня переполняли идеи.
Я почти поверила, что всё будет хорошо. Что Москва не переварит меня, не прожёвывая. Что прошлое осталось позади.
Я смогла усмирить свои шалящие нервы. Тревога изматывала меня куда сильнее, чем любая работа.
Покинув своё убежище, чтобы долить воды в термос. Сгорбившись, как старый гном, я ждала, пока моя тара наполнится.
По коридору шёл мужчина.
Время зависло в одной точке. Холод проник под рёбра, больно сжимая лёгкие. Мешая дышать и шепча об очередном приступе панической атаки.
То, что я видела перед собой, вызвало во мне священный ужас.
Не поняла, что в первую очередь показалось мне знакомым в этом человеке.
Может быть, исполинский рост. Он был таким же уже в школе. Задевал макушкой дверные проёмы.
Или волосы цвета тёмного шоколада, в котором тонул электрический свет ламп. С чёлкой, падающей на гладкий лоб.
