Елена Рахманина "Беги. Я тебя найду"

– Думаю… – Собираю всю волю в кулак, чтобы обратиться к нему с той же степенью уважения, что и он ко мне. И выплёвываю: – Вы понимаете, почему мне хотелось бы как можно скорее разорвать наш трудовой договор. Знаю, что он срочный. Но я прошу уволить меня.

Я вцепилась в него взглядом, вспоминая тот день, когда с визитом в колонию приехал мой адвокат.

Очень дорогой адвокат-криминалист. Бабушка не сразу призналась, откуда у неё взялись деньги на услуги этого жуткого типа. Он вызывал во мне ту же оторопь, что и следователь, что вёл моё дело.

Лишь позднее я поняла почему. Адвокат раньше тоже работал в органах. И за ним тянулся шлейф духов «Диор Саваж», приправленный нотами зелёнки и плесени. Ничего более мерзкого я в жизни не нюхала. Разве что туалеты в колонии.

– Представители потерпевшего обратились в прокуратуру с заявлением о том, что им были даны ложные показания. О том, что вы невиновны. В ближайшее время вы покинете колонию.

Голос адвоката, наполненный таким самодовольством, будто именно его силами были достигнуты подобные результаты, ещё долго эхом звенел в черепе.

Ложные показания. Невиновна.

Тамерлан, всё это время сверливший мой лоб взглядом, опускает голову к плечу. Изучая меня взглядом, от которого хочется бежать куда глаза глядят.

– Почему же, Ника, разве вам не нужна работа? – Он постукивает длинными пальцами с короткими ногтями по дереву своего рабочего стола. – Судя по тому, что я прочитал сейчас в вашем деле, на вас висит неотработанный аванс.

С точки зрения закона – он мне ничего не был должен. После освобождения я получила некую компенсацию. Материальную. Поэтому формально я не должна ожидать от него такой милости, как прощение смехотворной для него суммы. Гордость не позволяет переварить эту мысль.

Усмехнулась, думая об этом. Вновь стало горько.

Для него я – досадная ошибка юности. Человек, через которого он перепрыгнул. Как на уроке физкультуры через козла. И благополучно забыл. До сегодняшнего дня.

– Я не хочу здесь работать, – сквозь зубы цежу слова. Злость проходит вибрацией по позвоночнику, будто выкручивая каждый позвонок на триста шестьдесят градусов.

На лице Тамерлана промелькнула непонятная эмоция. Я слишком плохо знакома с этой его версией, чтобы разгадать, что им движет на самом деле.

– Боюсь, я не могу вас отпустить.

Глава 5

Внимательно вглядываюсь в его лицо, отчаянно пытаясь сообразить, не случилась ли у меня слуховая галлюцинация. Но как будто движения губ идеально вторят звукам.

– Извините, что? – с деланой вежливостью уточняю, хотя мне очень хочется послать его в далёкое эротическое путешествие.

Знал бы он, как увеличился мой словарный запас великого русского языка. Не сидел бы с такой снисходительной миной, будто до сих пор имеет дело с девочкой-ромашкой. Учительницей алгебры. Которую сам же и похоронил заживо.

Тамерлан откидывается на спинку своего роскошного кресла. Поджимает губы. Весьма чувственные для мужчины. Морщусь от отвращения. Стискиваю челюсть.

Он выглядит как человек, абсолютно и безраздельно держащий всё под контролем. В то время как я не могу держать под контролем даже собственное тело.

Бесит.

Я ощущаю, как сбивается дыхание. Делаю судорожный вздох, но кислород не поступает в лёгкие. Возникает ощущение, будто меня топят. И вместо воздуха я глотаю воду. Мысленно начинаю подсчитывать вздохи и выдохи. Одновременно стараясь делать вид, что не нахожусь на грани обморока.

– Правила в компании для всех одинаковы. Отработаете свой аванс, и выплатите неустойку и можете быть свободны, – произносит размеренным бархатным голосом. Будто он факир, а я змея, которую он пытается зачаровать своей дудочкой.

Меня начинает мелко трясти. Слишком много эмоций. Ненависть плещется из меня через край. Как из переполненной водой ванны.

Я боюсь, что могу сорваться прямо перед ним. Начну задыхаться и скулить, как побитая собака. Но я готова откусить себе половину щеки, лишь бы не показывать своему врагу, что он со мной на самом деле сотворил.

Во рту вновь разливается кровь. Я сглатываю её.

– Какой смысл меня держать, если я буду отвратительно работать? – Я поднимаю на него расфокусированный взгляд.

На его губах расцветает хищная улыбка. Словно он плотоядный цветок. Заманивающий своим ярким видом подойти поближе. Рассмотреть. Вдохнуть ядовитый аромат. Пока этот цветок не обнажит клыки и не отгрызёт любопытный нос.

– Разве вы можете делать что-то плохо, Вероника Степановна?

Его голос. Его тягучие интонации. Его пробирающий до мозга костей взгляд. Они отбрасывают меня на десять лет назад, как машина времени. В мой старый школьный кабинет. В котором стоит он, с наглым видом заглядывая мне в глаза.

Меня передёргивает.

Сердце заходится в грудной клетке. Бьётся, будто желая улететь.

Я смотрю на него совершенно безумным взглядом. Не веря, что он… так поступает. Не веря, что он пытается меня очаровать. Как тогда в школе. Не веря… в масштаб его садизма.

Он просто издевается.

Я резко поднимаюсь, ощущая, как тяжёлый взгляд отслеживает каждое моё движение.

– Если вдруг ты что-то не понял, Тамерлан. – Мне слишком плохо, чтобы притворяться вежливой. – Может, ты не способен это самостоятельно сообразить? Не знаю. Но я тебя презираю. Ненавижу. И знаешь что? Возможно, я даже хочу, чтобы ты сдох. Уверен, что тебе рядом нужен такой сотрудник?

Я выдыхаю эти слова. Меня колотит крупной дрожью. Наверное, со стороны я выгляжу жалкой. Раздавленной. Но после того, как выложила это… стало чуть легче. Мне даже удаётся восстановить дыхание.

Тамерлан тоже встает.

Я бы даже сказала, вырастает из своего кресла.

Чёрт. Какой же он огромный.

Он медленно огибает рабочий стол, целенаправленно надвигаясь на меня. Что меня до жути пугает. Уверена, этот страх отражается, как в зеркале, в моих глазах.

– Что ты ещё хочешь мне сообщить, чего я не знаю, Вероника? – Он останавливается в шаге от меня, растягивая слова. А особенно гуляя гласными по моему имени.

Он не выглядит задетым. Наблюдает за мной с лёгкой кривой полуулыбкой. Только глаза остаются холодными. Бездушными. Пустые.

Я смотрю на бездну. Бездна с любопытством смотрит на меня.

Мне хочется знать какое-нибудь заклинание, произнеся которое он исчезнет. Но я знаю, что в нашем мире есть лишь одно заклинание, приводящее к нужному результату. И оно карается статьей сто пятой Уголовного кодекса. Убийство.

А на подобное я не способна. Пока.

Стискиваю зубы.

– Отпусти меня. – Я качаю головой, не в силах поверить, что он решил продолжить эту жестокую шутку. Издевательство, затянувшееся на десяток лет.

Даже теперь.

Похоже, его не волнует и не смущает тот факт, что он сломал мне жизнь.

Он хочет продолжить игру.

Краем глаза я замечаю, что он поднимает руку, словно собираясь дотронуться до меня. Мои мышцы каменеют от страха. Но затем опускает её. Сжав пальцы в кулак.

– Ты свободна. Иди на рабочее место. Скоро планёрка.

– Ненавижу тебя, – напоминаю ему.

Кажется, я могу бесконечно произносить эти слова.

– Знаю.

Я покидаю его кабинет, чувствуя, будто всё это время плавала в адском котле, который заботливо подогревали черти. А за мной гонятся псы. Их горячее дыхание обжигает затылок. От смрада, исходящего из их пасти, меня тошнит. Я зажимаю рот рукой, вбегая в незнакомую уборную.

Она, наверное, предназначена для топовых сотрудников. Здесь очень чисто и приятно пахнет. Но это не имеет значения, когда я замуровываю себя в просторной кабинке. Начиная рыдать. Слёзы струятся по щекам. Солёные. Горькие. Они везде. Меня колотит. Зуб на зуб не попадает. Я вновь задыхаюсь.

Поднимаю ноги, усаживаясь на крышке бачка в позе лотоса. Качаясь из стороны в сторону в попытке себя успокоить.

Какой-то грёбаный ад.

Дурацкий ад.

Мне так себя жалко. И невыносимо хочется, чтобы кто-то обнял. Сказал, что всё будет хорошо.

Я не могла показать бабушке, насколько сломлена. Поделиться своей болью. Только психологу и за деньги.

Обняла себя за плечи, ощущая, как чёрная дыра в грудной клетке стремительно разрастается. Становится бездонной, засасывая в себя остатки моей воли.

А слёзы всё не останавливаются. Текут. Забираются под ворот свитшота, холодя кожу.

Не знаю, сколько я так просидела. Но, что удивительно, за всё это время, кажется, этот туалет не посетил ни один человек.

Я выползаю из кабинки, утыкаясь на своё отражение.

Да уж.

Роковая красотка.

Глаза красные. В них будто насыпали песка.

Возвращаюсь в кабинет.

У моего стола стоит встревоженный Илья.

– Не получилось договориться? – Он понимает всё по моему кислому выражению лица и красным глазам.

Отрицательно качаю головой. Сил ответить вслух нет.

– Через пять минут нас ждут на планёрке. Нужно идти. Ты можешь?

Я могла бы забрать свою кружку, кактус, термос и другие пожитки, которыми успела обзавестись, и уйти.

И плевать, что Тамерлан мне сделает.

Но меня вдруг накрывает ощущение, что я на тропе войны. И проиграв одну битву, я не вправе лишать себя шанса выиграть войну.

Что, если моё нахождение здесь, это шанс его уничтожить?

Глава 6

У меня не нашлось ни сил, ни косметических средств, чтобы избавить свою опухшую физиономию от следов случившейся истерики. И хотя меня тошнило от мысли показаться в подобном виде перед сворой шакалов, пришлось переступить через себя. В очередной раз.

И в следующий раз думать, на чьей территории я проявляю слабость.

В назначенное время нас собрали в просторном конференц-зале, со стульями и постаментом для выступления оратора. За спиной которого располагался огромный экран, видимо для демонстрации презентаций.

Я устроилась на самом дальнем от трибуны стуле, жалея, что у меня нет плаща-невидимки. Для пущей конспирации накинула на голову капюшон свитшота, опустив его до самых бровей. Тень от него должна скрыть воспалённые глаза и красный, всё ещё заложенный нос, которым я с трудом дышала.

После того как мои коллеги расселись по местам, в зал походкой от бедра вошла Нелли. Против воли я заметила, как её цепкий взгляд останавливается на лице каждой девушки. С молчаливой угрозой. Уверена, она охраняет яйца Тамерлана надежнее, чем Кощей своё. Одно. В котором пряталась игла.

Закатила глаза.

Моя персона не привлекла её внимание. А я задалась вопросом, неужели я так сильно изменилась? Мне казалось, что нет. В зеркале угадывались знакомые черты. Только глаза… потухли.

Но всё же на фоне холёной бывшей ученицы, которая наверняка спит по десять часов в сутки, не знает тревог, посещает спа и не вылезает из кабинета косметолога, я смотрелась жалко.

Мои мысли прервал вошедший последним Керимов. Хотя… теперь у него другая фамилия. Он просканировал зал, и мне показалось, что его взгляд задержался дольше всего на моей персоне. Точнее, на изображении Гаечки на моём свитшоте. Сложила руки на груди, защищая бедняжку.

Тамерлан поднялся на постамент. Я недовольно подметила, как уверенно он выглядел. Как прямо держал спину. Он подарил холодную улыбку своим подчинённым, и, видит бог, я слышала, как девушки стали чаще дышать. А температура в зале поднялась на пару градусов.

Фыркнула, испытывая отвращение.

Стоило ему оказаться в центре сцены, как в зале воцарилась гробовая тишина.

Хищник вышел к своей стае.