Елена Рахманина "Беги. Я тебя найду"

За эту неделю мы немного притёрлись друг к другу. И, когда он увидел результаты моего труда, мой рейтинг явно повысился в его глазах.

– Слушай, Гаечка. – Илья сочувствующе скосил взгляд на героиню из «Чипа и Дейла», что сегодня украшала мою футболку. Как тотемное существо, призванное защищать меня от злых духов. Не сработало. – Ты не бери в голову. Они тут особо ничего не решают. Всё в руках нашего шефа.

От его слов мне стало только хуже. Знал бы Илья, кто именно этот шеф.

Чтобы сидеть напротив минишефа, изображая из себя почти здорового и несломленного человека, мне приходилось выжимать из своих жил все силы. В то время как меня одолевало дикое желание скатиться в истерику.

Но мне она не по карману.

– Я не думаю, что у меня получится тут работать, – мой голос звучал сдавленно и незнакомо. – Илья, какие есть варианты для расторжения трудового договора? Желательно одним днем.

Илья тяжело вздохнул и опустил взгляд на клавиатуру. Он явно выглядел смущённым и даже немного виноватым.

– Ну… у нас жёсткие условия срочных трудовых договоров. Придётся выплатить отступные за досрочный разрыв. Плюс, так как ты просила авансом три зарплаты – тебе нужно их вернуть в полном объёме в течение пяти дней. А дальше на эту сумму начнут капать проценты по “ключу”. Плюс штрафы конторы.

Чёрт. Зачем я взяла эти деньги?

Да, они были критически нужны на операцию для бабушки. Иначе неизвестно, сколько пришлось бы ожидать квоты. Но ведь это всё можно было как-то попытаться отложить, перехватить в другом месте, найти подработку! Не могу же я прийти к ней и сказать, что лишу её единственного шанса на нормальное лечение только потому, что испугалась?

– Боже, – судорожно выдохнула я, пряча лицо в ледяных ладонях.

– Я тут ничего не решаю, Ника, правда, – тихо произнёс Илья, видя мое отчаяние. – Ты можешь попросить «вольную» у шефа. Он как раз сегодня тут. Есть шанс, что он войдёт в положение? Предложит тебе рассрочку, спишет штрафы или что-то вроде того.

– Других вариантов нет? – спросила я, глядя на него сквозь пальцы.

– Боюсь, что нет.

Боже мой. Мне придётся встретиться с этим ублюдком.

Даже моё самое больное, истерзанное ночными кошмарами воображение никогда не рисовало мне картинку нашей первой встречи спустя десять лет. Единственное место, где я готова была бы с ним пересечься, – это где-нибудь в грязной подворотне. Где он, сломленный и поверженный, лакал бы, как бездомная собака, мутную воду из лужи, а я прошла бы мимо.

Сидя там же перед Ильёй, я с силой тёрла щеки, пытаясь вернуть лицу хоть какую-то чувствительность. Кожа казалась чужой, онемевшей от стресса.

Выхода нет. Я должна встретиться со своим главным кошмаром один на один. Посмотреть ему в глаза, выторговать свою свободу и уйти, чтобы больше никогда в жизни не видеть никого из них.

Если это не ловушка, думаю, ему самому не захочется терпеть мою физиономию поблизости. Не так ли?

Мне было до одури непонятно, как из сотен, тысяч айти-компаний в огромной Москве я угодила именно в эту. Которая, раскинув свои липкие, невидимые паучьи сети, так легко и незаметно затянула меня прямо в пасть к хищнику.

Но какой Тамерлану резон принимать меня к себе?

Я поднялась со стула.

Весь наш офис занимал один огромный этаж в башне «Сити», но казалось, что мы существуем в разных вселенных. Каждый шаг по длинному коридору, уводящему прочь от нашей тесной каморки без окон, давался с неимоверным усилием.

Чем ближе я подходила к крылу избранных, тем заметнее становилась разница между нами. Полумрак и запах пережжённого кофе сменились панорамными окнами в пол, заливающими пространство ослепительным светом, современным интерьером, призванным впечатлить инвесторов. И тишиной.

Я подошла к длинному стеклянному столу, за которым сидела секретарша, – красотка, похожая на биоробота. Она окинула взглядом мою посеревшую футболку и старые джинсы, но ни одна эмоция не проступила на её кукольном личике.

– Вы к кому? – её голос прозвучал вполне дружелюбно. Видимо, настройки с прошлых гостей ещё не сбились.

– К Тамерлану... Якубовичу, – выдавила я, с трудом заставив себя произнести его новое, чужое отчество. Сердце билось где-то в горле.

Девица изгибает бровь, не спеша звонить шефу, пока я не назову цель визита. И награждает меня взглядом из серии: детка, к нему приходят крошки и погорячее тебя, чтобы залезть в штаны.

– По вопросу расторжения трудового, – быстро добавляю.

Секретарша изогнула идеальную бровь, явно недоумевая, почему какая-то оборванка-стажёрка пришла с такой мелочью напрямую к генеральному директору.

– Подождите, – бросила она и изящным пальцем нажала кнопку на селекторе. Явно ожидая, что сейчас ей прикажут послать меня куда подальше.

В приёмной было так тихо, что я слышала только собственное надсадное дыхание.

– Тамерлан Якубович, – почтительно проворковала девушка в трубку. – Прошу прощения за беспокойство. Здесь стажёр из отдела разработки, Вероника Кравцова. Говорит, что к вам по поводу увольнения.

Лёгкая заминка. Я слышала ответ, но не сумела разобрать слов.

Секретарша удивлённо моргнула.

– Проходите, – произнесла она с ноткой растерянности в голосе и кивнула на высокую дверь из матового стекла.

Глава 4

Я решительно двинулась в указанном направлении. И… замерла, остановившись в шаге от цели. Уперев затуманенный взгляд в хромированную дверную ручку.

Сердце не билось. Оно гудело в груди от зашкаливающей частоты сердцебиения.

Его стоит бояться.

Я не учла это десять лет назад, когда воспринимала его слова и поступки как баловство.

Во что могло вырасти чудовище, способное растоптать жизнь другого человека?

Он когда-нибудь раскаивался в содеянном? Мучила ли его совесть? Представлял ли он вообще, что мне пришлось пережить в тюрьме? Думал ли о том, что обрёк меня видеть кошмары, сотканные из воспоминаний?

Я поняла, что, если продолжу накручивать себя и дальше, сдохну прямо на месте.

Никогда не считала себя сильной. Мне всегда хотелось прожить обычную, ничем не примечательную жизнь.

Кажется, бог отмерил мне запас прочности именно для такого существования.

Скучного. Обычного.

Но потом резко передумал…

За эти годы я тысячу раз я ощущала, как ломается мой хребет. Как меня гнут во все возможные стороны. Должна была уже выплавиться в стальную пружину. Но сейчас, стоя на пороге своего прошлого, я вновь стала той наивной учительницей. Перепуганной девчонкой.

Ощущая, как желудок выворачивается наизнанку, я сделала шаг. Холод металла обжёг ладонь.

Не знаю, чего я ожидала, но, когда я переступила порог, хозяин кабинета даже не поднял на меня взгляда от экрана ноутбука. Я замерла, уставившись на него. Вглядываясь в свой кошмар наяву.

– Присаживайтесь, – сухо бросил он, кивнув на стул напротив.

На «вы».

В школе, дожидаясь, пока класс опустеет, чтобы остаться со мной наедине, он всегда обращался ко мне на «ты». Будто пытался стереть границу между нами.

Ноги не хотели слушаться. Хотели бежать отсюда подальше. Но каким-то чудом я добралась до предложенного места.

Схватилась влажными от волнения пальцами за сиденье кожаного стула, с силой сжимая. Сгорбившись. Сидя перед ним не как одна из высокоранговых самок, полировавших этот стул тощими задницами до меня. А как испуганная обезьянка. Выливая в кресло свой страх вместе с силой, с которой вонзала пальцы в кожу.

Мне не хотелось смотреть на него. Меня ужасала необходимость находиться с ним в одном кабинете. В одной, чёрт возьми, стране. Я бы согласилась на экспериментальную миссию на Марс, только бы увеличить расстояние между нами.

Мой аналитический ум против воли просканировал его внешность. Он… притягивал взгляд. Являя собой идеальный набор генетического материала.

Слишком красивый. Хотя это определение казалось недостаточным.

Любое слово по отношению к Тамерлану казалось недостаточным.

Из мальчика, в которого были влюблены все девочки в школе, перешедшие порог пубертата, он превратился в потрясающего мужчину. Мне хотелось выколоть себе глаза, лишь бы не замечать этого.

И дело было даже не в чертах лица, которые разбавляла неправильность. Чертовщинка в его внешности, что притягивала взгляды. Тут как раз было всё понятно.

Он всегда был смазливым. Высоким. Спортивным.

Но сейчас… он стал мужчиной. С мощной энергетикой, которая исходила от него, словно он был генератором электричества. Источником тока – горячим и опасным.

Я увела взгляд в сторону от него. Но это не мешало запечатлеть его изменившуюся внешность на дне своей сетчатки. Будто там её выжгло лазером.

Но лишь мне было известно, что за всей этой яркой обёрткой скрывается нечто уродливое. Тухлое, порочное и грязное.

Порывшись в ворохе обломков собственных чувств, я обнаружила, что он по-прежнему не вызывает во мне ничего, кроме острой, обжигающей ненависти.

Мне хотелось уничтожить его. Так же как он уничтожил меня.

Должно быть, именно эта мысль полыхнула в моих глазах, когда наши взгляды наконец встретились.

– Вероника, – коротко произнёс он, подтверждая, что ему не отшибло память. По коже проходит озноб, когда я вспоминаю, что он всегда так обращался ко мне. – Рад вас видеть.

Боже, да как у него язык повернулся произнести нечто подобное?

– А вас я бы предпочла увидеть в прохладном тёмном месте, – ответ срывается с губ раньше, чем я успеваю подумать.

Меньше всего мне хочется притворяться. Делать вид, что всё в порядке.

Ничего не в порядке.

Я едва сдерживаюсь от потребности выкрикивать ему в лицо гадости. Мерзости. Обзывать его последними словами, будто я страдаю синдромом Туретта. Бесконтрольно. Но мне приходится вновь взять себя в руки. Потому что горячая волна панической атаки уже лижет мне затылок.

– Какого хера я здесь?

Я маниакально следила за каждым его жестом.

Медленно, почти осязаемо, миллиметр за миллиметром Тамерлан огладил мою фигуру взглядом.

Он не казался злым или раздражённым. Мои слова его не задели. Наоборот. Он выглядел чертовски расслабленно. Я бы даже сказала – сыто.

Я же знала, что сейчас не моя прайм-эра. Пережжённые дешёвой краской волосы торчали в разные стороны. Под глазами залегли синяки. Губы сухие и потрескавшиеся. Кожа усыпана веснушками после активного армянского солнца.

Но самое главное, взгляд – болезненно-напряжённый. Так смотрят загнанные в угол звери.

И всё же я вздёрнула нос. Стиснула зубы.

Мне захотелось снять с себя кожу, когда до меня дошло, что он испытывает пугающее довольство, разглядывая меня. Видя меня.

Словно наконец-то получил обратно свою любимую, давно потерянную игрушку.

А затем замечаю, как он моргает и всякое выражение исчезает из его глаз. Будто он рептилия с третьим веком. И теперь на меня смотрят другие глаза, в которых остались только холод и сталь.

Выпрямляюсь, будто так смогу стряхнуть с себя наваждение.

Не помогает.

Тамерлан изгибает тёмную бровь. Дескать, учительнице не пристало использовать подобные выражения.

А я бы ему эти выражения запихнула в зад.

Замечаю, как ему на лоб падает чёлка и он убирает её назад пятернёй. Морщусь от отвращения, вспоминая знакомые жесты.

Прикрываю на мгновение глаза, стараясь дышать ровнее. Иначе заблюю ему рабочий стол.

– О том, что у меня работает Вероника Кравцова, я узнал только что. От секретаря, – разносится по кабинету баритон.

Щурясь, смотрю на него. Его голос, ставший мужским, кажется знакомым.

Тот мужчина в торговом центре? Нет. Не может быть.

Он смотрит в ответ. Прямо. Без утайки. Будто он честен передо мной. И точно не раздавлен моим возвращением в его, блядь, грешную жизнь.

В серо-зелёных, промозглых, как осенний ветер, глазах осталось лишь любопытство. Без тени угрызений совести. И без намёка на раскаяние.

Меня это пугает. Потому что его поведение лишь подтверждает, что он чудовище.