И тут все люди в зале начинают доставать телефоны и фотогалфиловать нас! Навелное, хотят показать всем, какая у чемпиона умная дочка!
Я так лада, что нашла папу! Теперь мы спасем маму, и будем жить все вместе, как в мультиках!
***
— Папа, — говолю я, — а мы поедем к маме плямо сейчас?
Папа кивает, но выглядит очень удивленным. Навелное, не плилык, что я выласту такая сообразительная!
— А у тебя есть машина? — спрашиваю я.
— Есть, — отвечает папа.
— А она быстлая?
— Очень быстрая.
— Тогда поехали! Мама нас ждет!
Самый лучший день в моей жизни! Я нашла папу, и теперь мы спасем маму! Как в настоящей сказке!
Только почему-то папа такой стланный... Навелное, волнуется, что мама болеет. Но ничего, мы ее вылещим! Папы же умеют все!
А тот дядя Витя очень глупый. Он кричит и машет луками. Навелное, завидует, что у папы есть такая хорошая дочка, а у него нет!
Но мне на него наплевать! Главное — я нашла папу! И теперь у нас будет настоящая семья!
— Поехали, папа! — говолю я и беру его за луку. — Поехали спасать маму!
Глава 3
Марат
Итак, я еду по городу с пятилетним ребенком, который утверждает, что я его отец, и честно говоря, начинаю подозревать, что свихнулся. Может, в последнем бою меня слишком сильно по голове треснули? Может, это галлюцинация от сотрясения мозга?
Но нет, Валя вполне реальна. Она сидит сзади в детском кресле, которое в спешке нашёл администратор турнира, и ведёт светскую беседу, будто мы знакомы с рождения.
— Папа, а у тебя есть моложеное? — спрашивает она, изучая салон моей машины с видом эксперта по автомобилям.
— Мороженое? — переспрашиваю я, пытаясь сосредоточиться на дороге и одновременно не сойти с ума от происходящего.
— Ну да! Моложеное! — Валя кивает так энергично, что косички развеваются как флаги на ветру. — Мама говолила, что папы всегда покупают детям мололенное!
Ага, значит, у меня уже есть родительские обязанности. Покупать мороженое. Замечательно.
— Сейчас осень, малышка, — говорю я. — Мороженое холодное.
— И ЩТО?! — Валя смотрит на меня так, будто я только что сказал, что земля плоская. — Осенью моложенное еще вкуснее! Потому что на улице холодно, а в животике тепло!
Логика железная. Против такой аргументации не поспоришь.
— Хорошо, купим мороженое, — сдаюсь я.
— УЛА! — кричит Валя и начинает подпрыгивать на сидении. — Ты самый лучший папа в мире! Даже лучше дяди Сени из нашего двола!
Дядя Сеня, видимо, был серьезным конкурентом.
— А что хорошего делает дядя Сеня? — из любопытства спрашиваю я.
— Он иногда дает мне конфетки! — гордо отвечает Валя. — Но у него нет машины! А у тебя есть! И она блестящая!
Моя самооценка стремительно растет. Я круче дяди Сени! У меня есть блестящая машина!
Останавливаюсь у первого попавшегося магазина. Валя мгновенно отстегивается и готова выскочить из машины.
— Стой! — останавливаю я ее. — Подожди меня!
— А почему? — удивляется она. — Я умею ходить!
— Потому что... — начинаю я и понимаю, что не знаю, как объяснить пятилетнему ребенку правила безопасности. — Потому что папы и дети всегда ходят вместе!
— А! — Валя кивает понимающе. — Щтобы никто меня не уклал!
Именно. Чтобы никто не украл. Хотя кто захочет украсть такой ураган в розовой куртке?
В магазине Валя ведет себя как турист в музее — все рассматривает, все трогает, ко всему прикладывает уши.
— Папа, а почему йогулт не говолит? — спрашивает она, прислонив ухо к упаковке.
— Потому что он йогурт, — отвечаю я с видом человека, знающего толк в молочных продуктах.
— А может, он плосто прячется, ну скрывается? — продолжает свои исследования Валя. — Как мама, когда не хощет отвещать на мои воплосы!
Ребенок знает толк в человеческой психологии.
Доходим до прилавка с мороженым. Валя замирает перед витриной как паломник перед святыней.
— Хощу вот это! — показывает она на самое большое и разноцветное мороженое. — И вот это! И еще вот это!
— Валя, выбери что-то одно, — пытаюсь я проявить родительскую мудрость.
— Но я не могу! — трагическим голосом отвечает она. — Они все такие класивые! Как выбрать самое-самое?
Вопрос действительно сложный. Я смотрю на витрину и понимаю, что тоже не смог бы выбрать.
— Тогда возьмем три, — говорю я.
— ТЛИ?! — глаза Вали становятся размером с блюдца. — Сразу тли?!
— Сразу три.
— ОЙ! — Валя хватает меня за руку обеими руками. — Ты действительно самый лучший папа! Лучше всех пап на свете!
Продавщица улыбается:
— Какая милая дочка! Прямо копия папы!
Копия папы? Я внимательно смотрю на Валю. Голубые глаза — как у Оли. Нос — тоже Олин. Упрямый подбородок... хм, а этот уже похож на мой.
— Папа, а почему ты на меня так смотлишь? — спрашивает Валя, облизывая мороженое. — У меня что-то на лице?
— Нет, просто... ты похожа на одного человека, которого я знал.
— На кого?
— На твою маму.
— Конечно! — Валя кивает, как будто это само собой разумеется. — Мама говолила, что я похожа на нее, но халактел у меня твой!
— Какой характер?
— Упламый! — гордо заявляет Валя. — И не боюсь ничего! И всегда добиваюсь того, что хощу!
Да уж, упрямства ей не занимать. Это она точно от меня... Стоп! А откуда я знаю, что это от меня? Может, и от Оли? И может она не моя! И скорей всего это именно так. Увидела у Оли старую фотку в телефоне и придумала себе папу.
Садимся обратно в машину. Валя уже успела измазаться мороженым с ног до головы. Розовая куртка теперь украшена разноцветными пятнами.
— Папа, а куда мы едем? — спрашивает она, старательно облизывая пальцы.
— В больницу, к твоей маме.
— А ты очень волнуешься? — Валя изучает мое лицо с видом психолога.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что у тебя такое же лицо, как у тети Масы, когда она смотлит новости пло политику.
Тревожное лицо, значит. Да, наверное, волнуюсь. А как не волноваться? Сейчас я увижу Олю первый раз за пять лет. Увижу женщину, которую предал. Которая, оказывается, родила от меня ребенка и ни слова мне не сказала.
— Папа, а ты ладуешься, что у тебя есть я? — тихо спрашивает Валя.
Вопрос попадает прямо в сердце.
— Очень радуюсь, — отвечаю я, и понимаю, что это правда.
— А почему ты такой глусный?
— Грустный? А я грустный?
— Ага! — Валя кивает. — Как дядя Дима из нашего двола. Он тоже всегда глусный, потому что у него жена уехала к маме в делевню.
В деревню, наверное. Бедный дядя Дима.
— Я не грустный, Валя. Я просто думаю.
— А о чем ты думаешь?
— О твоей маме. О том, что случилось давно...
— Мама тоже о тебе думает! — радостно сообщает Валя. — Она смотлит твои фотографии и плащет! И говолит: «Ах, какой он был класивый и хороший!»
Был. Прошедшее время. Значит, в настоящем я уже не хороший.
— А ты помнишь, что мама еще говорила обо мне? — осторожно спрашиваю.
— Конечно! — Валя вытирает липкие руки о сиденье (я мысленно прощаюсь с кожаной обивкой). — Мама говолила, что ты очень класивый и сильный, но сделал одну очень глупую штуку!
— Какую штуку?
— Не помню, — честно признается Валя. — Но мама сказала, что все мужчины иногда делают глупые штуки, а потом жалеют!
Жалею. Еще как жалею. Каждый день вот уже пять лет.
— А мама тебя плостит? — спрашивает Валя с надеждой в голосе.
— Не знаю, Валечка. Надеюсь.
— Обязательно плостит! — уверенно заявляет она. — Потому что ты холоший! Ты же купил мне моложеное!
В детской логике мороженое — это индикатор хорошести. Просто и понятно.
Приезжаем к больнице. Валя смотрит на серое здание и вдруг становится очень серьезной.
— Папа, а мама точно выздоловеет? — тихо спрашивает она.
— Обязательно, — говорю я, хотя сам не знаю наверняка.
— А вдлуг она не узнает меня тепель? — голос дрожит.
— Узнает, котенок. Мамы всегда узнают своих детей.
— А тебя узнает?
Вот это вопрос. Узнает ли меня Оля? И что скажет, когда увидит?
— Не знаю, — честно отвечаю.
— А если не узнает, ты ей напомнишь! — решительно заявляет Валя. — Скажешь: «Плитвет, Оля! Это я, Малат! Твой... твой...» — она задумывается. — А кто ты маме?
