— Послушай меня. — Винтер подходит ближе, его хвост нервно подёргивается. — Просто продержись до вечера, а потом пойди к нему. Не глупи. Это единственный способ...
В голове вихрем проносятся картины прошлого: синяки на запястьях, ночные кошмары, постоянный страх.
Кому я нужна буду, да? Такая вот бестолковая и неправильная?
Погодите, это же…
Да. Это звучит голосом свекрови. Каждый раз, когда Гена вытворял что-то такое, на что я не могла просто закрыть глаза, его мать или сестра вываливали на меня нечто подобное. Убеждали в том, что причина всего — я.
Сама виновата.
Но какое отношение это имеет к текущей ситуации? Да и важно ли это?
Нет, я, скорее, сбегу снова. Куда угодно, хоть на край света. Если эти солдаты должны остаться здесь, за мной они не рванут, так ведь? Нужно придумать, как нейтрализовать метку.
Если я и пойду договариваться, так только ради того, чтобы как-то выиграть время или убедить его не преследовать меня. Но это ведь ещё придумать нужно, как сделать.
Дверь прачечной скрипит, заставляя меня вздрогнуть. На пороге стоит Мира — бледная, с покрасневшими глазами.
— Лена. — Её голос звучит странно, напряжённо. — Пойдём со мной? Нужно... кое-что обсудить.
Бросаю взгляд туда, где только что сидел Винтер, но кота уже нет. Как всегда, исчез в самый неподходящий момент.
Как он это делает?
Киваю Мире, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
Что-то в её взгляде заставляет меня насторожиться. Это она так на новости о Рильде реагирует? Что-то изменилось, и я не уверена, что хочу знать, что именно.
Глава 18
В воздухе постоялого двора висит тяжёлый дух тревоги. Всё изменилось всего за день. Ещё утром здесь кипела жизнь, перекрикивались работники кухни, звенела посуда в общем зале, слышался смех служанок.
Сегодня всё иначе. Тишина давит на уши и прерывается только глухими шагами солдатских сапог по деревянному полу. Мира ничего не говорит, поэтому создаётся ощущение, что меня ведут на казнь.
Сердце замирает, когда мы проходим мимо кабинета Рильды. Массивная дубовая дверь закрыта, но я чувствую: там кто-то есть. Инстинктивно сжимаю ручку корзины, в которой спокойно спит сын, крепче, стараясь ступать тише по потёртому ковру. Метка слегка теплеет, так что я пониже одёргиваю рукав.
В коридорах непривычно пусто. Развешанные по стенам гобелены, обычно придающие месту уют, сейчас кажутся выцветшими и мрачными. Лампы не горят, хотя день клонится к вечеру, и в углах собираются густые тени.
— Что происходит, Мира? — Мой голос звучит неестественно высоко. — Почему все так странно себя ведут?
Она останавливается у окна, выходящего во внутренний двор. Там столпились солдаты — начищенные нагрудники тускло поблёскивают в вечернем свете. В её глазах стоят слёзы.
— Рильда... она… — Девушка запинается, теребя передник дрожащими пальцами. — Погибла сегодня в лесу.
Это я уже знала, но пол всё равно уходит из-под ног. Как будто до того, как я услышала это от другого человека, всё случившееся было просто чьей-то злой шуткой. Вдруг я просто неверно поняла, ошибалась. Глупая попаданка из другого мира, которая просто не так всё поняла, которую разыграли.
Психикапыталась защищаться до этого момента, однако теперь её ресурс достиг предела. Всё взаправду. Этот мир не сон и не просто бред моей фантазии. В нём действительно можно умереть.
Прислоняюсь к стене, чувствуя шершавость старой древесины под ладонью. В нос ударяет запах свежевымытых полов — кто-то, будто по привычке, продолжает выполнять ежедневную работу, даже когда весь мир рушится.
— Идём. — Мира вытирает слёзы рукавом и тянет меня дальше по коридору. — Ужин начался.
Кухня встречает нас непривычной тишиной. Учитывая, что гостей у нас прибыло, должно быть жарко от растопленных печей, но они едва теплятся, котлы с похлёбкой остывают нетронутыми.
Работники сидят за длинным столом, отполированным годами использования. Тусклый свет из закопчённых ламп падает на их склонённые головы и миски с нетронутой по большей части едой. Слышно только, как позвякивают ложки, будто колокольчики на похоронах.
Опускаюсь на скамью. В воздухе висит тяжёлый запах подгоревшей каши и чего-то ещё... Страха? Отчаяния?
Украдкой разглядываю незнакомые лица вокруг. Все подавлены, это понятно. Но есть что-то ещё... Будто тяжёлая туча нависла над кухней, и вот-вот грянет гром.
Никто явно не понимает, что дальше.
Мира садится рядом на скрипнувшую скамью, придвигает мне щербатую миску с похлёбкой. От неё поднимается пар, однако запах не вызывает аппетита. В горле стоит ком, и каждый глоток воздуха дается с трудом.
— Послушай, — шепчу я Мире, наклонившись ближе. — Может, если мы...
Договорить не успеваю: дверь кухни распахивается с такой силой, что ударяется о стену. На пороге стоит женщина в дорогом платье, её лицо искажено гневом.
— Что здесь происходит?! — Её визгливый голос режет уши. — Почему никто не работает? Постояльцы голодные, в комнатах бардак, а вы тут прохлаждаетесь?!
Все за столом вздрагивают, но никто не двигается с места. Эта неподвижность, кажется, злит её ещё больше.
— Вы что, оглохли? Я с кем разговариваю?!
Меня пробирает дрожь, а в горле возникает неприятная тошнота. Моя обычная реакция на появление незваных и нежданных гостей в лице Генкиной мамы. Та точно так же кричала, врываясь в нашу квартиру без стука. Обязательно надменный взгляд и интонации человека, считающего себя центром вселенной.
Сын начинает хныкать. Я машинально прикрываю его руками, прекрасно понимая чувства ребёнка и необходимость хотя бы так защитить его от этого потока злобы.
— Госпожа. — Один из поваров, судя по всему, поднимается на ноги, его голос дрожит. — Наша хозяйка... Рильда...
— Что хозяйка? Где она? Почему допускает такое безобразие?!
— Она умерла, — тихо говорит Мира.
На секунду в кухне повисает тишина. Женщина моргает, но её лицо не смягчается.
— И что? Повод распускаться? Работа сама себя не сделает! Немедленно все по местам! Я этого так не оставлю!
Чувствую, как внутри поднимается волна гнева. Как можно быть настолько бессердечной? Человек погиб всего несколько часов назад, а ей важнее, что кровати не заправлены? Кто она вообще такая и что тут делает с подобными наездами?
Совсем как моя свекровь, которая могла устроить скандал из-за пылинки на подоконнике, даже если я неделю лежала с температурой.
Эти женщины словно из одного теста слеплены: вечно недовольные, глухие к чужому горю, уверенные в своей правоте.
Она обводит кухню властным взглядом и вдруг замирает. Наши глаза встречаются, и в первую секунду я думаю, что она раскричится из-за моего сына.
Лучше бы раскричалась, честное слово…
Вижу, как меняется её лицо: удивление, узнавание, ярость.
— Ты?! — Её голос срывается на визг. — Неблагодарная дрянь! Вот где ты прячешься!
Вскакиваю, прижимая сына к груди, но бежать некуда: она загораживает единственный выход.
Господи! Она что, меня знает?! Вернее, Элену?
— Как ты посмела? — Она надвигается на меня.
И я пячусь назад.
— Опозорила семью! Бросила мужа! Украла ребенка!
Твою ж… мать. Всегда может быть хуже, да?
— Я никого не крала. — Голос дрожит, но я заставляю себя говорить: — Это мой сын...
— Молчать! — Она почти брызжет слюной. — Ты думала, мы не найдём тебя? Думала, сможешь безнаказанно разрушить нашу семью? О, теперь ты за всё ответишь! Мой сын будет очень рад узнать…
Краем глаза замечаю, как переглядываются работники, как Мира смотрит на меня как-то неоднозначно.
Всё рушится. Опять. И некуда бежать и прятаться.
— Стражи! — кричит новообретённая свекровь, и её торжествующая улыбка напоминает оскал хищника. — Стражи! Сюда!
Вот и всё. Я попалась.
Глава 19. Кристард Деролон
Стою у большой карты окрестных лесов, разложенной на столе в центре холла. Не будь это единственным вариантом плана местности, я бы просто отправил её на растопку печи, потому как худшей карты и представить сложно. Вот только нам нужно от чего-то отталкиваться, а времени на отрисовку новой у нас просто нет.
Свечи отбрасывают неровные тени на лица моих людей, собравшихся вокруг. Постоялый двор теперь наш временный штаб, база для операций. Нужно всё организовать правильно, не допустить ошибок.
— Лорд Деролон. — Рам, мой заместитель, склоняется над картой. — Предлагаю расположить основной отряд на втором этаже с южной стороны. Окна выходят на дорогу, удобно для наблюдения.
Киваю, отмечая про себя его сообразительность.
— Согласен. Первый этаж оставим для других гостей. Нельзя останавливать работу двора, это единственное приличное заведение во всей округе. Кому-то может спасти жизнь.
— А как быть с кухней? — спрашивает кто-то из младших офицеров. — Местные повара не справятся с нашим отрядом. Особенно теперь.
Провожу рукой по подбородку, чувствуя колючую щетину. Последние дни было не до бритья.
— Придётся справиться. Выделим им помощников из наших...
Голова гудит от деталей, которые нужно учесть. Расписание патрулей, распорядок дня, дежурства, тренировки прерывать нельзя, организация разведки в городе. Каждая мелочь может стоить жизни. Или провала миссии, что ещё хуже.
— Лорд Деролон. — Рам понижает голос. — Насчёт местных... Они ненадёжны. После смерти хозяйки...
— Знаю. Поставим присматривать. Особенно за...
Внезапный крик прерывает совещание. Дверь распахивается с грохотом, и в холл влетает моя слишком активная для своего возраста мать. Держит что-то... кого-то...
Сердце пропускает удар. В её руках — ребёнок. Плачущий, извивающийся. А следом...
— Кристард! — Мать торжествующе улыбается. — Смотри, кого я нашла!
Значит не показалось. Я не удивляюсь, увидев её здесь. Я прекрасно чувствую метку, знаю, что она была поблизости, и отчасти мне нравилось играть с ней, потому как деться ей было некуда. Я отдал приказ задерживать и осматривать всех выселяющихся. Она не смогла бы сбежать от меня.
Отчасти поэтому меня так возмутила попытка Рильды вывезти её. А теперь Элена, моя непутёвая и оттого ненужная жена. Стоит в дверях, бледная как смерть, с перекошенным от ужаса лицом. Наши взгляды встречаются, и время словно застывает.
— Вот! Твой сын! — Мать протягивает ребёнка мне. — А вот и неверная жена! Мало того что шляется не пойми где, так ещё и родного сына чуть не угробила. Ты должен немедленно наказать её!
Остаётся только языком цыкнуть. Во всей этой суете, побегах жены и дневном нападении монстров я забыл о том, что моя мать приедет в постоялый двор с отставанием на день. Она должна была помогать Элене с ребёнком, пока я занят работой. Обычно я не вмешиваюсь в женские дела, так что и она — последняя, о ком я помнил всё это время.
И теперь мать прилюдно требует от меня действий, зная, что я не смогу проигнорировать подобный выпад при подчинённых. Даже если бы хотел.
Я согласен с тем, что Элена заслужила наказание, но не хочу превращать это в шоу.
Чувствую, как немеют пальцы, всё ещё лежащие на карте. Как напрягаются плечи моих солдат, они не знают, как реагировать. Это личное или служебное дело? Враг перед ними или семья их командира?
— Мама, дай мне его и отведи Элену в кабинет хозяйки.
— Но…
— Я закончу собрание и займусь ей. — В голосе проявляются металлические нотки.
Элена делает неловкий рывок, но её останавливает один из моих людей. Жена кричит, одновременно проклиная всех нас и умоляя не делать этого. Её глаза... Столько страха в них. Страха передо мной.
Кселарон продолжает плакать, истерика матери пугает его, однако стоит сыну оказаться на моём предплечье — тут же затихает. То, что принадлежит мне, вернулось на своё законное место.
Мы встречаемся с моим мальчиком взглядами. Он слишком мал, но уже знает, что теперь его жизни ничто не угрожает. В мире для него не существует места безопаснее, чем сейчас.
Драконьи боги имеют паршивое чувство юмора. Они сделали связь родителя с ребёнком незримой, однако соединяют меткой, позволяющей отследить до определённой области с женщиной, которая нужна теперь только для обеспечения питания сыну.
Элену выводят под локти, она уже не сопротивляется. Моя мать выходит следом, довольная происходящим и всё ещё что-то выговаривая непутёвой невестке.
— Итак, господа, вернёмся к обсуждению. Рам, ты начал составлять группы патрулирования?
Кселарон с интересом таращится на меня, его тепло знакомо и приятно. Краем глаза замечаю удивлённые взгляды офицеров. Что ж, им многое предстоит узнать о своём командире. Я не из тех, кто позволяет эмоциям мешать делу.
