— Что-то случилось? — решаюсь спросить я. — Вы словно спешите...
— Когда за тобой гонится лариан, иначе не получится, — отрезает она, затягивая последний ремень. — Нам надо поторопиться. На рассвете он станет драконом и полетит осматривать территорию. К тому моменту мы должны быть уже далеко.
Дракон? Неужели то чудовище…
— Пошевеливайся, — рычит на меня Рильда. — Долго мечтать будешь? Садись уже!
— Куда мы поедем? — спрашиваю я, забираясь на сани.
— К границе, — охотно объясняет Рильда. — Сегодня точно будет окно, и мы сможем покинуть это место. То, что тебе и нужно, не так ли?
Глава 9
Сани скользят по снегу почти бесшумно. Только поскрипывают полозья, да фыркает иногда лошадь, разрезая грудью снежную пелену. Я то и дело оборачиваюсь назад, высматривая признаки погони. Каждый раз сердце замирает, когда ветер доносит какой-нибудь звук, но пока это всего лишь скрип деревьев или шорох падающего снега.
Лес вокруг похож на застывшую сказку. Высокие ели, укутанные в белые шубы, тянут к небу заснеженные лапы. В просветах между стволами клубится серебристый туман. Время от времени порыв ветра стряхивает снег с ветвей, и тогда кажется, будто в воздухе кружатся мириады звёзд. В другой ситуации я бы не могла оторвать взгляд от этой волшебной картины, но сейчас красота зимнего леса только усиливает тревогу: за каждым прекрасным сугробом может таиться опасность.
— Перестань оглядываться, — ворчит Рильда, ловко управляя санями. — Если он проснётся раньше времени, то первым делом проверит конюшню. А там пустое стойло моей Звёздочки всё объяснит. Погонится не за нами, а по большаку — в город.
— Но метка… — начинаю я, машинально потирая запястье.
— Да-да, я помню. Но ты же добралась как-то до моего двора, несмотря на неё? Значит, не всё так просто с этой магией.
В её голосе появляются какие-то особенные, почти родственные интонации. Словно мы старые знакомые.
— Я всегда знала, что этот лорд — редкостная сволочь, — продолжает она. — Поздно ты опомнилась, конечно, уже ребёнка завести успели. С ним сложнее будет скрыться, но, если перейдём границу, всё возможно. Лирианы не покидают королевства.
Я молчу, не зная, как реагировать. Она точно про меня? Получается, та, другая я планировала этот побег? Заранее договорилась с Рильдой?
— Правда, я ожидала тебя раньше. — Хозяйка хмурится. — И уж точно не думала, что ты заявишься вся в снегу, едва живая, с младенцем на руках. Что за блажь взбрела тебе в голову — убегать от дракона через зимний лес?
— Я… — начинаю я неуверенно, но осекаюсь.
Как объяснить, что я не та Элена, которую она знает? Что я вообще из другого мира. Поверит ли она? И, главное, стоит ли рисковать её доверием именно сейчас, когда оно так необходимо?
— Я плохо помню, что случилось, — наконец говорю я.
Технически это даже не ложь.
— Неудивительно. — Рильда качает головой. — Это опасный лес.
— Волков я видела, — киваю я, чувствуя, как под тёплую одежду забирается холодок.
— Они не самые страшные из тех, кто здесь встречается. Главное, что жива осталась. Мне твои деньги очень нужны были, а если б не пришла, не знаю, решилась бы я их использовать. Не по-людски как-то.
Значит, я, то есть Элена, заплатила ей… ситуация всё более странная.
Мысли путаются. Слишком много вопросов, и ни одного ответа. Кто я теперь — воровка, укравшая чужое тело? Или спасительница, подхватившая чью-то прерванную жизнь? И что делать с обрывками прошлого, которые теперь стали моими?
Проходит несколько часов, как мне кажется. Небо светлеет до цвета индиго, лес редеет и внезапно обрывается. Перед нами открывается завораживающее и пугающее зрелище.
Внизу, насколько хватает глаз, простирается пелена молочно-белого тумана. Она возвышается, как исполинская крепостная стена, только верхний край её колышется и клубится, словно живой. В предрассветных сумерках туман кажется почти материальным, плотным, осязаемым.
Воздух становится другим. Каждый вдох даётся с трудом, словно лёгкие наполняются ледяной крошкой. Холод пробирается под одежду, заставляя дрожать всё сильнее. Я чувствую, как немеют пальцы, даже несмотря на тёплые рукавицы. Это не обычный мороз: в нём есть что-то противоестественное, почти потустороннее.
Рильда направляет сани вниз по склону, прямо к пелене. Звёздочка всхрапывает, мотает головой, пытается остановиться, но хозяйка что-то успокаивающе шепчет ей и настойчиво понукает двигаться дальше.
Страх ползёт по спине холодными щупальцами. Что будет, когда мы окажемся в этом тумане? Может ли обычный человек выжить в таком холоде? А младенец?..
Я в панике смотрю на свёрток в руках. Малыш, словно почувствовав моё состояние, открывает глаза. Его взгляд, обычно такой доверчивый и спокойный, наполняется страхом. Крошечное личико морщится, и через мгновение тишину разрывает громкий плач.
— Тише, маленький, тише, — шепчу я, прижимая его ближе и пытаясь согреть своим теплом.
Но как я могу успокоить его, если сама едва сдерживаю дрожь? Этот туман — не просто природное явление? Вдруг мы замёрзнем насмерть, пытаясь пересечь его? Образ маленького тела, скованного льдом, вспыхивает в сознании, заставляя меня содрогнуться.
— Рильда. — Мой голос дрожит. — Может, стоит поискать другой путь? Этот холод... он какой-то неправильный.
Сани неумолимо приближаются к стене тумана, и каждый метр даётся всё тяжелее. Дыхание превращается в колючий пар, ресницы покрываются инеем. Малыш продолжает плакать, и в его крике мне слышится не просто испуг или недовольство, а настоящий, первобытный страх.
— Проклятье! Ты же сама настояла на этом пути! — В голосе Рильды звенит плохо скрываемый страх. — Я предупреждала тебя о тумане! Говорила, что это безумие — пытаться пройти с младенцем. Но ты была так уверена! Твердила, что это единственный способ, что у тебя всё продумано...
Она дёргает поводья, заставляя лошадь остановиться. В наступившей тишине особенно отчётливо слышны плач ребёнка и свист ледяного ветра. До стены тумана остаётся не больше сотни шагов.
— А теперь что? Струсила? Думаешь, у нас есть выбор? Если вернёмся — Кристард убьёт нас обеих!
— Я не Элена! — Слова вырываются сами собой. Я хватаю её за руку, чувствуя, как по щекам катятся слёзы, мгновенно превращающиеся в льдинки. — Я не знаю, что она планировала! Не знаю, о чём вы договаривались! Я даже не знаю, кто я такая!
Рильда застывает, вглядываясь в моё лицо. В её глазах мелькает что-то, похожее на узнавание, сменяющееся ужасом понимания.
— Что ты несёшь? — шепчет она. — Как это не Элена?
— Я очнулась в лесу. С ребёнком на руках. Звучит как бред, но я… не из этого мира! Я жила там, где есть машины, самолёты, интернет! Никаких драконов и магии. У меня там даже ребёнка нет. Единственное сходство — имя. Там меня зовут Леной. Еленой. И всё. Простите, я должна была сказать раньше, но боялась… Ещё и дракон этот… В моём мире их нет!
Хозяйка отшатывается от меня, как от прокажённой. В полумраке её лицо кажется белее снега.
— Драконьи боги... — выдыхает она. — Так это правда. Попаданки появляются в Штормларе...
— Пожалуйста. — Мой голос срывается. — Я знаю, звучит безумно. Но я правда не знаю, что делать! И как она собиралась преодолевать этот туман. Что нас ждёт за ним. Чёрт, почему здесь так холодно?
Малыш заходится в новом приступе плача, и этот звук, кажется, приводит Рильду в чувство. Она трёт лицо рукой, словно пытаясь стереть оцепенение.
— Бездна и пекло! — ругается она. — Это всё меняет. Элена... настоящая Элена знала, как пройти. Она не сказала мне, что придумала, но это что-то должно было защитить от холода. А ты...
Женщина беспомощно смотрит на клубящуюся стену тумана впереди, потом на плачущего ребёнка, снова на меня и напряжённо думает.
Глава 10
Рильда долго всматривается в стену тумана, беззвучно шевеля губами, словно что-то подсчитывая. Потом резко дёргает поводья, разворачивая сани.
— Раз ты не помнишь, как пройти этот кошмар и выжить, даже пытаться не станем, замёрзнем насмерть. — Её голос звучит глухо. — Придётся тебе искать другой способ сбежать от своего чокнутого мужа.
Сани скользят обратно к лесу, и я чувствую, как понемногу отступает тот противоестественный холод. Дышать становится легче, но тревога почему-то только нарастает.
У деревьев я оборачиваюсь и смотрю на белую стену, помешавшую нам пройти. Граница королевства значит? Элена хотела сбежать от мужа, и я её отчасти понимаю. Что же теперь делать?
Как не вовремя мы с ней местами поменялись! И как мне выпутываться? Я же ничегошеньки об этом мире не знаю!
Вдруг я краем глаза замечаю движение между деревьями, словно чья-то тень скользнула от ствола к стволу.
— Рильда, — шепчу я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Вы ничего не видели? Там, в лесу...
Она не отвечает, но я замечаю, как напрягаются её плечи и как побелели костяшки пальцев, сжимающих поводья. Звёздочка начинает беспокойно перебирать ногами, её уши прижаты к голове — верный признак страха.
— Что происходит? — Мой голос дрожит.
— Всем будет лучше, если тебе просто показалось, — сухо отвечает она.
— Но почему? В лесу опасность? Волки?
— Я же говорила уже. Волки безобидны в сравнении с тем, что прячется в этих лесах, — цедит Рильда сквозь зубы. — Тени не должны двигаться в такое время. Солнце уже встало. Это потому, что день будет пасмурным?
От недосказанности становится ещё страшнее. Малыш в моих руках заходится в новом приступе плача, его крик эхом разносится по лесу.
Что такое? Мы же уже отъехали. Напугавшая его стена тумана давно осталась за деревьями!
Я пытаюсь укачать его, шепчу какие-то бессмысленные слова утешения, но он словно не слышит меня. В его плаче появляются новые нотки — не просто испуг или недовольство, а настоящий ужас.
Звёздочка вдруг встаёт на дыбы, громко заржав. Рильда едва успевает удержать поводья.
— Тише, милая, тише! — Её голос срывается. — Не сейчас, только не сейчас!
Лошадь трясёт головой, пытается развернуться, но хозяйка крепко держит поводья. Я снова замечаю движение среди деревьев — на этот раз с другой стороны. Тени словно окружают нас, смыкаясь всё теснее.
— Рильда. — Я с трудом справляюсь с подступающей паникой. — Что это за тени? Что нам делать?
Она не отвечает, полностью сосредоточенная на попытках успокоить лошадь. Но я вижу, как бегают её глаза, как женщина всматривается в пространство между деревьями. И этот взгляд пугает меня больше всего — похоже, даже она не знает, что делать.
Малыш продолжает плакать, его крик разрывает тишину леса. Каждый его всхлип словно притягивает тени ближе, они становятся более явными и... материальными? В какой-то момент мне кажется, что я различаю в них очертания фигур, но тут же зажмуриваюсь, не желая всматриваться. Почему-то я уверена: видеть их чётче не стоит. Совсем не стоит.
Всё происходит в мгновение. Звёздочка издаёт пронзительное ржание и рвётся вперёд с такой силой, что поводья выскальзывают из рук Рильды. Сани резко дёргаются, и я чувствую, как земля совершает кувырок. Инстинкт срабатывает быстрее мысли, в полёте разворачиваюсь так, чтобы принять удар на спину, прижимая к груди свёрток с ребёнком.
Падение выбивает из лёгких весь воздух. Острая боль пронзает плечо и бедро, но я едва замечаю её, все мысли только о малыше. Краем глаза вижу, как Рильду вместе с санями утаскивает в лес обезумевшая от страха лошадь.
Вскакиваю на ноги, проваливаясь в глубокий снег. Сердце колотится так, что больно рёбрам, но я заставляю себя бежать вперёд, следуя за глубокой бороздой, оставленной санями. Снег забивается в сапоги, цепляется за подол, каждый шаг даётся с трудом. Это чувство... оно до боли знакомо. Точно так же я бежала тогда, в свой первый день здесь, спотыкаясь, падая, поднимаясь снова.
Не смотреть по сторонам. Только вперёд. Я знаю: стоит повернуть голову, и я увижу их. Тени. Они здесь, совсем рядом, скользят между деревьями, приближаются... Нет! Не думать об этом!
Малыш затихает, и я на секунду останавливаюсь, охваченная паникой: «Всё ли с ним в порядке?» Откидываю край одеяла — его личико спокойно, дыхание ровное. Словно что-то убаюкало его... или кто-то? От этой мысли по спине бежит холодок, но я заставляю себя двигаться дальше.
И вдруг воздух сотрясает оглушительный рык — тот самый, который я уже слышала однажды. Он прокатывается над лесом подобно грому, заставляя дрожать землю. Кристард? Уже нашёл нас? Только этого мне для счастья не хватало!
В этот момент я понимаю: мы в ловушке. Впереди, где-то в лесу, пропала Рильда, позади остались те жуткие тени, а сверху... Я невольно поднимаю голову к затянутому тучами небу, ожидая увидеть темный силуэт крылатого чудовища.
Куда бежать? Что делать? Паника накатывает удушливой волной, но я не могу позволить себе поддаться ей. Не сейчас, когда от меня зависит жизнь этого крошечного существа в моих руках.
Ещё Рильду нельзя оставлять одну. Звёздочка, ну что же ты!
Снова рык — теперь ближе. Земля вздрагивает под ногами, с веток осыпается снег. Малыш, разбуженный этим звуком, начинает хныкать. Я прижимаю его крепче, шепчу что-то успокаивающее, хотя сама дрожу от страха.
Так, спокойно. В первую очередь нужно найти Рильду. Она оказалась в этом грёбаном лесу из-за меня. Из-за Элены, если быть точной и если я правильно понимаю, но раз она — это теперь я, значит мне отвечать за последствия.
Глянув на небо и не увидев там зловещей тени, я медленно выдыхаю и снова перехожу на бег, преследуя оставленную санями борозду и стараясь не думать о том, куда она может меня привести.
Глава 11
Продираюсь через снег, стараясь не сбиться со следа саней. В голове вихрем проносятся мысли — одна страшнее другой. До «Соснового двора» несколько часов пути, вокруг ни души…
Если с лошадью что-то случится, мы застрянем здесь. В лесу, где, кроме волков, прячутся жуткие тени, где над кронами летает это чудовище... Даже если удастся спрятаться — как долго мы продержимся на морозе?
Вдруг среди деревьев замечаю что-то тёмное. Сани! Они перевернуты и зажаты между двумя старыми соснами, полозья нелепо торчат в воздухе.
— Рильда! — кричу я, проваливаясь в особенно глубокий сугроб. — Рильда, вы в порядке?!
Спотыкаясь, бегу к саням. Обхожу дерево и… застываю как вкопанная.
Рильда лежит в снегу, неестественно вывернув голову. Её открытые глаза невидяще смотрят в серое небо, на губах застыла струйка крови.
— Нет… — шепчу я, пятясь назад. — Нет-нет-нет...
Я просто застываю перед телом Рильды, не в силах отвести взгляд. Снег вокруг неё окрашен алым, и этот цвет кажется невозможно ярким на фоне серого зимнего дня. Тёмные волосы разметались по снегу, как чернильное пятно на белом листе. В застывших глазах отражается затянутое тучами небо — они словно стеклянные, неживые…
Сердце стучит где-то в горле, а температура вокруг будто падает градусов на двадцать вниз.
Это моя вина. Мысль вгрызается в сознание подобно ледяным клыкам.
