Поправив на плече ремешок тяжелого несессера, взял в руки черные сумки и направился к входу в подъезд.
Когда поднимался на свой этаж, выше по лестнице раздался странный шум, а затем ко мне под ноги скатился один из соседей-алкоголиков, вопя:
— Да не знаю я!.. Не знаю, кто это был!
А следом за ним, медленно ступая тяжелыми ботинками, спустился Роман, который, увидев меня, воскликнул:
— Он сам упал! Честно! Я только хотел задать пару вопросов, — продолжал оправдываться Роман, спускаясь по лестнице в белой майке и штанах. — А он попятился и вот…
Сосед, об которого я погнул термос, постанывая от боли, держался за ушибленные ребра. Встать он не встал, а подполз к стене подъезда и прислонился к ней спиной.
— В чем дело? — недоумевал я.
Спать хотелось дико, так что соображал посредственно.
— Да так, не обращай внимания, — отмахнулся Роман, подошел к пострадавшему и за грудки поднял его на ноги. — Не знаешь, говоришь?
— Да точно говорю, не знаю, — стонал он. — Подошли двое, стали вопросы задавать про Романа Копылова, а тут ты и вышел из такси.
— Ладно, живи пока, — отпустил парня Роман. — Целый хоть?
— Бывало и хуже. И я правда сам упал, — это он уже мне. — Я пойду, да?
— Иди, — пропустил его мимо себя мой друг.
М-да… Из одного цирка в другой попал!
— Так в чем дело-то, Ром? Кто о тебе спрашивал и зачем?
— Да… — опять отмахнулся он и пошел по лестнице домой. — Двое гастролеров каких-то. Явно не местная шпана. Да ты не парься, Макс, это по работе, скорее всего. Мало ли на полицию обиженных? Я не один раз всяких аристократов перепивших паковал. Ты-то где был? Полночь уже…
— Ходил за покупками.
— А… — протянул Роман, будто что-то понял, глядя на мои сумки.
Хотя, скорее всего, и правда понял. Что не хочет знать, о каких покупках речь.
Странно он себя ведет. Скрывает что-то. Из короткого разговора понял, что двое незнакомцев спрашивали у соседа про Романа, искали его. Видимо, друг погнался за ними, но упустил, иначе, чую, вопросы он задавал бы уже им. И они, скорее всего, падали бы не случайно.
Ладно, не хочет говорить — не надо, настаивать не буду. Придет время, сам все расскажет. Но на всякий случай я все же произнес, когда мы подошли к квартире:
— Дай знать, если что. Одного я тебя в беде не оставлю.
— Не парься. Не в первый и не в последний раз такое! — шутил он, открывая дверь.
Внутри стояла темень. Я шагнул и споткнулся о темную груду, чуть не улетев вперед. Раздался страшный грохот. Нащупал выключатель, и свет залил маленькую прихожую. Под ногами у меня рассыпались пакеты с валиками, кисточками, укатились рулоны обоев и банки краски, а впереди наискось перекрыли проход деревянные черенки.
— Роман? — тихо позвал соседа.
— Блин, забыл предупредить… Я тут прикупил всякого для ремонта завтра… Ты это, не споткнись, да?
— Пошел ты на фиг, Роман, — от всей души послал его и засмеялся.
Разобрав и разложив все покупки, умылся и приготовился ложиться спать. Укрепляющее зелье Elixir Muscularium как раз дошло до кондиции. Я слил медовую жидкость в маленькую склянку и лег в постель. Резко выдохнул и влил вонючий экстракт в глотку. Проглотил, зажав нос.
Elixir Muscularium — простое зелье, которое сделает мой организм чуточку крепче и выносливее. Правда, есть один нюанс при его использовании.
Если говорить коротко, проблема не в том, чтобы заснуть после его применения.
А в том, чтобы суметь проснуться.
Глава 9
Невысокий лысый мужчина поворошил угли в камине и сел в кресло рядом. Одет он был тепло, но рядом с огнем расстегнул пуговицы вязаного кардигана. Взмахнул рукой, и потоки воздуха, сорвавшиеся с кончиков пальцев, подняли бокал с янтарным напитком. Играя пальцами, мужчина заставил бокал несколько раз качнуться, чтобы напиток внутри раскрыл свой аромат, и только потом сделал глоток.
В дверь большого кабинета постучали, затем вошли двое мужчин. Те, кого он посылал следить за Романом Копыловым.
— Ну? — нетерпеливо спросил хозяин дома.
— Мы нашли его, господин Бурановский, — учтиво поклонился вошедший первым. От второго его отличал маленький нос пуговкой и большие пухлые губы. — Но он заметил нас, и нам пришлось прекратить слежку.
Граф Бурановский поморщился и тяжело вздохнул:
— Плохо, Михаил. Мы не должны его спугнуть. Вы уже выяснили личность того, второго парня, которого он встретил из шестого отделения в ту ночь?
— Нет, господин. Все свидетельства его пребывания в отделении были уничтожены. А сотрудники не помнят события последних шести часов. Словно этого парня никогда не существовало. Ни свидетелей, ничего.
— Ясно. — Бурановский продолжал сердито крутить в воздухе бокал, пока не опустил его обратно на столик. — Значит, этот полицейский Копылов — наша единственная ниточка. Выясните о нем все, что сможете. Когда поступил на службу, в каком отделении, где родился, с кем дружил, во сколько сказал первое слово. Вам все понятно?
— Да, господин, — отвечал все тот же слуга графа. — Прикажете возобновить слежку?
— Ну конечно! Только аккуратнее. Мне нужен друг этого Копылова. — Бурановский уже хотел отпустить своих людей, но вспомнил о еще одном вопросе. — Позовите ко мне Семена. Хочу знать, как отреагировала Торговая гильдия на смерть моего партнера.
— Да, господин, — двое поклонились графу и вышли.
Бурановский снова взмахнул пальцами и поднял бокал. Сосуд замер в нескольких сантиметрах над его ладонью. Продолжая двигать пальцами, граф заставил бокал перевернуться и пролить содержимое, но воздушные потоки играючи подхватили капли и стали жонглировать ими, не давая упасть напитку на кожу человека.
Граф делал это машинально. Следя за игрой капель и покачиванием бокала, он вспоминал тот вечер в полицейском отделении, розовый туман, после которого все вдруг сошли с ума, а спустя полчаса никто и не вспомнил об этом. Только эхом еще стоял крик одного из стражей порядка, что он какая-то Бастинда.
У него было много вопросов. Откуда взялся этот туман? Это Реликт того человека? Тогда почему он ничего об этом не слышал? Дворянских семей в Российской Империи не так много. А если не Реликт, тогда что? В любом случае обладание такой силой делу семьи Бурановских не повредит. Его мозг уже накинул несколько вариантов, как можно использовать такую способность.
Поэтому граф и хотел как можно больше узнать о том незнакомце. Но единственное, что он смог увидеть и запомнить, — старый кожаный несессер.
***
Роман с трудом разлепил веки. Голова гудела, словно он сам гудел всю ночь. Последние пару недель она болела все время: днем, ночью, во время сна и бодрствования. Боль просто меняла свою интенсивность. Роман связывал это с недосыпом из-за подготовки к экзамену. В любую свободную минуту он старался учить и повторять материал по криминалистике. Чтобы тот лучше усваивался, он даже купил специальные таблетки от «Воронов Фармацевтика» для памяти.
Помогают они или нет, станет ясно только на экзамене.
Сегодня голова болела особенно сильно. В районе затылка, внизу слева, Роман нащупал жгут спазмированных мышц под черепом, попытался его размять… Вроде даже полегчало — ненадолго.
Со вздохом он поднялся с постели, умылся и сварил кофе. Только опустошив большую кружку, почувствовал облегчение. Часы показывали четверть восьмого утра. Несколько дней назад они с Максом договорились, что Роман выходные посвятит подготовке к экзамену, а его друг — ремонту новой квартиры.
— Да, странные дела… — пробормотал Роман.
Исаев сильно изменился за последние две недели. Затвердел, словно глина на солнце. Вроде это был все тот же Макс, с которым они в родном захолустье по лужам прыгали, а вроде и нет. Эти его провалы в памяти… Впрочем, если учесть, что ему пришлось пережить совсем недавно…
Роман дошел до комнаты друга, осторожно заглянул внутрь. Макс еще спал. Роман чувствовал, что все еще должен друга всячески оберегать. Все-таки не каждый день теряешь сразу обоих родителей в автокатастрофе.
Поморщился, вспомнив, как друг сходил с ума от горя в первые дни: психовал, обвинял всех подряд, даже мать и отца, в том, что они виноваты. Копылов тряхнул головой, прогоняя неприятные воспоминания. Главное, что Макс все же пришел в себя. Кажется. Квартиру вон новую взял, дочку Листницкого зельями своими спас.
Он пошел на кухню, чтобы сварганить что-нибудь на завтрак. Но сперва принял холодный душ, потому что мигрень опять разбушевалась. Затем занялся второй порцией кофе и бутербродами с яйцом. Пытался повторить те тосты, которые готовила горячая подружка Макса. Вкусные они были. Снова принял таблетки для памяти — от них даже мигрень почти прошла.
В восемь пошел будить соседа, потому что сколько можно спать? Ремонт сам себя не сделает.
— Макс, пора вставать, — зашел Роман в его комнату. Тот мирно дрых на кровати. — Я подумал, и, пожалуй, помогу тебе с ремонтом, а вечером позанимаюсь. Так что давай поднимайся!
Копылов потряс друга за плечо, но Исаев никак не отреагировал. Даже дыхание не изменилось, осталось таким же размеренным и сонным.
— Макс! Вставай! — Роман сильнее дернул его плечо.
Никакой реакции. Только на спину откинулся и захрапел. Когда битье по щекам тоже не дало никакого результата, Роман забеспокоился.
— Не пили же вчера вроде… А спит, как мертвый.
Сказав это, он вдруг отметил необычайную бледность лица Исаева. Что-то с ним было не так. Роман заволновался, почувствовав, что надо срочно будить друга! Он стянул одеяло и взял на руки Макса, крякнув:
— Ты поднабрал, что ли? Когда успел?
Донес до ванны и окатил из душа ледяной водой.
***
— А-а-а… — резко втянул я воздух ртом и схватился за первое, что подвернулось под руку. Меня всего будто в огонь кинули, а мгновение спустя пришел холод.
Раскрыл глаза и увидел нависшего надо мной Романа с лейкой душа. Из нее мне на голову лилась ледяная вода, от которой сперло дыхание.
— Нет, ты точно поднабрал… — присвистнул друг, глядя на свою руку.
Оказывается, я рефлекторно вцепился в его предплечье. А такую его реакцию вызвали набухшие вены на моей руке и чуть лучше, чем раньше, очертившиеся жгуты мышц.
Elixir Muscularium подействовало. Ночью, пока я спал, все силы организма ушли на строительство новых мышечных волокон. Поэтому так тяжело после него проснуться. Не особо много волокон, на самом деле, потому что зелье простое и слабое. Где-то два-три процента наросло по всему организму.
А еще я ужасно хотел есть.
— Можно меня уже отпустить, — попросил Роман.
— Можно перестать меня поливать, — дрожащими губами ответил я.
Сосед выключил воду и подал мне полотенце, затем помог выбраться из ванны, потому что я был на грани голодного обморока и с трудом переставлял ноги.
— Что за фигня с тобой случилась, Макс? Весь бледный, трясет всего. Опять своими зельями баловался? Надышался чего?
— Хорошо потренировался вчера утром. Есть что пожрать?
— Хех, видимо, очень хорошо потренировался, раз аппетит такой, — хмыкнул Роман. — Пошли, поедим.
Яичные тосты Романа безнадежно подгорели. Но я все равно все съел. Шутка ли? Зелье почти все силы из меня высосало. Только утолив голод, смог говорить и думать о чем-то еще, кроме еды. Странно, что зелье так сильно на меня подействовало. Возможно, действительно сказалась нагрузка предыдущих дней, и у организма кончились последние резервы? Даже проснуться не смог.
Нет, не будь Романа, зелье бы меня не убило. Но отправить в коматозное состояние на несколько дней — легко. Хорошо, что у Исаева есть такой друг.
— Ладно, спасибо за еду, я пошел, — сказал я, вставая из-за стола.
— Куда? — глуповато спросил Роман, залпом допивая свой кофе.
Кстати, выглядел он что-то не ахти. Глаза впали, под ними залегли мешки, кожа бледная с восковым оттенком. Заболел, что ли?
— Как куда? Одеваться и за ремонт, — ответил ему. — Сегодня надо с полами разобраться, а завтра — поклеить новые обои.
— Отлично! Только меня подожди.
— В смысле? — жестом остановил друга. — Мы же договорились. Ты готовишься к экзамену, я работаю. А на твоем месте я бы еще и поспал. Все, разговор окончен.
Не глядя на Романа, прошествовал в свою комнату и переоделся. Подыскал в шкафу Исаева одежду попроще, взял старый респиратор, чтобы не надышаться лаком в замкнутом помещении. Респиратор был кожаным, со встроенными клапанами по бокам.
На выходе опять столкнулся с соседом. Упертый, блин.
— Роман, готовься спокойно к экзамену, — тихо, но твердо сказал одевавшемуся другу. — Сосредоточься на чем-то одном. А то ты и сам уже на живое пособие по криминалистике начинаешь походить.
— Да давай хоть вещи донести помогу! — уперся он, кивая на груду у входной двери. — Вон, гора целая стоит. Весь день таскать будешь. А я потом учиться. Честное полицейское!
— Ладно, — смилостивился я. Вещей и правда много было. — Но только это! А дальше — как договаривались…
Больше получаса мы с Романом перетаскивали вещи. Самой тяжелой оказалась шлифмашинка. И как он вчера ее домой затащил? Не понимаю. Сегодня мы поднимали ее вдвоем, и Рома просто потом обливался. С другом творилось что-то не то, но на все мои вопросы он отмахивался.
Когда закончили, я остался в квартире один. И передо мной лежал огромный фронт работ. Но глаза всегда боятся, а руки делают. Немного изменил план и решил сперва отодрать старые обои: пошел со скребком, вспарывая пожелтевшую бумагу и сдирая ее до основания. Так пролетело время до обеда. Закончив с обоями, которые отдирались легко и быстро, занялся полом.
Мелкая пыль забивала респиратор, от шума прибора звенело в ушах, но я улыбался. Меня вдруг пробрало чувство ностальгии, от которого губы сами в улыбку вытянулись. Вспомнил, как открывал свою первую алхимическую мастерскую. Также своими руками приводил в порядок старое, заброшенное помещение. Вся жизнь была впереди, и казалось, смогу горы свернуть, если захочу.
Горы я, конечно, не сворачивал. Но готовил зелья, которые давали достаточно для этого сил. Так что все равно считается.
Я и сейчас чувствовал, что все впереди и мне все по силам. Вот только доделаю свою лабораторию…
К вечеру старый паркет обрел новую жизнь. Светился свежим деревом, будто его только положили. Теперь нужно пропитать его морилкой, а затем лаком. Но сперва — ужин.
На улице пасмурное небо очистилось от туч и выглянуло малиновое солнце. Я открыл большое центральное окно и сел на подоконник, чтобы ужинать с видом на крыши маленьких домов впереди, залитых закатом. Вот только окно все время закрывалось обратно, норовя разбиться об мою голову. Тогда я вспомнил об одной штуке, которая хотела на мир посмотреть. Заодно спокойно поговорим без лишних глаз и ушей.
Конечно, с Морвиной я мог говорить и мысленно с тех пор, как стал ее Хозяином. Но мне больше нравилось по старинке. Ртом. Уж больно не хотелось слышать ее голос прямо у себя в голове.
