Руки до сих пор дрожали.
— Следующего раза не будет, не переживай, — не испугался угроз дракон. — А вот за эти слова не мешало бы тебе рот с мылом вымыть.
Как представила — так прямо и ощутила во рту гадкий вкус. У этого Аметистового наказания еще хуже, чем у мачехи!
— Только попробуй, и будешь бегать по всей Перламутрии меня искать, чтобы долг вернуть! — крикнула я.
Дракон мотнул головой.
— В дом иди к Савелию. Некогда мне сегодня этим заниматься, — проворчал, развернулся и пошел куда-то вглубь сада.
Испугался, наконец! Я усмехнулась. Так-то лучше. Но за то, что он сделал, — отомщу. Невольно опустила взгляд на кулак — а ящерица на месте! Смотрит хитренько так, будто ждет чего-то. Я подняла руку к глазам.
— Ну привет. Я Ива. Спасибо, что меня охраняешь… наверное, — сказала доброжелательно, но с осторожностью.
Если мне с этим гарантом теперь до самой свадьбы жить, то лучше нам подружиться. Ведь нельзя враждовать с рукой или ногой, а ящерица теперь такая же часть меня, как и они.
На ответ я не рассчитывала, но ящерица мне отчётливо подмигнула! Я вздрогнула и опустила руку. Надо будет хотя бы у того же Савелия об этих гарантах подробнее разузнать. Что они из себя представляют? Насколько разумны?
Проследовала к дому. Вечерело, и голые ноги начали мерзнуть. Вернулась той же дорогой, толкнула дверь и обнаружила, что в парадной меня уже ждут Савелий, крупная тетка с круглыми щеками, в кружевном белом чепце и в красном платье с передником, и еще две серые, как мыши, тетки — чуть моложе нарядной.
— А вот и Ива, подопечная владыки Аркхейна! — обрадовался Савелий, обращаясь к женщинам. — Принимай, Федосья. К завтраку чтобы Ива была отмыта и полна сил — придут мастерицы и учителя.
И поспешно скрылся, перекинув меня на помощниц по хозяйству. Я невольно спрятала руки за спину и поджала озябшие пальцы ног.
— Ой, деточка, продрогла совсем! — завопила крупная тетка, всплеснув руками. — Дашка, Дуська, ну чего застыли?! Хватайте ее скорее и в горячую купальню!
Две серые тетки — Дашка и Дуська, стало быть — кинулись ко мне, подхватили под руки и понесли бегом вглубь огромного дома. А Федосья шустро бежала впереди, как полководец перед войском. Такую суету развели, право слово! Как будто меня всю ночь отмывать придется. А я, между прочим, купаться люблю и каждый день обязательно в озере моюсь.
Ящерица, которая гарант, спасать меня от тёток не спешила. По всему видно, мне самой им объяснять придется, что я не кукла безвольная и со мной так нельзя.
Служанки кудахтали, как наши куры перед грозой. Никак не получалось слово вставить. Ну а когда они занесли меня в купальню, то ароматный пар, клубящийся над огромной и глубокой каменной чашей, примирил меня с суровой действительностью, и я решила пока не ругаться.
— Худенькая какая!
— Тебя не кормили, деточка?
— Голодная, наверное! — запричитали тетки на разные голоса, стянув с меня платье.
— Так, Дуся, беги к Терентию в кухню, скажи, я велела собрать на поднос всего самого вкусного, и неси его сюда. А ты, Даша, беги за целительским набором — надо коленки сбитые и синяки девочке поубирать, — распорядилась Федосья, сдвинув брови, и, как только ее помощницы умчались, спросила меня: — С тобой плохо обращались, да, Ивушка?
И такой у нее голос был жалостливый, что мне аж самой себя обнять захотелось. Хотя... Я не могла сказать, что меня дома прямо-таки сильно обижали. Бабушка не позволяла мачехе палку перегибать, да и я всегда платила обидчикам той же монетой. Но на глаза все же навернулись слезы. Может, потому что раньше никто ни единого разочка со мной таким тоном не говорил?
— Да нет, тетя Федосья, не обижали меня, — всхлипнув, неожиданно для себя сказала я честно. — Просто я всем, кроме бабушки, дома очень сильно мешала, меня никто не любил, а я платила тем же. Портила жизнь изо всех сил. Аж коленки сбила и синяков себе наставила, когда полезла на дерево, чтобы мачехе под подушку лягушек засунуть.
Федосья разинула рот и два раза моргнула.
— Ты же девушка, Ива. Не стыдно тебе? — спросила без осуждения, с чистым любопытством.
Я задумалась ненадолго и мотнула головой:
— Нет. Вообще не стыдно. Мне было бы очень стыдно и даже ночью не спалось бы, если бы я этого не сделала. Она ведь специально мое нарядное платье изорвала, а не ветром его с веревки унесло и о камни побило. А мне его бабушка только подарила, я его всего раз на ярмарку и надевала.
Федосья вдруг протянула руку и погладила меня по голове:
— Ничего-ничего, милая, здесь у тебя будет много платьев, и никто тебя никогда не обидит. Полезай скорее в купель. Сейчас намоемся, поужинаем — и ляжешь спать. Отдохнешь, а завтра проснешься другим человеком.
К горлу подступил ком, и я поспешила запрыгнуть в воду, чтобы уйти в нее с головой. Слова доброй женщины всколыхнули во мне целую бурю эмоций.
Бабушка как-то раз, давно, лет десять назад, ругалась на мачеху, а я подслушивала. Мачеха тогда меня отлупила крапивой и поставила в угол на горох за то, что я отвязала всех лошадей и выпустила гулять на воле. Так вот, бабуля с гороха меня сняла, волдыри обработала и отправила в свою комнату. Но я не сразу ушла и услышала, как она сказала мачехе:
— Ты круглая дура, Машка, раз не понимаешь, что нельзя будить в Иванне то, что в ней очень глубоко спрятали! Пережмешь — и вырвется из нее совсем другой человек! Тогда и тебе, и всем нам не поздоровится.
— Я ненавижу эту приблуду! — прошипела на это мачеха.
А бабушка ей ответила:
— Ненавидь на здоровье, но терпи! И молись, чтобы она как можно дольше взрослела!
Я потом у бабули спросила, почему она разрешила мачехе меня ненавидеть, а она на меня за то, что подслушивала, единственный раз в моей жизни очень сильно осерчала и не разговаривала два дня. Я так расстроилась, что больше никогда к тому разговору не возвращалась.
Но почему-то сейчас эти бабушкины слова всплыли в голове, как будто они очень важны. Что значит совсем другой человек? Например, такой, как моя сестра Лизавета? Она в свои двадцать лет интересуется модными фасонами, дорогими тканями, украшениями и красавцами-драконами. Я видела, как она читала столичную газету и томно вздыхала, разглядывая изображения богатых холостяков. Ходила Лиза в последние годы всегда медленно и плавно. Не забывала на солнце прятаться под зонтик. Лицо постоянно делала надменное и брезгливое, как будто ей противно по родному дому и двору гулять. А мне она любила рассказать, что у меня в голове мозгов не хватает, поэтому я в свои девятнадцать лет веду себя, как неуправляемый мальчишка-подросток. А вдруг я завтра Лизкой проснусь?! Нет, не хочу!
Вынырнула из воды и тут же попала к Федосье, Дарье и Дусе. Они в шесть рук принялись меня намывать, расчесывать, вытирать, мазать всякими кремами, кормить, одевать и укладывать на кровать. Я даже не пикнула ни разу! А пышная перина, воздушное одеяло и мягкие подушки стали мне за мою кротость наградой.
Но когда служанки погасили свет и вышли из комнаты, оставив меня одну, к глазам опять подступили слезы. Я остро почувствовала свое одиночество, и что больше никогда не увижу бабушку, и мое любимое озеро тоже... И не узнаю, сколько Альма родит щенков…
Я тихонько завыла… И тут же очнулась ящерка! Она пробежалась по руке, через грудь спустилась на живот, потом ниже, на левую ногу, обежала ее и давай скрестись на внутренней стороне бедра! Так щекотно, что я расхохоталась и села. Откинула одеяло, чтобы строго посмотреть ей в глаза и объяснить, что так я не усну. Но когда задрала ночную сорочку и глянула туда, где она копошилась, у меня все внутри обмерло и дыханье спёрло! Кожа в том месте светилась бледным перламутровым пятачком в форме чешуйки!
Глава 4
Аркхейн Аметистовый
Для приятного времяпровождения в компании Власты Морганитовой не осталось никаких возможностей. Но и торчать дома я не собирался. Появление Иванны выбило меня из колеи уже почти вошедшей в привычку роскошной жизни. В последний год я вставал поздно. Не на рассвете, как во время командования гарнизоном, а поздним утром. Умывался и поднимался на крышу, чтобы полетать перед завтраком. Делал круг над столицей и возвращался. После завтрака занимался делами, принимал посетителей, выезжал на встречи. Обедал обычно в ресторане с кем-то из бизнес-партнеров. Возвращался домой, еще немного работал, а потом шел в тренировочный зал размяться и разогнать магию. После плавал в бассейне, приводил себя в порядок.
После наступало время развлечений. Иногда я ехал в гости, на бал или прием. Иногда приглашал к себе какую-нибудь приятную особу. Бывало, мчался в клуб и проводил время за азартными играми. Любил посетить театр или варьете. По выходным пропадал на скачках, гонках или турнирных сражениях. В общем, жил не тужил и ни от кого не зависел…
…пока не обзавелся чужим долгом жизни.
Теперь можно забыть о праздности — до тех пор, пока девчонку замуж не выдам. Я просто не смогу пустить на самотек ее подготовку к сезону, потому что она — тяжелый случай. Боюсь, понадобится строгий контроль и непосредственное участие. Это раздражало и требовало выяснить, за что мой отец так задолжал. А еще — почему дочь барона такая дикарка? Мое драконье чутьё буквально вопило о том, что с Ивой все не так просто. Что для начала стоит узнать, кто ее мать и почему она подкинула дочку отцу.
Но первым делом я отправился к правой руке и лучшему другу отца — старому пройдохе Дерику Метистовому. Вторая по силе ветвь рода в фамилии лишалась всего одного слога и очень часто имела в клане равнозначный вес с главной ветвью. Так было при моем отце. Но не при мне. С Дериком я с детства не ладил, но тут пришлось переступить через себя и явиться в его дом без приглашения.
— Чем обязан, глава? — проскрипел старик, выйдя ко мне.
Выглядел он в свои сто пятьдесят вполне неплохо для того, у кого нет возможности совершать полный оборот в ящера. Менять ипостась и летать могут только главные ветви кланов.
— Хочу кое-что выяснить про отца. Уделишь мне время?
Дерик устало вздохнул и развёл руками:
— Аркхейн, я тебе уже все рассказал. Я правда не имею понятия, куда делся твой отец. Он просто вышел из клуба в тот вечер и исчез. Про свои планы он мне не рассказывал. Поверь, я сам себе места не нахожу все эти годы. Ругаю, что остался тогда за столом сыграть ещё одну партию. Но кто знал, что высшему дракону с двумя ипостасями может что-то угрожать прямо в центре столицы?!
— Я не об этом, — поспешил прояснить я. — Сегодня меня интересуют дела почти двадцатилетней давности. Что ты знаешь о долге жизни моего отца перед Агриппой Шелест?
Кажется, Дерик побледнел и пошатнулся.
— Старая ведьма до сих пор жива и явилась требовать долг к тебе?! — воскликнул с возмущением.
Мое любопытство подскочило на новый уровень.
— Может, присядем? Предчувствую долгий и увлекательный рассказ, — вкрадчиво предложил я и даже расщедрился на улыбку.
— Нечего там рассказывать! — неожиданно резко ответил друг отца. — Отдай ей то, что она просит, и не копайся в деталях. Это не та история, которую нужно ворошить.
Любопытство сменилось раздражением.
— Сядь и расскажи все, что знаешь! — рявкнул я и первый уселся в кресло. — Я твой глава, и это мой приказ. Разумеется, я отдам отцовский долг, но я хочу знать, за что страдаю.
Дерик нехотя опустился в кресло напротив.
— Страдаешь? Старуха попросила что-то причиняющее тебе страдание? Надеюсь, она не выжила из ума и не прочит тебя в свои любовники?
Я закашлялся. Вот за то, что Дерик все сводил к любовным похождениям, безрассудным заварушкам и лихим пирушкам, я его и недолюбливал. Это он вечно тянул куда-то отца, и именно из-за него моя мать вернулась в свой клан, когда мне было всего десять.
— По-моему, это ты из ума выжил с такими предположениями, — сказал я, сверля старика тяжелым взглядом. — Ну так я жду подробностей. Не тяни.
Дерик поморщился, помолчал и медленно, словно ему что-то мешало говорить, процедил:
— Это касается старого конфликта с Жемчужными драконами. Твой отец его тогда погасил, и только благодаря ему не случилось войны между нашими странами. Агриппа ему в этом помогла. Подробностей я не знаю. Твой отец меня в них не посвящал. Говорил, что меньше буду знать, крепче буду спать.
Перед глазами встала пожилая женщина с младенцем на руках, и будто по наитию я уточнил:
— Там был каким-то образом замешан ребенок?
Дерик вскинул на меня острый взгляд и поджал губы.
— Не имею понятия, — заявил холодно. — Поговаривали, что Жемчужные потеряли тогда младенца, но не думаешь же ты, что твой отец и болотная ведьма его убили? Я в это никогда не поверю!
И я, видя такую реакцию старика, четко понял, что да — ребенок там точно фигурировал.
Стало не по себе.
Глава 5
Утром я проснулась злющая, как дракон, у которого лиходеи обнесли сокровищницу. А все из-за ящерицы противной!
Я, когда в темноте вчера чешуйку увидела, так обрадовалась! И, чтобы ею полюбоваться, слетела с кровати, зажгла светильник… а чешуйки нет! Уж я и терла кожу изо всех сил в том месте, и ногтем скребла, и перед зеркалом изворачивалась, задрав сорочку, чтобы глянуть — может, чешуйка куда-то на спину убежала? Нет! Больше ничего, нигде, ни разочка не блеснуло.
Я потушила свет, забралась под одеяло, но сна не осталось ни в одном глазу. Сначала я ругалась на глупого гаранта за несмешную шутку, потом поплакала из-за жалости к себе, а потом представляла, как отомщу Аметистовому. Это же его сущность мне такое устроила! И сон наконец меня сморил, когда мысли унеслись в фантазии о том, что бы я делала, если бы чешуя у меня и вправду была.
И такой сон был удивительный! Я ходила в нем по дивному дворцу важная, в платье еще красивее, чем у драконицы Власты, и чувствовала себя сильной, свободной и счастливой! Всякие люди мне кланялись и улыбались, а бабушка смотрела сверху и одобрительно кивала.
Конечно же, пробуждение от такого сна мне не понравилось. Но люди не могут залечь в спячку, как медведи, поэтому, когда в спальню вошла Дарья и бодрым голосом пожелала мне доброго утра, пришлось открыть глаза.
— Никакое оно не доброе, — пробурчала я, садясь.
— Что случилось, юная госпожа? Перинка жесткая?! Из окна дуло?! Ох, беда! Савелий приказал, чтобы вы утром были отдохнувшей! — запаниковала служанка.
И мне вдруг стало стыдно. А что, если противный Савелий накажет добрых женщин, которые всё-всё сделали, чтобы мне было хорошо, из-за моего настроения? Я даже впервые в жизни за кого-то из посторонних людей испугалась! Постаралась сделать милое лицо и спрыгнула с высокой кровати на пол.
— Шучу я так, — поспешила исправиться. — Просто утром у меня плохо получается это делать. Прости, Дарья, больше не буду.
Горничная расцвела улыбкой и прямо на глазах превратилась из серой мыши в очень даже симпатичную женщину.
— Ну и слава Заступнице! — с облегчением выдохнула. — Тогда сейчас умоемся, оденемся и пойдем завтракать. А потом мерки быстро снимем и отправимся с учителями знакомиться!
Я себе в этот момент поклялась, что сделаю все, чтобы Дарью, Федосью и Дусю не огорчать — нельзя ссориться с теми, кто к тебе с таким добром относится.
Но это я тогда еще просто не знала, что меня ждет…
Умывание с одеванием прошли хорошо. Я даже убедила Дарью, что сама с этим справлюсь, хотя вода в трубах тут грелась мудрёными артефактами, а новое платье, которое мне выдали, застёгивалось на множество мелких пуговиц. Оно было красным и подозрительно походило на то, в котором ходила Федосья, но его явно за ночь перешили на мой размер. А вот во время завтрака в огромной столовой начались испытания. И вовсе не потому, что рядом с моей тарелкой лежала куча ложек, вилок и разных ножей, а потому что за столом меня ждал Аметистовый.
— Доброе утро, Иванна, — сказал он вроде бы дружелюбно, но так внимательно меня осмотрел, что захотелось поправить волосы и проверить, не заправила ли я платье в трусы.
— Доброе утро, — ответила я осторожно и села на краешек стула.
— Скажи, а ты похожа на отца? — вдруг спросил он.
Я моргнула и прищурила глаз.
— А вы зачем спрашиваете? Сплетни собирали? — уточнила подозрительно. — Так вот: все врут! Бабушка приглашала мага, и он подтвердил наше с отцом родство. Так что не выйдет меня безродным найденышем сделать!
Мачеха пыталась! Я совсем не похожа на отца ни лицом, ни мастью. И на бабушку тоже. Она говорила, что я просто в материнскую породу пошла.
Дракон нахмурился и постучал длинными пальцами по столу.
— А про мать свою что-то знаешь?
Я поджала губы. Ничего я о ней не знаю и знать не хочу! Зачем мне знать про женщину, которая меня бросила?
