Я поднялся и собрался идти к выходу, когда начальник охраны прокашлялся и спросил:
– Сколько у тебя людей, Сергей?
Вопрос прозвучал слишком быстро, словно Андрей Викторович ждал подходящего момента, чтобы его задать. Значит, рассказ про Маяк был для него не одной только любезностью. Он уже прикидывал, сколько человек может прийти следом за нами.
– Достаточно, – я не стал врать. – Есть женщины, дети и раненые.
Андрей Викторович едва заметно кивнул. Вот теперь интерес в его взгляде стал понятнее. Ему были нужны не мы трое. Его заинтересовала вся группа.
– Тогда просчитайте состав заранее. На пункте так будет быстрее. Правила одинаковые для всех, размер группы на них не влияет.
Андрей Викторович тоже поднялся и даже протянул мне руку. Я пожал, но прежде чем отпустить его руку, уточнил:
– Хорошо. Допустим, количество людей на шесть ровно не делится. Что происходит с остатком?
– Делите группу шестёрками по той схеме, которую мы сейчас обсудили. Кто остаётся сверху, закрывает свой проход отдельно: пятьдесят пригодных молчунов или ещё пятеро живых, – повторил он. – Правила общие для всех.
Я не спешил отпускать руку.
– Допустим, пятеро приходят со мной добровольно. На приёмном пункте они заявляют, что сами решили идти, товаром себя не считают. Это что-то меняет?
Андрей Викторович усмехнулся.
– Можете заранее расписку друг другу написать, если настроение есть. Для нас ничего не меняется. Ты закрываешь свой проход пятерыми, они проходят регистрацию и после этого отвечают за себя сами. Остальное приёмному пункту обычно неинтересно.
Вопросы у меня ещё были, и я бы их даже с удовольствием задал. Например, если Маяку настолько были важны люди, то какая к чертям собачьим разница – придёт их пятеро или трое? Значит, либо Андрей Викторович чего-то мне недоговаривал, либо смысл этого правила вообще заключался не в количестве людей.
Однако мой собеседник явно собирался заканчивать наш занимательный разговор.
– Думаю, на приёмный пункт вам сейчас уже нет смысла идти. Всё необходимое вы знаете, – заключил Андрей Викторович и освободил руку.
Он посмотрел на бойца у двери.
– Камил, выведите их за периметр. Оружие отдайте уже снаружи, незаряженным.
– Погоди, Андрей Викторович, – остановил я его.
Начальник охраны посмотрел на меня с явным вопросом.
– Ты сам спросил, сколько у меня людей. Там женщины, дети, раненые. Если я решу привести их сюда, хотелось бы сначала понять, куда именно я их веду.
– Что именно ты хочешь понять?
– Покажи обычную часть Маяка. Где люди живут, откуда берут воду, куда несут раненых, чем кормят. В ваши закрытые сектора я больше лезть не собираюсь.
Андрей Викторович несколько секунд смотрел на меня, потом перевёл взгляд на Ломова.
– Экскурсий у нас вообще-то не проводят.
– Тогда считай это осмотром перед приёмом, – предложил я. – Ты говоришь, что вам нужны люди. Я своих за ворота вслепую не поведу.
Вот теперь он задумался. Взгляд снова скользнул по мне, потом по Элине и Ломову.
– Сколько человек, говоришь, у тебя?
– Я этого не говорил.
Андрей Викторович усмехнулся.
– Правильно. Ладно. Всё равно пойдём через жилую часть. Покажу воду, медпункт, столовую и один из жилых корпусов. Этого хватит?
– Для начала – вполне.
Андрей Викторович встал из-за стола, открыл дверь и пропустил охранника вперёд, после чего обернулся ко мне и кивком велел выходить.
Ломов поднялся осторожно, опираясь на край стола. Элина сразу подошла ближе на случай, если нога его подведёт. Я подождал, пока он выпрямится, и вышел в коридор следом за Андреем Викторовичем.
Нас вывели из охранки через другой коридор. Андрей Викторович пошёл впереди вместе с одним из охранников, второй держался чуть позади, подстраиваясь под скорость Ломова. Тот после перевязки и обезбола шагал заметно увереннее, хотя больную ногу всё равно берёг и время от времени касался ладонью стены. Я шёл рядом с Элиной и снова запоминал дорогу, насколько это вообще получалось среди одинаковых переходов, лестниц и кирпичных корпусов.
Через несколько минут техническая часть закончилась. Охранник открыл тяжёлую дверь, и мы вышли в широкий двор. Здесь уже попадались обычные люди, причём довольно много. Возле больших пластиковых баков, которые мы уже видели ранее, люди набирали воду.
Элина огляделась и замедлила шаг, поравнявшись со мной.
– Смотри, у них электричество по корпусам разведено. И баки, похоже, постоянно наполняют, потому что люди воду набирают спокойно, очереди возле кранов почти нет. У нас половина дня уходила только на то, чтобы посчитать остатки и решить, кому сколько выдавать.
Говорила она негромко, чтобы остальные не услышали.
– Вижу, – так же тихо ответил я.
Я ничего больше не сказал. Теперь оставалось смотреть и запоминать. Андрей Викторович демонстрировал мне Маяк именно с той стороны, с которой хотел его показать, а меня интересовало прежде всего то, что он предпочёл бы оставить за кадром.
Глава 3
Тут из бокового проезда медленно выкатилась санитарная «Газель». Водитель остановил её возле одноэтажного корпуса, оттуда сразу выбежали двое в медицинских жилетах и подкатили каталку. В кузове лежал мужчина с перебинтованной грудью, рядом сидела женщина и держала пакет с раствором выше его головы.
Ломов тоже проводил машину взглядом, после чего осторожно переставил ногу. Укол, который ему сделали совсем недавно, явно начинал действовать в полную силу, и двигался он теперь заметно свободнее, хотя наступать на раненую ногу всё равно старался как можно меньше. Повязку ему здесь уже поменяли, рану обработали. Одного этого вполне хватало, чтобы понять уровень местной медицины. Инна Павловна в наших гаражах творила чудеса из того, что попадалось под руку, однако здесь имелись нормальные лекарства, инструменты и люди, которые могли заниматься ранеными постоянно.
Тем временем возле медицинского корпуса началась привычная, очевидно, для этого места суета. Мужчину из «Газели» переложили на каталку и сразу повезли внутрь, женщина с пакетом раствора почти бежала рядом, стараясь держать руку выше. Один из встретивших машину медиков задержался возле водителя и быстро спросил, где их зацепило. Тот назвал какую-то улицу возле старой развязки и добавил, что остальные вернулись своим ходом.
– Опять на север полезли? – спросил медик, нахмурившись.
– А куда деваться? На складе половину нужного ещё в прошлый раз оставили, – отозвался водитель. – Сегодня хотели закончить, зато нарвались на целую стаю.
Разговор закончился так же быстро, как начался. Медик побежал вслед за каталкой, водитель захлопнул задние двери и переставил машину ближе к стене, освобождая проезд. Никто вокруг особенно не удивлялся происходящему, словно раненый с вылазки был делом обычным, давно превратившимся здесь в обычную часть рабочего дня.
Андрей Викторович проводил «Газель» взглядом и уже после этого бросил одному из своих охранников:
– Витьку цепанули.
– Третий за последние два дня, – невозмутимо пожал плечами тот. – Ну, Андрей Викторович, за забор ходить – это вам не на Гавайях под южным солнцем жопу греть.
Второй охранник захихикал, а я отметил совсем другое. Люди Маяка, судя по всему, регулярно ходили наружу, причём вылазки явно не ограничивались ближайшими зданиями. Значит, красивые рассказы о запасах внутри стоило воспринимать с поправкой. Какими бы серьёзными эти запасы ни были, Маяк продолжал жить за счёт окружающего города и платил за это потерями.
Ломов, похоже, пришёл примерно к тем же выводам, хотя интересовало его сейчас другое. Он ещё раз посмотрел на медицинский корпус, пошевелил ногой и довольно усмехнулся.
– Вот теперь можешь хотя бы признать, что про Маяк я тебе не сказки рассказывал. Медики есть, вода есть, охрана есть, люди живут. Мне, вон, ногу за двадцать минут сделали. Я тебе именно это ещё в гаражах говорил.
Я промолчал, поскольку спорить с очевидным смысла не видел. Маяк действительно работал, причём работал гораздо лучше, чем я ожидал увидеть после рассказов Ломова. Вопрос заключался в том, какой ценой всё это здесь поддерживали и насколько много из происходящего нам пока предпочитали не показывать.
Людей тут было действительно много. Причём помимо взрослых встречались и дети. Возле стены две девочки играли пластиковыми крышками от бутылок, выкладывая из них какие-то фигуры. Рядом женщина латала куртку, время от времени поглядывая на детей. Чуть дальше мужчина катил тележку с мешками, а подросток помогал ему придерживать верхний ряд.
Возле двери одного из одноэтажных зданий спорили двое мужиков, и, судя по тому, как один размахивал куском кабеля, предмет разговора касался местной электрики.
Элина некоторое время рассматривала двор, потом тихо заговорила:
– Знаешь, Серёж, после наших гаражей это всё выглядит странно. У нас человек с ведром воды – уже событие, потому что сначала надо найти воду, потом принести, потом ещё решить, сколько можно её потратить. А тут женщина бельё развесила и спокойно занимается своими делами.
Она так всё это говорила, словно испытала настоящий культурный шок, и я прекрасно понимал её ощущения. За последние недели мы успели привыкнуть считать воду литрами и глотками, экономить каждую таблетку и радоваться работающей лампочке почти как празднику. Оказалось, что обратная к привычному миру дорога существует тоже: достаточно увидеть женщину, спокойно развешивающую бельё, чтобы внезапно вспомнить, насколько ненормальной стала наша собственная жизнь.
– Для наших это будет иметь значение. Особенно для Инны Павловны и тех, кто у неё сейчас лежит, – продолжила Элина. – Для детей тоже… всё это так… так необычно.
Я посмотрел на девочек у стены. Одна как раз отобрала у второй красную крышку, получила порцию возмущённого шёпота и тут же поменяла её на две зелёных.
– Сначала поймём, что тут реально происходит, а уже потом будем решать, где кому гулять, – ответил я. – Я пока вижу работающий лагерь и много охраны.
Элина кивнула. Она прекрасно понимала, о чём я говорил. Где-то за несколькими корпусами находился В-7, а под крышей одного из зданий был спрятан бетонный бассейн с тварью, которой Белые совсем недавно скармливали молчуна. Двор с довольными детьми от этого факта, конечно, никуда не исчезал, и всё же.
Андрей Викторович всё это время внимательно наблюдал за нашей реакцией. Сами же жители лагеря особого внимания на нас не обращали. Да, отводили взгляд, заговорить не пытались. Но ничего удивительного в этом не было – всё-таки мы сейчас не на курорте, а на предполагаемом и довольно небольшом островке безопасности во время конца света.
Мы дошли до ещё одного забора, на этот раз из металлической сетки. Что было за этой сеткой, увидеть не получалось, потому что она была завешена плотным брезентом. Но начальник охраны дальше нас не повёл. Остановился у ворот, скрестил руки на груди и повернулся к нам.
Я уже собирался спросить, что там, когда из-за брезента донёсся короткий металлический грохот. Через несколько секунд звук повторился, будто внутри большого ангара тяжёлая железная конструкция ударилась о направляющую, а следом можно было заметить низкий ровный гул. Ломов почти не обратил на всё это внимания, зато Элина сразу повернула голову в сторону забора.
Здесь гул звучал значительно тише, чем в испытательном корпусе В-7, временами почти теряясь среди генераторов, голосов и работающей техники, но спутать его я уже не мог. Именно такой звук сопровождал работу установки, от которой молчуны в клетках теряли способность нормально двигаться. По выражению лица Элины было понятно, что она тоже узнала его и вспомнила тот самый бассейн.
Я посмотрел на верх брезентового полотна. За ним виднелись только крыши нескольких корпусов и верхушка металлической конструкции, похожей на крановую ферму. Затем гул оборвался, после чего где-то внутри послышались несколько человеческих голосов. Слов разобрать не удалось.
Андрей Викторович всё это время наблюдал за нами и, конечно, заметил нашу реакцию.
– Что-то заинтересовало? – спросил он.
– Звук знакомый, – ответил я. – У вас здесь какое-то акустическое оборудование работает?
По его лицу ничего нельзя было прочесть, хотя пауза перед ответом получилась чуть длиннее обычной.
– Здесь много чего работает. До всего этого комплекс занимался акустическими системами, часть оборудования сохранилась, кое-что сейчас используем для своих нужд.
Объяснение выглядело достаточно правдоподобно. Особенно для человека, который не провёл сегодняшнее утро внутри В-7 и не видел, что именно происходило с молчунами после включения этого оборудования.
– Полезная вещь, наверное, – заметил я.
– Сейчас любое работающее оборудование – полезная вещь.
Мы несколько секунд смотрели друг на друга. Андрей Викторович прекрасно умел держать лицо, поэтому определить, понял ли он, сколько именно нам удалось увидеть в секторе, было невозможно. Может быть, он действительно ничего не знал и просто проверял реакцию. Или охрана уже успела осмотреть В-7 и обнаружить следы нашего присутствия. Пока гадать можно было сколько угодно.
За брезентом опять что-то тяжело ударило о металл, после чего гул появился на несколько секунд и снова затих. Андрей Викторович даже не обернулся на звук.
– Ну что, господа хорошие, ваши впечатления? – спросил он, словно предыдущего разговора про оборудование вообще не было.
– Самые благоприятные, – заверил я. – Но было бы здорово попасть именно внутрь Маяка.
Андрей Викторович медленно покачал головой.
– Дальше пройти не получится. У нас внешний карантин. Первые сутки все новые люди проводят здесь, а внутрь проходят только после проверки и выполнения условий, – пояснил он.
Я ещё раз осмотрел палатки и людей перед решётчатым забором. Значит, часть из них появилась здесь только сегодня, а остальные могли торчать на внешнем периметре сколько угодно, пока не выполнят условия Маяка. Сама идея карантина выглядела вполне разумно. Мы до сих пор толком не понимали, как распространяется вся эта зараза, и я на месте здешних точно так же не стал бы пускать незнакомого человека сразу за основной периметр.
– Так что без обид, ребята, но здесь действуют свои правила, – продолжил Андрей Викторович. – Мы до конца не понимаем, с чем имеем дело, поэтому рисковать несколькими сотнями человек ради чьего-то удобства не собираемся.
– Тут спорить не с чем, – согласилась Элина.
– Именно, – хмыкнул Андрей Викторович. – Так что здесь вы можете осматриваться сколько душе угодно, но внутрь пока ни-ни.
Нас окружали несколько палаток, длинный навес, стоянка транспорта и площадка возле ворот. У стола сидели двое сотрудников, перед ними стояла семья с рюкзаками. Чуть в стороне мужчина в грязной одежде пил воду из одноразового стаканчика, а рядом женщина кормила малыша.
Семья возле стола состояла из мужчины лет сорока, женщины заметно моложе и двух пацанов, младшему из которых было на вид лет шесть. Возле их ног лежали четыре рюкзака, пара хозяйственных сумок и пластиковая канистра. Судя по одежде и общей измученности, сюда они добрались далеко не из соседнего квартала.
Один из сотрудников сверился с лежавшей перед ним тетрадью, нашёл нужную строчку и провёл пальцем по нескольким цифрам.
– На сегодняшний день за вами сто пятьдесят три, – сообщил он. – Вас четверо, значит, нужно двести.
Мужчина тяжело вздохнул и потёр ладонью заросший подбородок.
– Мы вчера ещё один гараж нашли, но там всего девять было. Дальше идти уже некуда, жена с детьми здесь четвёртый день сидит, а я один по району мотаюсь.
– Троих можно провести сегодня, – предложил сотрудник. – Сто пятьдесят закрыты, ещё три пойдут в остаток. На четвёртого потом доберёте.
Мужчина сразу посмотрел на жену. Та прижала младшего мальчика к себе и едва заметно покачала головой.
– Нет, – решил он. – Вместе пришли, вместе и зайдём. Сколько, говорите, осталось?
– Сорок семь молчунов. Или переходите на второй вариант, если вам так быстрее.
Мужчина несколько секунд молчал, после чего выражение его лица заметно изменилось.
– Живых я сюда таскать не буду.
Сотрудник пожал плечами, словно подобный ответ слышал уже много раз.
