– Никто не заставляет. Тогда сорок семь молчунов, и вопрос закрыт. Пока семья остаётся на внешнем периметре, воду получите, место у вас есть. Карантин вы уже прошли, поэтому доберёте норму – оформляем всех четверых и заходите внутрь.
Мужчина кивнул, забрал со стола какую-то бумажку и вернулся к жене. Старший мальчик сразу поднял один из рюкзаков, после чего вся семья медленно направилась к палаткам.
Я проводил их взглядом. Вот теперь условия Маяка переставали быть абстрактным рассказом Ломова или даже здешнего безопасника. Четыре человека стоили здесь двух сотен молчунов, а если очень хотелось ускорить процесс, существовал другой курс – пять живых за одного. Причём мужчина за столом произнёс всё это с такой будничностью, словно речь шла о мешках цемента.
Андрей Викторович заметил мой интерес и остановился рядом.
– Что-то не нравится?
– Пять живых за человека мне с самого начала не нравились.
Он посмотрел вслед уходящей семье и спокойно пожал плечами.
– Поэтому никто не заставляет выбирать этот вариант. Молчунов принимаем точно так же.
– А откуда у человека возьмутся пять живых, которых он может вам отдать, ты предпочитаешь не спрашивать?
Андрей Викторович повернулся ко мне. На этот раз прежней добродушной улыбки на его лице уже не было.
– Я предпочитаю не спрашивать людей о том, что происходило с ними до наших ворот, пока это не касается безопасности Маяка. У тебя в группе свои правила, у нас свои, и каждому новому человеку условия называют заранее.
Спорить дальше смысла не было. По крайней мере, теперь я увидел систему в действии. Оставалось понять, что происходило с теми, кто необходимые пятьдесят молчунов быстро собрать не мог.
Ломов заметил, куда я смотрю.
– Вот про это я тебе и говорил. Тут можно жить. Понятно, что рай никто не обещал, зато ночью возле твоего гаража створку молчуны не грызут и Кривцов в гости не приходит.
– Давай ты пока не будешь продавать мне экскурсионный тур, – ответил я. – У меня есть глаза.
Он довольно улыбнулся и больше тему не развивал.
Формально разговаривать с теми, кто находился на карантине, нам никто не запрещал, однако желания общаться с посторонними те явно не проявляли. Большинство просто занималось своими делами, а стоило кому-нибудь из нас задержать на них взгляд, как человек почти сразу находил себе особенно важное занятие в противоположной стороне.
Элина некоторое время наблюдала за женщиной, которая сидела возле стены и латала детскую куртку, потом всё-таки подошла ближе и присела возле неё на корточки.
– Извините, а вы давно здесь ждёте? – спросила Элина.
Женщина подняла глаза, несколько секунд рассматривала её, после чего снова вернулась к куртке.
– Четвёртый день уже.
– А Андрей Викторович сказал, что карантин всего сутки.
– Карантин-то сутки. Мы его уже прошли, только условия пока не закрыли. Муж добирает, поэтому мы всё ещё здесь.
Элина невольно посмотрела на девочек возле стены, одна из которых продолжала увлечённо выкладывать из крышек какой-то узор.
– И как здесь вообще?
На этот раз ответ появился после небольшой паузы.
– Живём. Кормят нормально, вода есть, ночью спокойно.
– А дальше за этим забором уже сам Маяк?
Женщина слегка повернула голову в сторону брезента. Мне показалось, что она сейчас что-то добавит, поскольку игла замерла у неё между пальцами. В этот момент по дорожке прошёл один из охранников. Он просто нёс две пластиковые канистры и разговаривал со своим напарником, даже головы в нашу сторону не повернул, однако женщина сразу углубилась в шитьё.
– Вам Андрей Викторович всё расскажет, – произнесла она уже гораздо суше.
Элина удивлённо посмотрела на неё.
– Я просто спросила…
– Девушка, я услышала вопрос. Вам лучше у начальства спрашивать, если интересно.
В её голосе раздражения почти не было. Скорее звучало желание закончить разговор как можно быстрее, причём появилось оно слишком резко, чтобы списать всё на обычную неприязнь к незнакомцам.
Элина поднялась и вернулась ко мне. Когда мы отошли на несколько шагов, она тихо заметила:
– Странная какая-то.
– Возможно, просто осторожная. Здесь и сейчас осторожность неплохо помогает доживать до следующего утра.
Я сказал это прежде всего для Элины, а сам продолжал наблюдать за женщиной. Стоило нам отойти, как она снова спокойно заговорила с девочками и даже улыбнулась одной из них. Андрей Викторович в это время стоял чуть поодаль и разговаривал с охранником, поэтому определить, слышал ли он разговор, я не мог. Впрочем, ещё несколько минут назад мы уже услышали достаточно, чтобы понять, насколько здесь не любят вопросы о происходящем за внутренним забором.
Андрей Викторович дал нам ещё несколько минут осмотреться, хотя попытку Ломова подобраться к брезенту и заглянуть за внутренний забор пресёк сразу. Сам я даже пробовать не стал. Если местные намеренно закрыли эту часть территории от посторонних глаз, показывать её трём вооружённым незнакомцам никто не собирался, и на их месте я поступил бы точно так же. После недавнего нападения удивляло, скорее, другое: почему нас вообще провели по внешней территории, обработали Ломову рану и собирались спокойно отпустить обратно. Видимо, рассказы о том, что Маяку нужны новые люди, всё-таки были далеко не пустыми словами.
– Ну что, господа хорошие? – позвал нас начальник охраны.
– Пора и честь знать? – усмехнулся Ломов.
– Пора, – Андрей Викторович не стал отрицать.
– Пойдёмте, – сказал я. – Спасибо большое, что провели нас по территории.
Мы дошли до внешних ворот. Андрей Викторович остановился возле маленького помещения охраны и коротко распорядился вернуть наши вещи. Один из его людей ушёл внутрь, а мы остались под навесом. Здесь уже хорошо просматривалась дорога наружу и кусок промзоны за ограждением.
Через пару минут охранник вынес пластиковый ящик и поставил его на стол. Внутри лежало всё, что у нас забрали: автоматы, пистолеты, магазины, ножи и мелочь из карманов. Всё на месте, ничего не пропало, как ни удивительно.
Мы забрали свои пожитки и оружие. Закончив, я отдал пустой ящик охраннику. Андрей Викторович тем временем открыл наружную калитку и жестом показал, что дальше мы можем идти самостоятельно.
За воротами я отошёл подальше от поста, вставил магазин и проверил ремень. Элина тоже зарядила оружие. Ломов попытался сделать то же самое одной рукой, второй придерживаясь за ограждение, однако быстро понял, что получается так себе. Я забрал у него автомат, быстро вставил магазин и вернул обратно.
Мы уже собирались уходить, когда Андрей Викторович окликнул меня. Я остановился и повернулся к воротам. Он стоял внутри периметра, придерживая калитку рукой, и выглядел всё так же спокойно.
– Сергей, если всё-таки приведёшь своих, идите сразу через внешний пункт. Охрана получила ваши приметы, поэтому второй поход через В-7 закончится гораздо быстрее сегодняшнего.
– Я понимаю с первого раза, – ответил я.
– Вот и хорошо. Есть ещё один совет, который тебе лучше запомнить. Если вы всё-таки успели увидеть в В-7 что-нибудь лишнее, постарайтесь это забыть. Жить спокойнее будет.
Я задержал на нём взгляд. Андрей Викторович больше ничего не добавил, просто подождал несколько секунд и отпустил калитку. По выражению его лица понять что-то было трудно, да я и не собирался устраивать долгие беседы возле ворот.
– Пошли, – сказал я своим. – До вечера ещё надо добраться домой и объяснить людям, что наш сказочный Маяк оказался вполне настоящим.
Элина быстро догнала меня. Ломов двинулся следом, чуть медленнее из-за ноги. За спиной закрылась калитка, потом лязгнул засов.
Мы прошли вдоль забора и свернули к дороге. Через несколько минут корпуса Маяка начали исчезать за деревьями, и вокруг снова осталась знакомая промзона с брошенными машинами, закрытыми воротами складов и пустыми окнами.
Следовало забрать тележку и опять везти Ломова в ней. Это сейчас, пока действовал укол, он практически не чувствовал дискомфорта, но экспериментировать с больной ногой совсем не входило в мои планы.
У тележки мы оказались всего через несколько минут. Она осталась стоять ровно в том месте, где мы её оставили.
– Не угнали, блин, – прокомментировал Ломов. – А я, честно говоря, переживал!
Теперь, когда мы отошли от Маяка на достаточное расстояние, Элина первой вернулась к последней фразе начальника безопасности.
– Как думаешь, он знает, что мы всё видели, Серёж? – прошептала девчонка.
– Если бы точно знал, разговор мог получиться другим. Сейчас он либо подозревает, либо же проверяет каждого, кто забирается в сектор, – высказал я своё предположение.
– На идиота он точно не похож, – высказался Ломов, залезая в тележку.
Тут я был с ним солидарен. Андрей Викторович производил впечатление профессионала, который знал своё дело не понаслышке.
– Про бассейн нашим расскажем? – спросила Элина.
При одном воспоминании о том месте она заметно помрачнела. Понять её было легко. После двора с детьми, развешенного белья и нормального медицинского корпуса бетонный бассейн из В-7 выглядел ещё более дико. Эти две части Маяка пока и у меня никак не складывались в одну понятную картину.
– Расскажем всё, что видели, – решил я. – Про бассейн тоже. Смысла скрывать это от своих нет.
Элина несколько секунд шла рядом, затем спросила:
– А сюда их приведём?
Вот с этим вопросом всё было гораздо сложнее. До сегодняшнего дня Маяк существовал для меня главным образом в рассказах Ломова и слухах, которые доходили до гаражей. Теперь я увидел его собственными глазами. Здесь действительно имелись врачи, вода, электричество, охраняемый периметр и несколько сотен людей, которые могли позволить детям сидеть во дворе и играть хотя бы даже крышками от бутылок. Для нашего кооператива даже половина этих возможностей означала огромный шаг вперёд.
Одновременно существовал В-7. Белые собирали молчунов, сортировали их, использовали акустическую установку и кормили одну тварь другой. Вдобавок Андрей Викторович уж слишком внимательно следил за тем, что именно мы успели увидеть.
– Вернёмся, расскажем людям, что нашли, потом спокойно решим, – наконец, сказал я. – Если кому-нибудь срочно потребуется врач, это отдельный разговор. После того, как сегодня Ломову помогли, спорить с местной медициной глупо. Но переселять весь кооператив только потому, что здесь есть вода и стены, я пока тоже не готов.
– То есть опять будешь копать, пока не узнаешь, что у них под каждым сараем лежит? – поинтересовался сам Ломов, пристраивая ногу получше.
– Хотя бы до того момента, пока не пойму, зачем им В-7 и почему туда таскают молчунов. Если после этого окажется, что Маяк действительно лучшее место для наших, я первым это признаю.
Ломов, устроившись поудобнее, задумался. Теперь даже ему было трудно спорить с тем, что у Маяка имелась вторая сторона. Ногу ему здесь действительно привели в порядок, но и бассейн в В-7 он видел собственными глазами вместе с нами.
– Ладно, – наконец, произнёс он. – Только если завтра Инна Павловна посмотрит на мою ногу и скажет, что мне лучше дуть обратно к этим докторам, геройствовать я не стану.
– Вот это как раз будет разумно. Сегодня тебе уже сделали всё, что могли сделать быстро, а дальше посмотрим по состоянию.
Я взялся за ручку тележки. Укол пока работал, поэтому Ломов выглядел гораздо бодрее, чем несколько часов назад, однако тащить его обратно пешком никто всё равно не собирался. Нам ещё предстояло выбраться из промзоны и достичь гаражей до темноты.
Ломов вытянул здоровую ногу, ещё разок проверил, удобно ли лежит раненая, и довольно откинулся назад.
– Ну всё, командир, пациент готов.
Мы двинулись к выходу из промзоны. То ли обратно попалась дорога хуже, то ли за сегодняшний день я всё-таки успел вымотаться, но теперь каждый разбитый участок асфальта ощущался через ручку тележки особенно хорошо. Ломов тоже перестал шутить и сидел молча, стараясь лишний раз не тревожить раненую ногу.
После сегодняшней истории изменилось и моё отношение к нему. Когда нас прижали в В-7, Ломов предложил остаться и прикрыть отход, прекрасно понимая, чем подобное решение могло для него закончиться. Подобные вещи в нынешней жизни стоили значительно дороже красивых слов, а я такого обычно не забывал.
– Спасибо тебе, – сказал я спустя некоторое время.
Ломов поднял голову и несколько секунд смотрел на меня, словно решая, стоит ли вообще отвечать. Потом только коротко кивнул и снова устроился удобнее.
После этого разговор сам собой закончился. Ломов придерживал автомат между коленями и некоторое время смотрел куда-то вперёд, а когда корпуса Маяка окончательно скрылись за деревьями, всё-таки вернулся к тому, о чём явно думал все последние минуты.
– Только давай заранее об одном договоримся, Серёг. Если вы решите собирать плату за вход, я с пацанами среди этого самого «товара» ходить не буду.
Я даже шага не сбавил.
Он больше ничего не сказал, а у меня перед глазами сразу возникли створки гаража, за которыми оставалась сорок одна пойманная тварь. Сколько из них ещё сохраняли нужную Белым реакцию, я понятия не имел, однако теперь эта цифра означала уже кое-что вполне конкретное. Если подойдут все из этих, до первого пропуска в Маяк нам не хватало всего девяти молчунов.
К кооперативу мы подошли ближе к вечеру.
Я остановил Элину жестом ещё метров за семьдесят до ворот. На крыше административного здания сидел человек с оружием. Через несколько секунд он заметил нас, поднялся и что-то крикнул вниз. Почти сразу за воротами началось движение.
– Похоже, нас уже ждут, – тихо сказала Элина.
– Или ждут кого-то другого, – ответил я. – Оружие пока не убирай.
Ломов напряжённо покосился на закрытые створки. Мы прошли ещё десяток метров, когда сверху раздался знакомый голос:
– Сергей! Стойте пока там!
Я поднял голову. Наблюдатель уже стоял у края крыши и внимательно рассматривал нас.
– Нас трое! – крикнул я. – Я, Элина и Ломов!
– Вижу. Подождите!
Он исчез из виду. Элина тотчас посмотрела на меня.
– Что-то случилось.
Через минуту показался Дмитрий. Он подошёл к калитке, посмотрел на нас через щель между створками и только после этого отодвинул засов.
– За время вашего отсутствия гости появились, – сказал он вместо приветствия.
