– Кто пришёл?
– Внутри расскажу. Давайте быстрее!
Калитка открылась ровно настолько, чтобы мог пройти один человек. Первой я пропустил Элину. Следом доковылял Ломов, которому пришлось выбраться из тележки ещё перед воротами. Дмитрий подхватил его под руку и помог перебраться через порог, после чего я вошёл последним и дождался, пока за моей спиной снова задвинут засов.
Только после этого Дмитрий повернулся к нам и сразу заметил свежую повязку на ноге Ломова. Он присел рядом, несколько секунд рассматривал её, затем поднял глаза на меня.
– У Инны Павловны таких материалов, вроде, не было. Вы всё-таки добрались до Маяка?
– Добрались, – подтвердил я. – Только сначала расскажи, что за гости появились у нас.
Глава 4
– Пойдём, покажу, – сказал Дмитрий и вздохнул. – Тут у нас в последние пару часов тоже скучно не было.
Во дворе действительно чувствовалось, что люди готовились к проблемам. Семён Ильич занял место возле ворот, Вика стояла у прохода между рядами с ружьём…
Лиза появилась возле дальнего гаража, увидела нас и сразу остановилась. Я поднял ладонь, показывая, что со мной всё нормально. Она кивнула, однако с места пока не ушла, продолжала смотреть.
Дмитрий повёл нас к забору. Тело лежало возле штабеля покрышек, прикрытое старым брезентом до груди. Мужчина лет тридцати пяти, крепкий, коротко стриженный, одежда грязная. Возле головы на бетоне уже подсохла кровь.
Я присел рядом и осмотрел руки, обувь, карманы куртки, которые кто-то уже вывернул.
– Теперь рассказывай по порядку. Сколько их было, откуда пришли, кто первым увидел и почему этот здесь лежит.
Дмитрий тоже сел на корточки напротив и устало провёл ладонью по лицу.
– После вашего ухода долго было тихо, – начал он рассказывать. – Потом Лиза заметила человека возле заднего хода. Он сидел снаружи и наблюдал, внутрь сразу не полез. Мы решили попробовать взять его тихо, потому что второй раз отпускать разведчика просто так уже, сам понимаешь, совсем не комильфо. Паша пошёл через соседний ряд, Семён Ильич страховал. Когда начали сходиться, обнаружился второй мужик. Он сидел дальше, со стороны частного сектора, и прикрывал первого.
– То есть пришли уже парой и заранее распределились, – уточнил я. – Что случилось дальше?
– Первый заметил Пашу и сразу начал отходить. Ильич попытался его остановить, тогда этот вытащил ствол и два раза шмальнул. После этого тихого разговора у нас уже не получилось.
Дмитрий виновато развёл руками.
– Семён Ильич ответил, попал сразу. Второй ушёл в сторону частного сектора, мы за ним не полезли.
Я посмотрел на старика, который пока так и торчал возле ворот.
– Правильно сделали. После двух выстрелов бегать по частному сектору за вооружённым человеком – хороший способ собрать там ещё и молчунов. Твари подходили после стрельбы?
– Трое появились минут через десять, – ответил Дмитрий. – Мы их увели от ворот. Сейчас там чисто.
Вот теперь картина выглядела логично. Я ещё раз осмотрел мёртвого, на этот раз уже внимательнее.
– Что нашли при нём, кроме оружия?
Дмитрий поднялся и махнул в сторону мастерской.
– Вот это тебе лучше увидеть самому. Пистолет обычный, нож, пару магазинов – и, главное, бумага в кармане. Сначала думал, карта города, потом развернул и сразу решил ничего пока на ней не трогать.
– Показывай, – заинтересовался я.
Мы пошли в гараж мастерской, и Дмитрий достал придавленный металлической кружкой сложенный вчетверо лист и развернул его на верстаке. Я придвинулся ближе. На листе было криво нарисовано несколько рядов, прямоугольник административного корпуса, ворота, задняя сторона кооператива. Рисовали как курица лапой, но сам смысл читался прекрасно.
Возле ворот стояли две отметки. На административном здании – ещё одна, явно имелась в виду крыша. Несколько стрелок показывали проходы между гаражами. Рядом с задним проломом был поставлен жирный крест, ниже кто-то подписал время и пару цифр.
Элина встала рядом со мной и наклонилась над листом.
– Это наши посты. Вот здесь обычно Семён Ильич сидит, тут Дмитрий дежурит, а эта стрелка ведёт прямо к проходу. Они даже время записывали.
– Долго следили? – спросил я.
Дмитрий лишь пожал плечами.
– Сегодняшние двое могли сидеть несколько часов. Может, кто-то и раньше приходил. После прошлого нападения мы знали, что адрес у них есть, поэтому особого открытия тут нет. Только вот такой схемы раньше у них в руках мы не видели.
Я провёл пальцем вдоль нарисованных ворот, потом остановился возле отметки у второго прохода.
– Адрес они, получается, знали давно. Теперь изучают, как именно сюда заходить, где стоят люди и в какое время меняются посты. Это уже подготовка, – заключил я.
Ломов тоже зашёл в гараж, уже довольно тяжело хромая, подошёл к верстаку, опёрся ладонью на край и некоторое время изучал рисунок.
– Я, вроде, говорил, что второй раз они полезут уже с головой. Первый штурм показал, где они получили по зубам, – прокомментировал он.
Возразить было нечего.
Я сложил карту обратно и убрал её себе.
– Сейчас усиливаем наблюдение у заднего хода, смены на постах меняем ежечасно. А потом я расскажу, где мы были и почему сегодняшний рисунок сильно ускорил один разговор, который всё равно пришлось бы проводить.
Дмитрий покосился на меня.
– Какой ещё разговор?
Я кивнул в сторону двора, где между гаражами ходили наши люди.
– Про переезд. Зэки уже рисуют схему кооператива, так что ждать следующей попытки здесь я не собираюсь.
Разговор напрашивался – к мастерской уже подтянулись люди. Ломова заметили первым, точнее, его свежую повязку, которая выглядела слишком плотно и аккуратно для наших запасов марли и бинтов. Вика что-то спросила у Элины, Павел подошёл ближе, Никита вообще направился следом за нами, явно рассчитывая услышать историю раньше остальных.
Я остановился возле двери, обводя всех взглядом.
– Сейчас все расходятся по своим делам. Через некоторое время соберу всех и расскажу сразу всем, чтобы потом по гаражам десять разных версий не ходило. Дима, Инна Павловна, Григорий Семёнович – со мной. Элина тоже идёт.
Никита сразу скривился.
– Дядь Сергей, ну я же всё равно потом узнаю. Можно хотя бы сейчас послушать, раз там что-то серьёзное произошло?
Я улыбнулся, ничего не говоря, доходчиво так улыбнулся. Никита пробормотал что-то себе под нос, но всё-таки ушёл. Я пропустил Инну Павловну в мастерскую, дождался Антенну и прикрыл створку. Ломов добрался до верстака и сразу присел на край старого стула. Его лицо после дороги опять побледнело, хотя держался он вполне прилично. Но я-то понимал, что укол, который он получил в Маяке, уже не работает как прежде, и держится мужик теперь на морально-волевых.
Дмитрий дождался, пока створка мастерской закроется, и только после этого повернулся ко мне. За стеной ещё слышались голоса расходившихся людей, кто-то протащил по бетону железку, потом двор снова успокоился.
– Ну, теперь рассказывай. Вы ушли на несколько часов, Ломов вернулся с такой повязкой, какой у нас отродясь не было. Что произошло?
Я поставил автомат возле верстака и освободил себе место среди инструментов.
– До В-7 мы добрались. Обратно вышли уже через Маяк.
Дмитрий нахмурился. По лицу Антенны тоже было видно, что одной этой фразы ему вполне хватило, чтобы догадаться о неприятностях.
Я рассказал, как нас обнаружили в секторе. Как Белые перекрыли выходы, заняли коридоры и предложили сложить оружие. При раненом Ломове прорыв через две группы вооружённых людей выглядел способом быстро закончить разведку вместе с собственной жизнью, поэтому пришлось договариваться.
– Положили стволы на пол и вышли, – закончил я. – После этого нас обыскали и отвели к начальнику охраны.
Дмитрий покачал головой.
– И всё?
– Почти. Ломову сразу привели медика. Рану обработали, перевязали, сделали укол. Потом поговорили с нами, провели по внешней части территории и отпустили. Оружие тоже вернули.
Последнее уже вызвало реакцию. Антенна даже переспросил про магазины и патроны, словно допускал, что автоматы нам могли вернуть исключительно ради красивого жеста. Пришлось подтвердить: вещи отдали все, из карманов тоже ничего не пропало.
Инна Павловна всё это время слушала вполуха. Свежая повязка интересовала её куда сильнее местной дипломатии, поэтому Ломову пришлось вытянуть ногу и терпеть её осмотр.
Она осторожно приподняла край бинта, проверила рану и довольно долго молчала. Ломов сперва ещё пытался изображать безразличие, потом всё-таки перестал подёргивать здоровой ногой.
– Хорошо сделали, – вынесла она, наконец, вердикт. – Обработано нормально, материалы хорошие. Сегодня трогать больше не будем, вечером посмотрю ещё раз.
Для неё этих нескольких слов было достаточно. Для меня тоже. В нашем положении нормальный медик уже сам по себе стоил очень дорого.
– Там медицинский корпус есть, – добавил я. – Несколько человек работают постоянно. При нас привезли раненого с вылазки, сразу забрали внутрь. Санитарная машина своя, лекарства есть. С водой тоже порядок, электричество работает.
Инна Павловна явно сразу вспомнила о тех, кто лежал у неё в медбоксе. Максим всё ещё оставался тяжёлым, мать Артёма продолжала температурить, Сенька требовал наблюдения. На этом фоне Маяк впервые переставал выглядеть для нас чужой крепостью где-то в городе и превращался в место, где можно решить вполне конкретные проблемы.
– Людей там сколько? – спросил Дмитрий.
– Несколько сотен точно есть. Семьи есть, дети есть. Живут внутри постоянно, работают, воду набирают, бельё сушат. Мы собственными глазами видели.
Ломов довольно усмехнулся.
– А я вам что говорил?
– Подожди радоваться, – сказал я. – Сейчас дойдём до второй половины.
Он сразу понял, о чём речь. Элина прежде всё стояла возле стены и почти не вмешивалась, однако после этих слов подошла ближе к верстаку.
Второй раз пересказывать про В-7 по минутам я не собирался. Для разговора хватало главного. Белые привезли туда молчунов. Живых, связанных, собранных явно заранее. После включения акустической установки твари почти одновременно потеряли активность, и рабочие спокойно начали ходить рядом с клетками.
Антенна сперва слушал молча, затем попросил уточнить именно этот момент. Музыкой мы уже умели отвлекать молчунов и тянуть их за источником звука. Здесь происходило другое: тварей словно прижимало к месту, причём люди Белых прекрасно знали, когда можно подходить к ним вплотную.
– Один рабочий потом залез к ним и вытащил нужного, – продолжил я. – Его посадили в отдельную клетку и отвезли в испытательный корпус.
Про бассейн пришлось рассказать подробнее. Огромное бетонное помещение, кран над водой, металлические площадки и клетка, которую начали опускать вниз – всё это я описал. А вместе с тем и то, как после этого из воды поднялась тварь.
Ломов выругался, хотя видел всё вместе с нами.
– Наш изменившийся рядом с ней вообще мелким казался.
– Эта намного крупнее, – подтвердил я. – Чёрные полосы те же. Она схватила клетку и утащила молчуна. Когда клетку подняли обратно, внутри уже никого не было.
В мастерской повисла тяжёлая тишина. Дмитрий первым задал очевидный вопрос:
– Они её кормят молчунами?
– Один такой случай мы видели сами. Что происходит там постоянно, пока неизвестно.
– А рабочие?
– Продолжили заниматься своими делами, – объяснил я. – Когда тварь полезла выше, включили другой сигнал. После него она успокоилась и ушла под воду.
Антенна задумался уже всерьёз. С нашей первой колонкой всё выглядело почти случайной находкой: нашли реакцию, проверили, начали использовать. В В-7 вокруг того же принципа существовала целая система – оборудование, люди, порядок действий и отдельный сектор.
– Значит, звук действует даже на изменившихся, – произнёс он.
– На эту тварь подействовал, – подтвердил я. – Насколько универсально всё это работает, понятия не имею.
Элина напомнила ещё одну деталь, которую я сам собирался оставить напоследок. Уже во время экскурсии по Маяку мы снова услышали знакомый низкий гул. Источник находился за внутренним забором, закрытым брезентом.
После этого картина становилась куда неприятнее. В-7 мог считаться отдельным старым сектором, куда Белые ездили по своим делам. Такой же звук внутри основного периметра означал, что технология использовалась непосредственно в Маяке.
– Андрей Викторович заметил, что мы его узнали, – сказал я. – Я, раз так вышло, спросил про акустическое оборудование. Он ответил, что комплекс раньше занимался такими системами, и сейчас часть техники они используют для своих нужд.
– Удобное объяснение так-то, – заметил Дмитрий.
– Очень. А возле ворот он дал мне ещё один совет. Если мы увидели в В-7 что-нибудь лишнее, лучше это забыть.
Теперь даже Ломов перестал изображать адвоката Маяка. Доказательств того, что нас попытались взять именно из-за бассейна, у меня не было. Последовательность событий при этом выглядела достаточно неприятно: мы залезли в закрытый сектор, увидели происходящее внутри, вскоре после этого Белые перекрыли нам выходы, а начальник охраны уже на прощание отдельно упомянул В-7.
– Поэтому я и собрал вас раньше остальных, – заключил я. – Там действительно можно жить. Медицина настоящая, стены настоящие, охрана тоже. Только считать Маяк добрым лагерем спасателей после увиденного я не собираюсь.
Инна Павловна некоторое время молчала. Для неё выбор выглядел особенно неприятно: по одну сторону находился бассейн с тварью, по другую лежали люди, которым местные врачи могли реально помочь.
– И что ты хочешь делать? – спросила она.
– Уходить отсюда, – ответил я. – Сегодняшняя история с разведчиками сильно ускорила этот разговор. Кривцов уже знает наши посты и время пересменок, второй его человек ушёл. В следующий раз они придут подготовленными. Здесь ещё можно усилить ворота и тот проход, выиграть несколько дней. Этим и займёмся. Только превращать кооператив в крепость на следующие месяцы я больше не собираюсь.
– Значит, уходить всё-таки придётся, – произнёс Антенна.
