ЛЕКС. Книга II

Говорила девушка чётко, с ноткой искренней высокомерной убеждённости, впитанной с молоком матери. Дочь барона выросла в твёрдой уверенности, что Империя – это лучшая форма правления из возможных, а мягкость к черни – непозволительное проявление слабости.

А Виктор тем временем перевёл взгляд на меня.

– А ты что думаешь, Лекс? Какова позиция Лазарей по… ну, всей этой ситуации?

Я на мгновение замешкался, перебирая в голове варианты ответа.

Что я знал о позиции Лазарей? Почти ничего. Во время семейного ужина отец дал кое-какие намёки и предостережения, но всё это касалось внутренних конфликтов. Лазари были промышленниками, которые с самого своего становления в политику лезли ровно настолько, насколько это требовалось для защиты рода.

«Такова известная мне доктрина нашей фамилии. И я даже не знаю, что должно произойти, чтобы это изменилось».

– Делами рода я интересуюсь постольку-поскольку, – произнёс я наконец. – Три года в отрыве от полезных дел сказываются. Поэтому не могу сказать ничего конкретного.

– А от себя? – Виктор продолжил настаивать.

Я же откинулся на стену, тщательно взвешивая пляшущие на языке слова.

– От себя… я считаю, что в тяжёлые времена прогибаться под инициативы извне опасно. Сначала нужно дождаться, пока всё успокоится. Теракт внутри страны, напряжённость на границах – факторы, провоцирующие принятие неверных решений. Вот когда стабилизируем обстановку и поймём, кто реально за этими нападениями стоял – тогда и можно будет рассмотреть эти, кхм, «ноты». Но не раньше.

Я говорил намеренно обтекаемо, и, кажется, это сработало. Мои слова прозвучали достаточно консервативно для аристократического ума: никто не уловил в них ни критики Империи, ни сомнений в текущем курсе. Лишь благоразумный призыв к сдержанности, с которым я совершенно не покривил душой.

– Золотые слова, – кивнул блондин, улыбнувшись. – Я примерно того же мнения. Сначала главное, а мелочи можно на потом оставить.

– Ладно, политика – политикой, но такими темпами мы просидим тут до полуночи, – Эльза поднялась первой. – Лично мне завтра к восьми вставать. И некоторым здесь, – она выразительно посмотрела на меня, – тоже. Леди Корнель хотела лично осмотреть твою рану, Лекс. Я могу попросить тебя о таком одолжении?..

И снова Эльза впопыхах изменила ультимативности своих слов.

– Не вижу в этом ни малейшей проблемы. Друзья, – я встал, поправив пиджак и взяв в руки подносы, свой и Эльзы. – Спасибо за содержательную беседу, но нам и правда пора уже расходиться. Я хотел ещё кое-что перед сном прочесть…

На такой ноте мы и разошлись.

Я, как и до этого, проводил Эльзу до общежития, после чего сделал крюк и через центральную, а не «общажную» библиотеку вернулся в комнату.

Последняя встретила меня тишиной и мягким светом настольной лампы, которую я забыл выключить. Я разделся, принял душ, накинул «домашнюю» рубаху со свободными штанами, поправил повязку и, вооружившись планшетом, устроился за столом.

Но мысли, как ныне бывало очень уж часто, – гормоны, что ли? – упрямо текли не в ту степь.

Виктория своей сегодняшней растерянностью и сдержанностью напомнила мне не абы кого, а некоторых моих учеников из той, прошлой жизни. Талантливых, но гордых и не умеющих просить о помощи. Которые после первой же серьёзной неудачи замыкались в себе, видя во всём мире врагов.

Для Альтаира, Сайруса наречённого решение таких проблем было обыденностью – мало какие юные маги миновали эту стадию своего становления… или мне неизменно попадались вот такие, тяжёлые случаи.

Важно другое: эта встреча с Затворницкой, «урок» для Алисии в поезде, грядущие лекции для простолюдинов… всё это было тратой времени с точки зрения логики, но воспринималось мной не иначе как мостик между тем, кем я был когда-то, и кем я становился теперь.

«Старый багаж, который я, казалось бы, бросил по ту сторону реки, вдруг нагнал меня и впечатался ручкой точно под коленную чашечку. Что это, если не намёк мироздания? А намёки нужно уметь понимать, иначе всё может закончиться очень дурно».

Я хмыкнул этим своим мыслям, и потянулся к браслету. Перед сном снял академический, убрал в полку стола – и надел свой, подаренный отцом. Материализовал несколько капель металла, покружив ими в воздухе. Развеял эти техники и взял в руки телефон, отправив одно-единственное сообщение:

«Спокойной ночи, Эльза».

Ответ пришёл почти сразу:

«Спокойной ночи, Лекс. Не засиживайся допоздна».

– Пф-ф, – я фыркнул, отложив телефон и погасив лампу. Откинулся на прохладную подушку, шумно выдохнув. И закрыл глаза.

«Всё – завтра. Важные решения не принимаются на ночь глядя, так или иначе».

И всему миру снова придётся подождать.

Глава 5. Тени прошлых лет + Интерлюдия 1.

– Ты сегодня рано, – я махнул рукой Виктору, каменным изваянием застывшему у доски с расписанием.

«Бледный, однако».

– Почти не спал, – буркнул блондин в ответ, массируя виски. – Эта надоедливая женщина мне уже снится. Буквально.

– Мариэлла? – мы поравнялись, двинувшись к выходу из холла.

– Нет, блин, комендантша! Конечно, Мариэлла, – он трагически, не скрывая своего актёрского таланта, вздохнул. – Я начинаю думать, что единственный способ от неё избавиться – это, действительно, дать ей то, чего она хочет. Чем бы это ни было…

– Так и есть, друг мой, так оно и есть, – я хмыкнул, похлопав его по плечу. – Видишь же, что просто не будет. И, как и говорил Дима, вряд ли дочь герцога на тебя нацелилась всерьёз. Может, она только и делает, что ходит вокруг и хихикает, наблюдая за тем, как ты мечешься?

– Хотелось бы верить, Лекс. А то этот невинный флирт и «секретное знание» могут слишком дорого мне обойтись, – он сокрушённо покачал головой.

Дальше мы покинули холл и, болтая обо всём подряд, двинулись в сторону центрального корпуса – первая на сегодня пара снова была там. И хоть формально я общался с Виктором по пути, это не мешало мне размышлять о делах своих скорбных.

Кризенфорты.

Вчера вечером я пытался понять, что за отъевшиеся на безлимитных белках и углеводах блондины так недобро на меня смотрели… и наткнулся на эту фамилию в списках Первой Сотни.

Заметил знакомые черты на портрете их главы, проверил фото в сети – и вуаля.

Астрид и Ян Кризенфорты, – близнецы из враждебной Лазарям семьи, – на моём потоке.

«Бинго, что б их прокляло и не сразу отпустило».

Тогда, за столом в «Золотом Фазане», отец назвал несколько фамилий, с которыми стоило быть настороже. И Кризенфорты возглавляли список. Отпрыски графского рода, по влиянию сопоставимого с Лазарями. Наши конкуренты на поприще производства катализаторов, пусть и с интересами, лежащими в военном направлении.

«Они – наши «враги», а не просто бизнесмены из той же сферы. Финансовые столкновения и попытки подвинуть друг друга, со слов отца, происходят регулярно. И о затишье никто даже не думает» – мысленно вздохнул я. – «И самое неприятное тут то, что Кризенфорты славятся тем, что они не рубят с плеча. Они – промышленники. Их сила заключается в связях и интригах, которым я пока мало что могу противопоставить просто по факту отсутствия необходимых знаний и контактов среди аристократии. Паршиво? Даже очень. Было бы проще, попытайся они мне набить морду… Но имеем то, что имеем».

Здравый смысл подсказывал, что мне нужно просто держаться от них подальше, во избежание. А вот чуйка считала подобный исход чем-то невозможным, и в таких вопросах я ей был склонен доверять.

«Если они – наши противники, то почему поглядывают на меня так, словно я им лично что-то сделал? В публичной плоскости Лександр с ними не пересекался, иначе я бы нашёл соответствующие статьи. Обида, нанесённая наедине? Или им дали отмашку старшие родичи, и внимание это продиктовано тем, что они во мне видят цель?».

Я пересёкся взглядами с Яном Кризенфортом, расположившимся на пару рядов ниже. Аудитория, в которой должна была пройти пара по истории, оказалась той же, что и вчера, но теперь я со своими заклятыми друзьями сидел «вровень» – на одном ряду, но по разные его стороны.

И внимание этих блондинов то и дело перетекало на меня, суля скорые проблемы.

Чаще всего на меня смотрела Астрид Кризенфорт – высокая, статная, фигуристая блондинка скандинавской внешности. И взгляд её был не заинтересованным и не оценивающим, а, скорее, тяжёлым.

Как будто она смотрела сквозь меня, да только за спиной моей стена находилась.

Ян – другое дело. Он демонстративно меня игнорировал, старательно не глядя в мою сторону. И это настораживало как бы не сильнее – очень уж внушительным парнем он казался. Выше меня и, вероятно, выше Александра. Шире в плечах. С лицом, будто бы топором вырубленным из камня, и с угрожающей синевой в глазах.

«Пока просто наблюдаю», – напомнил я себе. – «Пока они не дали повода – ты сам не лезешь, Лександр Лазарь».

А лекция всё тянулась. Профессор Бран, сухой и желчный старик, помешанный на истории Первой Империи, медленно и монотонно пережёвывал первые главы учебника, вызывая зевоту даже у полнящихся энтузиазмом простолюдинов.

Студенты вокруг шептались, кто-то рисовал в тетрадях, кто-то спал, кто-то готовился к другим предметам. Я же честно и до самого конца вникал в материал, потому как именно история была моей слабой стороной.

Конспект ширился, и в какой-то момент я начал переносить на бумагу содержимое второй и третьей глав учебника. И продолжал до тех пор, пока профессор нас не отпустил – минута в минуту, прервавшись на половине зачитываемого им абзаца.

«Итак, что же вы будете делать, дорогие мои?» – я удерживал на периферии зрения обоих Кризенфортов.

Ян поднялся первым, поправив ремень и сопроводив сестру к выходу, да там и оставшись в ожидании. Студенты покидали аудиторию, а я всё сидел. Профессор собрал свои бумаги и планшет, а я продолжал заседать на месте, ковыряясь в конспекте.

И только когда Ян, не выдержав, сам двинулся ко мне, отмахнувшись от попытки родственницы его удержать, стало очевидно: конфронтации быть.

Он остановился в проходе между рядами, перекрыв единственный путь к выходу. Широкие плечи, расправленные так, чтобы казаться ещё больше. Взгляд – прямой, цепкий, наглый и предвкушающий.

А вот Астрид замерла у двери, прижав к груди планшет и явно не собираясь вмешиваться.

– Господин Лазарь, – звучный, басистый голос Яна прозвучал громко и с расчётом на невольных зрителей. Не все студенты успели покинуть аудиторию, а кое-кто даже обернулся. – Я смотрю, ваш род наконец-то нашёл доказательство тому, что всякий брак можно исправить…

Я демонстративно вздохнул, медленно закрыл тетрадь и неспешно, даже лениво, – было у кого подучиться, – поднялся. Посмотрел на Яна сверху вниз – он был выше сам по себе, да только места для слушателей в аудитории были приподняты над проходами между рядов.

«Мелочь, но дьявол кроется в деталях».

– Господин Кризенфорт, – произнёс я с интонацией, которая когда-то заставляла бледнеть аристократов куда солиднее этого юнца. Ледяная но доброжелательная вежливость – редкий и рабочий коктейль. – Я искренне ценю ваше внимание к делам моего рода. Отрадно знать, что даже наши прямые конкуренты на рынке катализаторов так пристально следят за успехами Лазарей. Это, бесспорно, делает вам честь.

Я выдержал небольшую паузу, сунув тетрадь в сумку. Чуть наклонил голову:

– Но ваше ко мне внимание чрезмерно. А теперь прошу меня извинить, на следующее занятие я предпочту не опаздывать.

Шаг вперёд – и Яну пришлось посторониться, избегая столкновения. Он отступил всего на шаг, но я смог спокойно пройти мимо.

– Ты ещё пожалеешь, Лазарь, – тихо процедил он мне в спину.

Я же спустился вниз, к дверям, туда, где всё ещё стояла хмурая, как осенняя туча, Астрид. Наши взгляды на секунду встретились, и я снова заметил то же самое, что ощущал ранее, на этой и предыдущих лекциях. Не просто презрение, а что-то, затаившееся намного глубже. Сожаление? Ненависть? Нет.

«Обида. Застарелая. И почему я не удивлён?».

Я неглубоко ей кивнул, вежливо улыбнувшись, – всё ещё надеясь на то, что всё хотя бы на пятьдесят процентов удастся свести в нейтралитет, – и прошёл мимо. И прежде, чем я свернул к лестнице, за спиной послышались торопливые шаги – блондинка направилась к брату, и даже начала ему что-то выговаривать.

Но слов было не разобрать, и я, не сбавляя шагу, достал смартфон и поспешил покинуть этаж.

Контактная книга, порядком располневшая за эти две недели, послушно выдала нужного человека.

«Родерик, мне нужно твоё видение относительно рода Кризенфортов. Конкретнее – по Астрид и Яну, близнецам. Оказались на моём потоке. Максимально общий взгляд со стороны на случай, если я что-то упускаю из виду. Заранее благодарю, это важно».

Сообщение ушло получателю, а я вернул смартфон в карман. Впереди было ещё три пары, и я надеялся на то, что у Императорского гвардейца и наследника Лазарей найдётся время на то, чтобы сегодня мне ответить.

[Интерлюдия 1].

Астрид Кризенфорт подошла к брату не сразу.

Сперва она дождалась, пока стихнут шаги последних зевак, после чего материализовала тяжёлый засов, заперев тяжёлую дверь аудитории. Только после этого девушка позволила себе заговорить – тихо и сухо, с недовольным звоном, эхом отдающемся в воздухе.

– Ян, – она вскинула подбородок. – Объясни мне, что это было.

Парень стоял, прислонившись плечом к стене, скрестив руки на груди и глядя в пол перед собой. Его пальцы, сжимающие собственные предплечья, побелели от напряжения, а в синеве глаз плескалась чернота грядущего шторма.

– Ты и сама видела, Асти, – буркнул он спустя пару секунд.

– Я видела лишь, как ты, наследник нашей фамилии, чуть было не устроил публичный спектакль ради одной-единственной колкости. И даже ответа на самую очевидную его реакцию не предусмотрел! И что в итоге? – Астрид шагнула ближе, цедя каждое слово. – Он тебя выставил идиотом, Ян. Вежливо и спокойно. Ты этого добивался?

– Я добивался хоть чего-то! – Ян отпрянул от стены, развернувшись к сестре. В его голосе зазвучало то, что он старательно сдерживал на людях: обида с яростью пополам. – Три года, Астрид! Три года мы делали вид, что ничего не произошло. Что всё в порядке. Что ты не осталась с неясным будущим из-за никчёмного пьяницы, который…

– Ян…

– … который даже не пьяница! – Кризенфорт не дал себя перебить. – Мы все, Асти, все поверили в эту сказку! В то, что талантливый отпрыск, подающий большие надежды, вдруг взял и спился за год! И именно тогда, когда наши семьи почти ударили по рукам! А теперь он стоит перед Императором, обменивается любезностями с наследным принцем, вылетает из рейтинга потому, что он, сука, слишком хорош, а на нас смотрит так, как будто мы – пустое место!

Он вдохнул глубоко и рвано, отчаянно пытаясь удержать себя в руках хотя бы потому, что срываться на и без того пострадавшей сестре он не хотел.

– Это была подстава, Асти. Лазари просто не хотели этого союза, устроив фарс. Вместо того, чтобы отказать прямо, они вынудили нас самих разорвать договорённости. И у них получилось, – Ян шумно выдохнул носом. – Получилось обставить всё так, словно мы сами виноваты во всём.

– Ты не знаешь этого наверняка, – наконец произнесла девушка спустя несколько секунд.

– Я? Я – знаю. Знаю потому, что Лазарь сегодня даже бровью не повёл, столкнувшись с нами. И он совсем не похож на человека, который три года кряду прозябал на дне и заливал какие-то свои проблемы алкоголем, таская в дом знатных шлюх, – блондин отвёл взгляд, вновь подперев плечом стену. – Зато он похож на того, кто прекрасно знал, что делает. И сейчас он изображает из себя святого. «Всё замечательно, если сделать вид, что ничего не было» – его нынешний девиз.

– Это всё равно уже ничего не изменит, Ян, – голос Астрид стал ещё тише и ещё равнодушнее. – Что бы ты ни сделал, время назад не отмотаешь.

– Я просто хочу, чтобы он признал всё. Хочу увидеть в его глазах хотя бы тень вины. Потому что то, что они сделали… это уже не политика, Асти. Это подлость. А за подлость нужно отвечать, – Ян неопределённо дёрнул головой, подняв взгляд в потолок. – Мы были с ними честны. Наш дед выступил инициатором этого союза, доказав серьёзность намерений Кризенфортов самым решительным образом. Лазари могли отказаться. Могли, но не сделали этого, предпочтя ударить таким вот образом…

В аудитории повисла вязкая тишина, разорвать которую, казалось, не могло ничто.

– Ты думаешь, я этого всего не понимаю? – Астрид вздохнула, подойдя к брату. – Думаешь, мне легко? Но то, что ты сделал сейчас – это не ответ. Это то, чего они, возможно, и добивались. Выбить нас из равновесия. Заставить ошибаться. Но Кризенфорты так не действуют.

– А как тогда мы действуем? – лицо парня исказила горькая, злая усмешка. – Бьём интригами и подковёрной вознёй, как наставлял отец? Но я не хочу ждать, Астрид. Потому что чем дольше мы просидим вот так, пытаясь отмыть лицо от грязи, которой нас окатили, тем крепче станет его положение.

Астрид долго смотрела на брата, прежде чем устало выдохнуть:

– Всё, чего я прошу, Ян, – она поймала его взгляд. – В следующий раз думай головой, а не сердцем. Мы не можем ошибиться снова. Ты не можешь ошибиться, наследник.

Ян ничего не ответил. Просто зажмурился на пару секунд, взял сестру под локоток и двинулся на выход, мимолётным движением отперев засов – ему не нужно было даже создавать металл, который и без того везде был с ним.

***