Страница 7 из 16
Я слушал вполуха, параллельно выписывая отдельные тезисы в тетрадь и сравнивая с тем, что знал о магии воплощения.
Сходств было много, но различий – ещё больше.
Мортимер говорил живо и по делу, не перегружая свою лекцию терминами, но и не скатываясь в упрощения. И с систематизацией знаний тут всё было намного лучше, чем у авторов, чьи труды я имел честь читать с целью хоть как-то освоиться в новом мире.
А ещё общая теория эрикс-искусств была значительно компактнее, понятнее и чётче, нежели теория магии воплощения моего мира. Просто потому, что в магии индивидуального было куда больше, чем системного. А вот с эрикс-искусствами в представлении большинства всё обстояло наоборот: все плясали от воспроизводимых и измеримых результатов, а не от эфемерного и слабо предсказуемого случая.
Не обошёл я вниманием и своих знатных одногруппников, которые, судя по всему, обо всём этом знали уже давно. Аристократы слушали со сдержанной вежливостью. Были и те, кто откровенно скучал, занимаясь чем угодно кроме конспектирования.
Простолюдины же, напротив, ловили каждое слово лектора с жадностью людей, наконец-то дорвавшихся до источника проверенных, однозначно полезных знаний. Они записывали всё подряд, заполняя листы тетрадей вчетверо быстрее самых увлечённых аристократов.
А Мортимер тем временем закончил с общим экскурсом по терминам, плавно и изящно пересобрав проекцию в объёмную, повисшую в воздухе модель громоздкого, угловатого агрегата, похожего на откормившийся на дармовых харчах паровой котёл.
– Шестьдесят семь лет назад группа инженеров во главе с Сириусом Вайзенголмом представила первый работающий интерфейс. Он занимал целую комнату… да, модель представлена в масштабе один к трём, – он кивнул на иллюзию, отойдя в сторону. – Данный катализатор требовал для своего функционирования столько энергии, сколько безопасно способна выработать небольшая электростанция. Именно отсюда, дамы и господа, началась эра управляемого эрикса. С вот этого вот непримечательного, почти кустарного изделия… Да, юноша?
Мортимер взглядом выцепил незнакомого мне парня, поднявшего руку.
– Скажите, профессор, известно ли что-то о том, гражданином какой страны был Сириус Вайзенголм? – шепотки если и имели место быть, то сейчас они как-то разом стихли. – В том смысле, что в открытых источниках данных нет. Фамилия косвенно указывает на западные провинции Старой Империи, но…
– Я понимаю, о чём вы, молодой человек, – Мортимер как-то резковато кивнул. Вздохнул, убрав руки за спину. – Сириус Вайзенголм или, как ещё иногда читают его фамилию, Вайзенхолм, действительно родился на территориях Старой Империи. Но за всю жизнь Вайзенголм успел успел осесть в восьми разных государствах. То были смутные времена, когда честному исследователю и инженеру приходилось искать место поспокойнее каждые год-полтора. Конкретно первый катализатор был им создан в королевстве Золиотто, которое спустя два месяца с обнародования катализатора исчезло с политических карт, пеплом осев среди десятков таких же стран-однодневок. Я удовлетворил ваше любопытство?
– Всецело, профессор. Благодарю, – студент довольно глубоко поклонился, сев обратно. А Мортимер как ни в чём не бывало продолжил снова энергичным и притягивающим внимание тоном, описав этапы становления катализаторов, проведя наглядное сравнение их возможностей и выделив проблемы, возникающие из-за самой сути устройств – воплощения задуманного.
Ближе к концу пары, начав принимать вопросы от слушателей, профессор заговорил о рекордах чистоты образа среди первых операторов эрикс-искусств, и по какой-то причине в этот момент я ощутил на себе несколько взглядов.
«Затворницкие, Сориар и… непонятно, кто, впервые вижу эту парочку» – подумал я, мимолётом, якобы разминая шею, мазнув взглядом по восседающим в другой части аудитории блондинам – высокой и статной девушке с не менее статным парнем. Не иначе как их из одного котла кормили, чтобы добиться такой по-настоящему богатырской стати.
От и до лекция продлилась всего полтора часа, и Мортимер отпустил нас, задав «домашнее задание» – прочесть и основательно изучить первые три главы соответствующего учебника.
Никаких звонков, оповещающих о конце занятия, предусмотрено не было, так что профессор отпустил всех лично и с небольшой задержкой.
Аристократы потянулись к выходу, а вот простолюдины мигом сбились в одну могучую кучку, принявшись обсуждать всё услышанное и в особенности то, что они узнали благодаря инициативе задающих вопросы аристократов.
– Ну что, – раздался рядом голос Эльзы, сладко зевнувшей, – живой?
– Вполне, – я поднялся. – Мне понравилось. Всё систематизировано и по делу, а уж как он отвечал на вопросы…
Эльза хихикнула, прикрыв рот ладошкой:
– Я вообще думала, что он скажет Норму что-нибудь нелестное. Обычно вопрос о происхождении создателя первого катализатора стараются не поднимать – слишком щепетильная тема, – она поймала мой взгляд, играючи прочитав в нём отблеск непонимания. – Старые ошибки, привёдшие к утечке ценных кадров. Никто не любит об этом вспоминать.
– В те годы искусственных «белых пятен» в принципе в достатке, – согласился я, выходя вместе с Эльзой в коридор. – А дальше у нас, хм, практика. И… окно в три часа. Какая прелесть…
Я перевёл взгляд на девушку, но та покачала головой:
– Прости, но у меня встреча с леди Корнель. Я только к практическому занятию и освобожусь, – вздохнула она, посокрушавшись о своей занятости со всей искренностью, которую могла себе позволить в отношении любимой наставницы.
– Ничего. Увидимся на практике, Эльза. Если что – пиши…
Мы раскланялись, и я проводил девушку взглядом до лестницы, на которой та скрылась, перескакивая ступеньку через две.
С Виктором и Громовыми мы договорились встретиться на следующей паре, после чего я вышел на улицу и двинулся в сторону мужского общежития – хотелось оккупировать библиотеку, чтобы провести эти часы с пользой.
«И всё-таки, что за таинственный гений составлял расписание для первокурсников? Кто-то решил, что первая лекция как меч-кладенец, после себя одни пеньки оставит вместо новоявленных студентов? А мне теперь дробить расписание. Нет, чтобы свалить все занятия в одну кучу и оставить вечер свободным…».
Втягивая носом приятные ароматы летней растительности, обильно напитавшие собой свежий воздух, я свернул на центральную аллею, рассчитывая срезать.
И на полпути наткнулся на одинокую фигурку, сидящую на скамейке.
Виктория Затворницкая сидела, сбросив туфли, подобрав под себя ноги и ссутулившись над экраном планшета. Меж пальцев она вращала стилус, но делала это как-то сбивчиво, рвано и нервно.
Я притормозил, памятуя о словах Александра. Не о его «за что», а о просьбе не воспринимать её нападки всерьёз. Ну а её реакцию я видел и так – она даже после танца рядом с принцем сидела, как на иголках, старательно глядя куда-то в сторону.
«Надо ли оно мне? С одной стороны, она – Затворницкая, потенциальный если не союзник, то нейтрал. И кузина Александра при том. С другой, мне и без того не хватает времени на всё про всё, но… ладно, на десять минут максимум» – я беззвучно вздохнул, почему-то подумав о том, что в прошлой жизни я состоялся как маг лишь в обучении и наставлении.
И в этой меня прямо-таки тянет к тому, чтобы напроситься к кому-то с непрошенным советом. Прямо как людей, которые меня когда-то жутко бесили.
– Леди Виктория, – я остановился в паре шагов от скамейки. – Позволите присесть?
Она вздрогнула, подняв голову. Прищурилась, и за считанные мгновения ощетинилась всем своим естеством.
– Господин Лазарь, – её голос прозвучал крайне сухо. – Чем обязана? Хотите обсудить моё поражение? Дать пару советов проигравшей?..
«М-да. Взяла и всю логику беседы поломала, негодяйка».
– Можно сказать и так, – я кивнул, опустившись на противоположный край скамьи. – Но я хотел посоветовать кое-что не проигравшей, а… достойному сопернику. В качестве попытки уладить конфликт, возникший между нами.
Виктория поджала губы. Отвечать она не спешила, но и прогонять меня – тоже.
– Я не буду расхваливать то, что получилось, или указывать на совсем очевидное. Просто дам совет, – продолжил я, осторожно подбирая слова. – Ваша амбициозная иллюзия имела всего один большой недостаток – разнообразие. Удержать в голове множество отличных друг от друга, подвижных объектов, созданных в одно мгновение, задача непомерно сложная даже для опытных операторов эрикс-искусств. Люди получились «кляксами» не от недостатка таланта, а из-за недостаточной оптимизации. Я заметил, что вы вцепились в эту слабую сторону получившегося воплощения, и уже после этого всё посыпалось. Ошибка в подходе, леди.
– И какой же подход предложите вы? – Виктория подняла голову, задав вопрос тоном, полным одновременно настороженности, недоверия и любопытства.
– Простой, – я чуть улыбнулся. – Если не отказываться от масштабов и разнообразия, то стоит сосредоточиться на развитии стабильности потока разума. Суть предельно проста и, очень вероятно, вы уже где-то слышали об этом методе. Берётся что-то знакомое, любимое, то, что вы знаете вплоть до мельчайших деталей. Брошь, кольцо, кулон – что угодно. Материализуйте это в точности и держите при себе. Не на себе, – я чуть повысил тон, – это опасно, если потеряете контроль. А в сумке, например. Пусть это что-то будет с вами как можно дольше. Час, два, десять, шестнадцать. Занимайтесь другими делами, а оно пусть остаётся.
– И что это даст? – брюнетка скептически приподняла бровь.
– Не сразу, но вы привыкнете поддерживать образы, даже не концентрируясь на них в моменте. Это сгладит последствия вспышек эмоций или, допустим, боли. Чем дольше вы сможете удерживать объект, тем лучше, – пояснил я, наконец-то почувствовав, что меня внимательно слушают. – Когда вам спустя время собьют концентрацию, воплощение не начнёт разваливаться, как случилось в нашем состязании. У вас будет «окно», за которое можно успеть подхватить упущенную технику. Это не сделает вас безусловным гением уровня Александра, но сильно поможет в будущем.
«Особенно важно это для кого-то эмоционального. Шутка ли – метод тренировок, в училище необходимый каждому третьему магу? Спокойными бывают не все, а ошибаться из-за гнева, печали, радости или даже тычка по рёбрам не нравится никому».
Виктория задумчиво хмыкнула, отведя взгляд куда-то в сторону. Опустила ноги, нащупав стопами туфли.
– Александр говорил о том, – начала она тихо, – что с вами, господин Лазарь, не стоит конфликтовать. И я… должна извиниться перед вами за своё дурное поведение. Прошу прощения.
– Я принимаю извинения, леди, – я кивнул, поднявшись со скамьи. Поправил полы пиджака. – Экзамены – нервная пора, как-никак. Надеюсь, мой совет вам поможет.
– Я не обещаю, что последую ему, – неуверенно бросила девушка, совладав с застёжками на туфлях.
«Всё ещё сопротивляется. Как… забавно».
– Этого и не требуется. Достаточно того, что вы меня выслушали, леди Виктория. Хорошего вам дня.
Я развернулся и двинулся прочь, в направлении общежития. Не оглядывался, просто понадеявшись на то, что она извлечёт из услышанного урок в обоих смыслах, а эта ненужная конфронтация сойдёт на нет.
«Было бы славно разобраться со всеми мелкими проблемами в первые же дни» – подумалось мне перед тем, как густые заросли лишили меня даже теоретической возможности обернуться и посмотреть, чем занята эта странная девица, а первый настоящий учебный день закружил меня в водовороте предельно скучных по сути, но познавательных в целом событий.
После перерыва, который я посвятил изучению родословных аристократии Первой Империи и «наших» родственников во вражеских государствах, последовало практическое занятие.
Там ничего серьёзного или даже просто интересного не давали, но мне любопытно было посмотреть на студентов в не слишком стрессовых обстоятельствах.
Попутно подтвердился тот факт, что простолюдины действительно плохи в практическом использовании эрикс-искусств, потому как нахватались по верхам, и не имеют за своими навыками хорошего фундамента. Дело поправимое, ведь даже на практическом занятии профессор давал знания с самых-самых азов, и никуда особо не торопился, но сам факт подтверждал не самые радужные мои предположения касательно доступности информации.
После практики и обеда нам заботливо поставили ещё пару пар по истории Первой Империи и истории Эрикс-Искусств, – смертельное комбо для человека, который откровенно плавал в обеих темах, – и только после всего этого ужаса отпустили на свободу.
За ужином наша компания собралась в полном составе в дальнем углу общего зала – Виктор прибыл сюда первым, предусмотрительно уйдя как можно дальше ото скопления людей. Дима, Лиза, Виктор, Эльза и я с комфортом расположились за длинным столом, обложившись яствами всевозможных видов, и теперь неспешно обсуждали последние события, орудуя вилками, ложками и ножами.
– Эта женщина не оставляет мне выбора, – произнёс блондин страдальческим тоном, демонстративно насадив кусок пирога на вилку. – Сегодня после обеда я нашёл у себя на столе записку. Приглашение на чай. И где нашёл? В собственной комнате! Запертой!
– А от кого записка-то? – ехидно уточнила Лиза, блестящие глаза которой с головой выдавали её осведомлённость.
– Мариэллы Озмунд, будь она неладна, – простонал Виктор. – Она пишет, что «надеется на продолжение нашей увлекательной беседы». Какой беседы?! Я сделал три комплимента, спросил про погоду и третий этап, а после сбежал!
– Три комплимента – это практически предложение руки и сердца, дорогой кузен, – совершенно спокойно заметила Эльза, разделывая ножом кусочек курицы в сливочном соусе. – По меркам герцогских дочерей, конечно же.
– Ц-ц-ц. Тебе-то откуда знать? – возмутился парень, подняв взгляд.
– Потому что я тоже герцогская дочь. Ну, почти. Плюс-минус несколько ступеней по иерархии…
Виктор обречённо откинулся на стену, спрятав лицо в руках:
– Хоть ты не издевайся, дорогая кузина, а? Я правда не знаю, как ещё отказать, не усугубив ситуацию…
– А зачем отказывать? – Громов подался вперёд. – Соглашайся, да шагай вперёд и с песней, Вик. Сам посуди: что ей от тебя надо пока совершенно неясно. Может, она вообще хочет тебя проучить? Тогда ты просто дашь ей то, что она хочет, и все будут жить счастливо.
– Или умрут в один день, – вздохнул Шталь театрально.
– Пф-ф, – Эльза фыркнула. – Больно ты нужен дочери целого герцога, Вик, чтобы с тобой в один день умирать. Чего тебе стоит ещё немного полицедейничать? Ты и так полжизни только и делаешь, что притворяешься. Никто не заметит подставы…
– Фи, «подставы»? Что за вульгарные словечки? – Виктор ужаснулся демонстративно. – Лекс, это ты так дурно влияешь на мою дражайшую родственницу?
– А что сразу Лекс-то? – я поднял голову, оторвавшись от супницы. – Я вообще самый благородный, честный и воспитанный человек в этой академии. Выше меня только, может, Его Высочество. И Эльза, – торопливо добавил я, почувствовав фантомную боль в рёбрах.
– То-то же, – отозвалась рыжеволосая аристократка, поправив блузку. – И вообще, Виктор Шталь, ты уже не маленький. Наделал делов – будь добр держать ответ как мужчина.
– И ты, Брут…
В процессе истребления продуктов Громов как-то между делом упомянул о том, что Белль Сориар предложила ему присоединиться к клубу «точных конструкций», который организовал её родственник при поддержке аж двух наставников.
И этого оказалось достаточно, чтобы фокус с еды вновь сместился на ранее вялотекущий разговор:
– Это что-то вроде моделирования, но с акцентом на воплощении механизмов и электроники, – пояснил он. – Ну, функциональный калькулятор из ничего и всякое такое.
– Звучит интересно, – не удержался я, сменив суп на чашечку салата. – Такое вполне может пригодиться. А как далеко они заходят знаешь?
– Не-а, – Дима покачал головой. – Схожу, погляжу, чего покажут. Если всё ограничивается чем-то примитивным, то откажусь, пожалуй…
– Смотри, чтобы Белль не завербовала тебя в свой фан-клуб, – усмехнулась Лиза, многозначительно поиграв бровями.
Громов поперхнулся чаем:
– Какой ещё фан-клуб?
– Имени светлого лика Белль Сориар, конечно же, – с готовностью пояснила брюнетка. – Неспроста она провожает тебя взглядом каждый раз, как видит. Небось, уже наметила всё по пунктам. А у таких всё просто: вижу цель – не вижу препятствий…
– Она просто интересуется военным направлением, – буркнул парень, опустив взгляд в тарелку.
– Угу, интересуется, – Лиза улыбнулась, отложила столовые приборы и перевела взгляд на меня. – А ты что молчишь, Лекс? Как твоя рука?
– В норме, – я пожал плечами. – Эльза подтвердила, что всё заживает своим чередом. И если я не буду делать глупостей, то, может быть, даже доживу до выпуска…
– Если ты будешь говорить всякие глупости, – Шталь наклонилась ко мне, прищурившись, – то ты и так до него не доживёшь, Лазарь.
Лиза хихикнула, но комментировать не стала. Воздержались и парни: Виктор традиционно изобразил из себя мебель, а Громов явно не горел желанием подставляться под удар сразу двух скорых на расправу язв – родной и не совсем.
– Значит, всё хорошо? – Лиза, закономерно, не «сменила цель». – Тогда почему ты не записался ни в один клуб? И вообще молчишь, как рыба, не обсуждаешь почти?
– Потому что я присматриваюсь, – я промокнул губы салфеткой. – Мне пока хватает базовой программы. И… есть кое-какие планы помимо клубов.
– Таи-и-инственные планы, – протянул Виктор, прищурившись. – Это звучит как начало какой-нибудь интриги. Лишь бы не интриж… КХМ!
От меня не укрылось стремительное движение одной изящной ножки под столом, доставившей Виктору несколько неприятных секунд. Он поморщился, с обидой глянув на кузину, и сменил тему:
– Ладно уж. Раз речь зашла о серьёзных делах… все слышали про ноту от Федерации?
Я поднял взгляд. Дима и Лиза напряглись, а Эльза прищурилась.
– Ответная нота, – уточнил брюнет. – Пришла накануне. Федерация Независимых Городов в очередной раз отрицает причастность к теракту и, ха, призывает нас «пересмотреть внутреннюю политику в отношении народных масс». Мол, смягчите свои законы, мерзкие угнетатели, и мы сможем начать диалог…
– Они совсем страх потеряли, – процедила Лиза, до белизны сжав кулаки. – После того, что случилось, они ещё смеют диктовать нам, как жить?
– Нота составлена дипломатично, – возразил Громов. – Никаких прямых угроз. Но сам факт – это уже звоночек. Они считают, что после терактов мы ослаблены.
– Ну или хотят проверить, действительно ли мы ослаблены и поддадимся, – веско заметил Виктор. – Я слышал, что вокруг наших границ особенно неспокойно. Федерация – только один сосед из десятка тех, кто упрямо точит на нас зуб.
Эльза, до этого молчавшая, отставила в сторону бокал с пуншем.
– Империя сейчас на пике силы, – произнесла она уверенно. – Никакие «независимые города» не могут и не должны нам указывать. Я не знаю, каким слепцом надо быть, чтобы смотреть на нас – и видеть какую-то там слабость.
