– Что за партнер?
– Неважно, – Мирлан переворачивает фотографию. На обороте приписка: «Помнишь, чем закончилась эта дружба?»
Читаю и не понимаю.
– О чем это?
– О старой истории. Очень старой, – голос Мирлана становится жестким. – Амина, завтра с тобой будет охрана.
– Что? Нет! – вскакиваю. – Не буду жить как пленница!
– Будешь! После того, что случилось с Полиной...
– Со мной ничего не случится! – кричу. – Я не Полина! Я могу о себе позаботиться!
– Амина, не будь ребенком! – повышает голос Мирлан. – Это серьезно!
– Серьезно? – смеюсь зло. – Старая фотография и подозрительный тип? Мирлан, ты параноик!
– Параноик? – глаза брата темнеют. – Хорошо. Тогда объясни, откуда этот «подозрительный тип» знает, где ты работаешь? Как оказывается именно там, где ты появляешься?
Молчу. Действительно, как?
– Это может быть кто угодно, – упрямо говорю. – Поклонник, журналист, сумасшедший...
– Или киллер, – холодно добавляет Полина.
– Полина! – одергиваю ее.
– Что «Полина»? Ты же умная девочка! Почему отказываешься видеть очевидное?
– Потому что не хочу жить в страхе! – взрываюсь. – Понимаете? Не хочу прятаться, бояться каждой тени, подозревать каждого встречного!
– А я не хочу потерять сестру! – рычит Мирлан.
– Не потеряешь. Со мной все будет в порядке.
– Откуда такая уверенность?
– Потому что я Богаева! – выпаливаю то, что думаю. – Потому что знают – тронуть меня означает объявить войну нашей семье!
Мирлан и Полина переглядываются.
– Амина, – тихо говорит брат, – а если кто-то именно этого и хочет? Войны?
– Тогда он получит ее, – отвечаю гордо. – Но не через меня. Я не беззащитная жертва.
– Нет, ты упрямая дура, – вздыхает Мирлан. – Которая не понимает реальности.
– Понимаю. Реальность в том, что я дочь самого влиятельного человека в республике. И это делает меня неприкасаемой.
– Полина тоже была женой влиятельного человека. Это ее не спасло.
– Полина была наивной провинциалкой. А я выросла здесь. Знаю правила игры.
– Какие правила?
– Правила силы. Я сильная. У меня сильная семья. И мы не прячемся от угроз, мы их уничтожаем.
Мирлан качает головой.
– Гордость до добра не доведет.
– А страх до добра доведет? – парирую. – Нет уж. Я не буду жить как затворница.
– Тогда хотя бы будь осторожней. Не ходи одна, не задерживайся...
– Буду осторожной, – соглашаюсь, чтобы закончить разговор. – Но охрану не нужно.
Поднимаюсь к себе в комнату, закрываю дверь. Сажусь на кровать, обхватываю колени руками. Может, они правы? Может, опасность реальна? Но согласиться с этим означает признать собственную слабость. А я не слабая. Никогда не была слабой.
Вспоминаю сегодняшний день, странного мужчину в кафе. Его упорный взгляд, знание моего имени. Это действительно подозрительно.
Но я не стану прятаться. Не буду жить в страхе. Кто бы это ни был, он поймет – с Аминой Богаевой шутки плохи.
Я не жертва. И если кто-то думает иначе, то жестоко ошибается.
Глава 6
Эльдар
Двадцать лет, четыре месяца и одиннадцать дней.
Именно столько времени прошло с того дня, когда я стоял у свежей могилы отца и клялся отомстить. Тогда я был пятнадцатилетним мальчишкой без гроша в кармане. Сегодня я – миллионер, способный одним звонком разрушить любой бизнес в этом городе.
И я начинаю выполнять свою клятву.
Стою у окна своего кабинета и смотрю на офис Мирлана Богаева в соседнем здании. Вижу, как он мечется по кабинету, разговаривает по телефону, размахивает руками. Нервничает. И есть от чего.
За последнюю неделю его империя начала разваливаться. Строительные проекты заморожены, автосалоны проверяют все инстанции, банки вдруг стали придирчиво относиться к кредитным заявкам. Богаев еще не понимает, что это система, но уже чувствует: кто-то целенаправленно его добивает.
Звонит Али с очередным отчетом.
– Эльдар Магомедович, запущена вторая волна. Прокуратура начала проверку всех его контрактов с государственными органами за последние три года.
– Что нашли?
– Пока ничего криминального, но процедуры нарушены. Торги признают недействительными. Убытков еще семьдесят миллионов.
– Отлично. А что с банками?
– Два кредита отозваны досрочно. Ссылаются на изменение финансового положения заемщика.
Семьдесят миллионов за день. Неплохой темп разрушения, но это только деньги. Настоящая боль придет позже, когда он поймет, что теряет не просто бизнес – он теряет все.
– Что с посылкой?
– Доставили час назад. Лично в руки.
– Реакция?
– Охрана усилена вдвое. По городу разослали несколько фотографий – ищут подозрительных.
Усмехаюсь. Кого они ищут, непонятно. Тех людей, что следили за Аминой? Глупость. Мирлан не дурак, он понял по фото наших отцов, кто может слать ему «приветы», но мои фото найти трудно. А тот пятнадцатилетний мальчишка и нынешний Эльдар Радзиев – два разных человека.
– А девушка?
– Пока без изменений. От дополнительной охраны отказывается. Говорит, что не будет жить как пленница.
– Гордая дурочка. Это хорошо. Гордость – наш союзник.
– Когда начинаем?
Смотрю на часы. Половина шестого. Амина сейчас заканчивает практику в больнице. По средам она обычно задерживается до семи, помогает готовиться к завтрашним операциям.
– Завтра. В семь утра собираемся у больницы.
– Понял. А сегодня?
– Сегодня отправляем Мирлану еще один подарок. Пусть окончательно поймет, с кем имеет дело.
Отключаю телефон, достаю из сейфа конверт. Внутри лежит фотография разоренного дома моих родителей и свидетельство о смерти отца. На свидетельстве я подчеркнул красным маркером причину смерти: «инфаркт миокарда на фоне острого стресса».
А на обороте фотографии написал: «Твой отец убил моего. Теперь ты заплатишь за все». Конверт запечатан, отправка курьером. Пусть Мирлан знает: игры закончились. Начинается война.
Иду к бару, наливаю себе виски. Дорогого, выдержанного. Такого, какой отец никогда не мог себе позволить. Он всю жизнь довольствовался дешевым пивом после тяжелого рабочего дня. А Богаевы тем временем пили элитные напитки за его счет.
Вспоминаю наш последний разговор с отцом в больнице. Он лежал, подключенный к аппаратам, еле дышал, но все пытался объяснить:
«Сынок, я не понимаю, как так вышло. Рустам же друг... Мы столько лет вместе работали...»
Друг. Какая наивность.
«Может, в документах ошибка? – шептал отец. – Может, еще все наладится?»
Ничего не наладилось. Через три дня его сердце не выдержало позора и остановилось. А я остался с матерью, которая рыдала над гробом и повторяла: «За что? За что нас так?».
Допиваю виски, наливаю еще. Обычно не пью в рабочее время, но сегодня особый день. Сегодня я приступаю к завершающему этапу плана. Звонит телефон. Неизвестный номер.
– Алло?
– Эльдар Радзиев? – незнакомый голос.
– Слушаю.
– Это Мирлан Богаев. Нам нужно встретиться.
Сердце учащенно бьется. Неужели так быстро вычислил?
– Не думаю, что нам есть о чем говорить, – равнодушно отвечаю.
– Есть. Например, о моей сестре.
– А что ваша сестра?
– Не прикидывайтесь дурачком. Я знаю, кто вы. И знаю, чего вы хотите.
– Понятно. И что вы предлагаете?
– Встретиться. Обсудить ваши претензии. Найти компромисс.
Компромисс? После двадцати лет унижений и боли он предлагает компромисс?
– Боюсь, что время для компромиссов прошло, – говорю холодно.
– Эльдар, я понимаю ваши чувства. То, что случилось с вашим отцом...
– Вы ничего не понимаете! – рычу в трубку. – Ваш отец убил моего! А вы все эти годы жили на наши деньги!
– Тогда давайте вернем деньги. С процентами. С компенсацией. Назовите сумму.
– Сумму? Какую сумму вы заплатите за смерть человека? За разрушенную семью? За двадцать лет унижений?
– Эльдар...
– Деньги меня не интересуют. У меня их достаточно.
– Тогда что?
– Справедливость.
– И что вы считаете справедливым?
– Чтобы вы потеряли все. Как потерял мой отец. Как потерял я.
