Перейти к содержанию

Сахарная империя. Право сильного

Автор:

Категория
Попаданцы
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Английский свет готов простить женщине скандал, но он никогда не простит ей силу. Сделка с графом Хавершемом, обернувшаяся самой неожиданной и циничной помолвкой сезона, дает мне надежную защиту и землю под новые фабрики. Однако вест-индское лобби и лондонские магнаты не отдадут свои колоссальные прибыли без боя. Против моего нового производства выставлены неограниченные деньги, влияние в министерствах и наемные убийцы, готовые на всё ради сохранения старого порядка. Вот только они не знают одну простую вещь. Я пришла из будущего и прекрасно знаю, как рушатся монополии. От автора: ЧЕРНОВИК. ПОДПИСКА График прод: ВТ, ЧТ, СБ Выживание, прогрессорство и реалии начала XIX века.

Читать «Сахарная империя. Право сильного» — Юлия Арниева онлайн

Страница 18 из 29

— Господи помилуй. — Миссис Гербакл перекрестилась. — Может, послать в деревню за миссис Дадли? Она умеет кровь отворять. При ударе, говорят, первое дело.

— Нет. За Моррисом уже послали. Дождемся его.

— Как прикажете, миледи.

Она вышла вместе с горничной, которую отправили за горячей водой. В коридоре миссис Гербакл почти сразу заговорила с Фентоном — негромко, но дверь оставалась открыта, и я расслышала вопрос, давно ли уехал мистер Норт и скоро ли теперь ждать доктора. Фентон ответил что-то тише, и слова потерялись за звоном поставленного на стол таза.

Я поправила одеяло на груди Артура, взяла его за руку и наклонилась ближе.

— Доктор едет. Вы слышите меня? Моррис скоро будет. Все обойдется, только дышите.

Последнее слово дрогнуло, и я сжала его пальцы сильнее. Когда прошло достаточно времени, я поднялась и огляделась.

— Питерс, принесите свежей холодной воды. Шарлотта, спуститесь и посмотрите, не приехал ли доктор; если нет, пошлите второго человека верхом, Норт мог разминуться с ним по дороге. Мистер Радд, встретьте Морриса внизу и проводите прямо сюда, не позволяйте ему терять время в холле.

Шарлотта вышла первой. Радд двинулся следом, но у самой двери оглянулся на Артура и лишь после этого исчез в коридоре. Дольше всех медлил Питерс. Он взял кувшин, постоял у изголовья еще несколько секунд, поправил край одеяла и наконец тоже ушел.

Я осталась у кровати, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Сначала они были слышны в коридоре, потом на лестнице; где-то внизу негромко заговорила Шарлотта, ей ответил Радд, и дом снова напомнил о себе обычным скрипом половиц и далеким звоном посуды. Выждав еще немного, я наклонилась к самому уху Артура.

— Лежите смирно, — проговорила я едва слышно. — Вы дважды дернули ногой, когда вас несли по лестнице. Приличные покойники так не делают.

— Эта синяя дрянь, которой вы измазали мой платок, воняет так, что я едва не умер по-настоящему и тем не испортил вам представления, — прошелестел он, не открывая глаз. — Чем ее Моррис развел?

— Камфарой.

— Я так и знал. Все дурное на свете разводят камфарой.

Он умолк, и несколько секунд я слышала только его дыхание.

— Долго мне еще?

— Пока не приедет Моррис. А потом всю ночь.

— Всю ночь... — Артур едва заметно поморщился, но глаз не открыл. — Питерс плакал?

— Нет. Ронял ключи.

— Это хуже. Завтра будет ходить за мной с таким лицом, будто это я довел его до сердечного припадка. И ведь ничего ему не объяснишь.

— Я вас предупреждала.

— Будьте милосердней к покойнику, — отозвался Артур и чуть помедлив, добавил. — Что ж, по крайней мере, я узнаю, кто в этом доме станет по мне плакать. Это единственное развлечение, которое нельзя устроить себе никаким иным способом.

Глава 10

Моррис приехал почти через час. Его экипаж я услышала еще со двора, затем внизу заговорил Фентон, хлопнула дверь и по лестнице быстро поднялись. Доктор вошел в спальню с мокрыми плечами, снял перчатки на ходу и, не тратя времени на расспросы, направился прямо к кровати.

— Всем выйти, — распорядился он, открывая свой саквояж. — Миледи остается.

Моррис дождался, пока дверь закроется, прислушался к удаляющимся шагам и только после этого повернулся к графу.

— Можете открывать глаза, милорд. Вы живы, и это, к сожалению, окончательно.

— Час, Моррис. Я лежал здесь целый час, изображая покойника, и все это время думал, что, если вы задержитесь еще на четверть часа, я умру по-настоящему — единственно от негодования на вашу неторопливость.

— Столько и требуется, чтобы доехать от лечебного дома, милорд. Я не мог явиться раньше, не вызвав недоумения.

— Все прошло благополучно? — спросила я.

— Никого, миледи. Мы встретились с Нортом, как условились. Немного прошли шагом, Норт нарочно не гасил фонарь. Но дорога была пуста.

— Значит, либо Дик успел раньше, либо из дома никто не вышел.

— Иного объяснения я тоже не нахожу, — сказал Моррис. — Признаться, всю дорогу ожидал, что кто-нибудь появится. Тридцать лет езжу к больным ночью и ни разу не задумывался, сколько вокруг удобных мест, чтобы свалить доктора с лошади. Сегодня оценил и кусты возле моста, и старую каменоломню, и канаву за мельницей. Весьма познавательная поездка.

Он придвинул стул к кровати, взял Артура за запястье и достал часы. Артур терпел процедуру молча, но когда Моррис наконец отпустил его руку, сразу спросил:

— Ну?

— Восемьдесят четыре. Несколько многовато для умершего человека.

— Я лежал неподвижно целый час, слушая, как моя прислуга шепчется за дверью. Это располагает к волнению.

— Неподвижно вы лежали только тогда, когда рядом находились свидетели. Я видел вас, когда вошел, милорд. Не могу сказать, чтобы происходящее доставляло вам одни страдания.

Артур сел, поморщившись от затекшей спины, и спустил ноги с кровати.

— Моррис, мне семьдесят лет, и развлечения приходится брать там, где они еще доступны. Однако если вы сейчас же не уберете этот проклятый платок, я начну сожалеть, что пережил вечер.

Моррис нашел платок возле подушки и поднял его двумя пальцами.

— Индиго с камфарой. Должен признать, миледи, получилось лучше, чем я ожидал. Я знал, что увижу, и все равно, войдя, на секунду решил, что мы перестарались.

— Не мы, — сказал Артур. — Графиня. Я только послушно умирал.

— Вы дважды дернули ногой, когда вас несли по лестнице, — напомнила я, наливая в таз свежей воды. — Так что слово «послушно» здесь лишнее. Оттирайте лицо, пока никто не вошел, и постарайтесь не выглядеть настолько довольным собой. Люди за дверью последний час не знали, доживете ли вы до утра.

Улыбка у него исчезла почти сразу.

— Да, — произнес Артур уже другим тоном. — Об этом я не подумал.

Когда Моррис разрешил впустить остальных, Фентон, видимо, не сумел решить, кому позволено войти, а кому нет, и в итоге в спальне оказались едва ли не все, кто дежурил возле дверей. Питерс встал ближе всех к хозяину, за ним остановились Шарлотта и Радд, дальше теснились горничные, лакей и совсем молоденькая кухонная девушка, чье присутствие никто, кажется, не успел запретить.

Артур уже сидел в кресле у камина, поверх сюртука на него надели халат, ноги были укрыты пледом. Он все еще оставался бледным, волосы лежали без обычной аккуратности, и выглядел он именно так, как должен был выглядеть человек после тяжелого приступа.

Моррис встал возле кресла.

— Я осмотрел его сиятельство. То, что вы видели за ужином, действительно можно было принять за удар. К счастью, удара не произошло. Сильный прилив крови к голове, спазм, затрудненное дыхание; в его возрасте подобное иногда случается от жары, волнения и вина. Опасность миновала, но ближайшие несколько дней графу необходимы покой, простая пища и полное отсутствие вина.

Кухонная девушка тихо всхлипнула. Питерс закрыл глаза на мгновение, а Фентон, стоявший возле двери, выдохнул так медленно, словно только сейчас позволил себе это сделать.

— Благодарение Богу, — произнес он.

— Именно так, Фентон. Теперь, полагаю, всем нам будет полезнее лечь спать, чем продолжать караулить меня. Доктор уже убедился, что сегодня я умирать не намерен, а завтра вам придется иметь дело с живым хозяином, что, как известно, намного хлопотнее.

Кто-то сдавленно рассмеялся, и напряжение в комнате немного ослабло.

— Фентон, распорядитесь все же принести горчицу и чистого полотна, — проговорил Моррис, убирая часы в карман, — если ночью появится тяжесть в груди, я хочу иметь возможность поставить припарку, не поднимая весь дом.

— Сию минуту, сэр.

Фентон повернулся к двери, но почти сразу остановился.

— Прошу прощения, доктор. Ключи от бельевой находятся у миссис Гербакл, а ее сейчас нет в доме. Она отпросилась вскоре после того, как мистер Норт уехал за доктором. У нее сестра в городе, милорд, болеет вторую зиму. Миссис Гербакл навещает ее раз в две или три недели и сегодня сказала, что обещала быть у нее вечером. Я позволил. Здесь уже ждали доктора, прислуга была на местах, а экономка полагала, что успеет вернуться прежде, чем понадобится.

— Когда она ушла? — не сразу спросил Артур, задумчиво глядя на дворецкого.

Фентон назвал время. Почти сразу после Норта.

— Горчица подождет до утра, — сказал Артур наконец. — Идите спать, Фентон. Сегодня с вас довольно, а завтра мне понадобится дворецкий, который способен хотя бы различать двери.

— Милорд, я могу послать человека за миссис Гербакл.

— Нет. Не надо.

Фентон еще немного постоял, словно собираясь что-то спросить, однако промолчал, поклонился и вышел. Следом за ним комнату графа покинули остальные, остались только я и доктор Моррис.

— Она служит здесь сорок лет, Катрин, — заговорил граф, дождавшись, когда за дверью стихнут шаги. — Когда Чарльз мальчиком лежал в горячке, Гербакл три ночи носила ему ячменную воду.

Я ничего не ответила.

— Я помню ее совсем молодой, — продолжил он уже тише. — И не намерен сейчас решать, что с этим делать. Если начну говорить до того, как услышу объяснение, наверняка скажу то, о чем потом пожалею.

Он замолчал и посмотрел на огонь. Моррис не стал напоминать ему о вреде волнений, а я не пыталась продолжить разговор.

Через некоторое время Артур велел принести чай, хлеб, холодное мясо и сыр, заявив, что после собственной смерти успел проголодаться. Поужинали почти молча. Потом Моррис предложил карты, но игра не задалась: я дважды перепутала масть, он сам забыл, кто сдавал, а Артур минут через десять собрал колоду и сообщил, что сегодняшний вечер и без того принес достаточно несчастий, чтобы добавлять к ним еще и подобное обращение с пикетом.

Часы пробили полночь, потом половину первого. Артур успел задремать в кресле, проснулся оттого, что голова съехала на бок, и с негодованием отверг обвинение во сне.

Наконец внизу хлопнула дверь, через несколько минут в комнату вошел Дик, и остановившись возле двери, обратился ко мне.

— Взяли, миледи. Миссис Гербакл сейчас внизу, с ней Джон и Хиггинс. Но едва не упустили ее. Первым из дома вышел парень с кухни — через черный ход, потом вдоль стены, пригибался и оглядывался. Я решил, что это может быть наш человек, и послал за ним Джона. Хорошо, только Джона: не прошло и нескольких минут, как вышла миссис Гербакл.

— И что понадобилось кухонному мальчишке среди ночи? — спросил Артур.

— Девушка, милорд. Бегал на свидание, без разрешения и не в свой выходной.

— Полагаю, это преступление можно оставить на усмотрение кухарки.

— Я тоже так решил. Велел ему возвращаться, а сами пошли за экономкой.

Дик снял шляпу, и с ее полей закапало на пол.

— Мы довели ее до Уотер-лейн. Там наемный дом, третий от угла, комнаты внизу держит вдова, миссис Пейн. Гербакл вошла и сразу направилась во вторую комнату, даже не спрашивая хозяйку, так что место хорошо знала. Мы вошли через парадную дверь почти следом за ней, но в комнате уже никого не было. Там второй выход к конюшням и калитка в соседний проулок. Дом угловой; похоже, он потому его и выбрал. Двое моих побежали за ним, но проулок уже был пуст.

— Кто снимал комнату?

— По словам хозяйки, мистер Джеймс Кэлвертон. Джентльмен, лет тридцати. Живет там с января, платит вперед за месяц, гостей не водит. Иногда уезжает на несколько дней, однажды не было больше недели. Миссис Гербакл приходила регулярно, и хозяйка считала ее родственницей.

Имя Джеймс Кэлвертон ничего мне не говорило. Артуру тоже: он лишь покачал головой, а Моррис после короткого раздумья сказал, что среди местных семей Кэлвертонов не помнит.

— Он оставил что-нибудь в комнате?

— Ничего. Вещей почти нет. Он, похоже, с самого начала жил так, чтобы иметь возможность уйти в любой день.

— Приведите миссис Гербакл, — сказала я.

Ее ввели минут через пятнадцать. Остановившись в двух шагах от Артура, экономка присела в реверансе, и именно эта безукоризненная привычность ударила сильнее всего. Так она приветствовала хозяина утром, так принимала распоряжения, так, должно быть, делала уже сорок один год.

— Миссис Гербакл, я хотел бы услышать от вас, где вы были сегодня вечером. Мистеру Фентону вы сказали, что собираетесь к сестре.

— Так и есть, милорд. Она болеет уже вторую зиму, а сиделки держать не может. Я хожу к ней всякий раз, когда удается отпроситься.

— Ваша сестра живет на Кросс-стрит, если я правильно помню.

На долю секунды в ее лице появилось удивление, тут же исчезнувшее.

— Да, милорд.

— Тогда почему сегодня вы провели часть вечера на Уотер-лейн?

— Там живет мой племянник, милорд. Сын покойной кузины. Мистер Джеймс Кэлвертон приехал в конце прошлого года и сам меня разыскал. После сестры он почти единственная моя родня, я захожу к нему, когда бываю в городе.

— И о чем вы беседуете с вашим племянником? — спросила я.

— Он спрашивает, как я живу, как ко мне относятся хозяева, что происходит в доме. Я рассказываю. Разве родные люди не делают того же за чашкой чая?

— Безусловно. Вопрос лишь в том, какие именно домашние новости его занимали… в апреле я поехала к среднему шлюзу и взяла с собой Эдмунда. На повороте у старой ивы кто-то бросил камень в лошадь, карета едва не ушла в канаву. Вы рассказали Кэлвертону, что мальчик едет со мной?

Она сразу вскинула голову.

— Я ничего не знала про камень, миледи.

— Я и не спрашиваю про камень. Мне нужно знать, сказали ли вы ему про Эдмунда.

Гербакл отвела глаза.

— Могла сказать, что вы уехали. За чаем мало ли что вспомнишь. Я не помню, миледи. Господь свидетель, не помню.