Сергей Тамбовский "Кто остался на трубе"

- Хороший вопрос, - не смог не отметить я, - если я скажу, что преступность у нас побеждена, вы ведь все равно не поверите, да?

- Конечно, не поверим, - улыбнулась Сюзанна, - поэтому говори, что там на самом деле.

- Ну вот Джон, например, имел дело с нашими бандитами, - продолжил я, - он сам расскажет, если захочет. А если в общем и целом – то да, милиция есть, значит, и преступники должны быть, иначе зачем милиция?

В классе возникло некоторое оживление относительно моего аргумента, а я закончил свою мысль.

- Организованная преступность, ну как у вас мафия или триады, так ведь они называются, у нас отсутствует, это я точно могу сказать. Нет базы для такого… а отдельные представители преступного мира имеются, даже и маньяки появляются, но это очень редко. У вас как с маньяками дела обстоят?

- В прошлом году поймали одного, - вспомнил Оливер с задней парты, - Берковиц у него фамилия была, убивал парочки в автомобилях.

- И в Калифорнии недавно громкое дело было, - добавил Том, - девушек убивал один гад.

- Давайте сменим тему, - просигнализировала от окна Сюзанна, - до звонка остается три минуты, поэтому задавайте последний вопрос нашим новичкам…

- Можно я, - замахал руками дылда Оливер, - так сколько в России таких красивых девушек, как ты? – обратился он напрямую к Лене.

- Много, Оливер, - улыбнулась она во весь рот, - красивые девушки это естественное конкурентное преимущество России на мировом рынке…

Все замолчали, пытаясь переварить такую сложную фразу, но ничего больше спросить никто не успел, потому что действительно прозвучал звонок на перемену, он здесь был не механически-дребезжащий, как у нас, а довольно мелодичный. Мы собрались и вышли в коридор второго этажа.

- Декан нас к себе вызвал, - сообщил я Джону, - после уроков, в 204 кабинет.

- Это нормально, - ответил он, - он со всеми новичками подробно беседует… да и не только с ними.

- Понятно, - сказала Лена, - это примерно как у нас завуч по воспитательной работе получается.

- Ну да, есть что-то общее… вы, кстати, ребятам понравились, - добавил Джон, а потом указал конкретно на Лену, - а ты так особенно.

И в это время в дальнем конце коридора, где начиналась лестница, раздался какой-то шум. Я посмотрел туда – к нам направлялась троица негров… ну то есть афроамериканцев, но эпоха принудительной политкорректности пока еще не настала, так что пусть будут неграми.

- А вот и наши неформальные лидеры пожаловали, - сказал Джон, - сейчас увидите их в натуральную величину…

Разборки в Бронксе

Ну мы с Леной их и увидели во всей красе. Шли они развинченно и разболтанно, как и все представители этой диаспоры, как будто рэп на сцене читали… о, кстати, пришла мне в голову шальная мысль, рэпа-то еще нет нигде, можно немного занять эту нишу.

- Ты русский? – спросил главный из этой троицы, он и помассивнее остальных был, и более наглый по поведению.

- Ну я русский, какие вопросы? – ответил я ему. – Русских никогда не видел?

Он сбился со своего скрипта, но на секунду, не больше.

- Русских я видел, но эмигрантов, а чтобы прямиком из России, этих нет. Ты комми?

- Нет, я не комми, - попробовал я вырулить на чистый базар, - не дорос еще.

- Нет, ты комми, правда, бро? – обернулся он к своим подручным.

Бро молча покивали головами, а потом снова начали сверлить взглядами во мне дырки.

- А ты кто? – решил пойти ва-банк я, - назовись… чтоб с меня спрос учинять?

- Я Боб, - гордо вздернул он голову, - меня тут все знают.

- Ну ладно, - он мне быстро надоел, - я коми, что дальше?

- А дальше ты мне по жизни должен, - завершил он свои претензии, - у меня брата во Вьетнаме убили такие, как ты.

У меня немедленно возникло ощущение дежа-вю, что-то такое с Вьетнамом и пожизненными долгами я слышал совсем недавно.

- Слушай, бро, - нашелся я наконец, - давай спросим старших людей, что они по этому поводу думают.

- Чего? – повысил он голос до угрожающего.

- Ну вот у нас в России за порядком на земле наблюдают специальные люди, называются смотрящие по району или там городу. Думаю, что и у вас что-то такое есть.

Боб сделал попытку схватить меня за лацканы пиджака, но я быстро увернулся.

- Давай не здесь, - предложил ему я, - сразу после занятий встречай меня на выходе, там и определимся с местом…

- Ладно, - сбавил обороты он, - в два часа на выходе… там и со смотрящим определимся.

И он вместе со своими напарниками отбыл в том же направлении, откуда появился. Джон, смотревший за этим представлением со стороны, подошел и сказал следующее.

- Зря ты вспомнил про смотрящих, Витя…

- Это почему? – не понял я.

- Они у нас немного не такие, как в твоем Нижнереченске – ну то есть по национальности похожие, а во всем остальном нет. Я один раз столкнулся с ними, больше не хочу.

- Ну что сделано, Джонни, то сделано, - тяжело вздохнул я, - если не получится, буду плакать, а пока надо жить и радоваться.

- Пойдем, второй урок начинается, - хмуро сказал он, а Лена, стоявшая молчаливо тут неподалеку, сочла нужным меня подбодрить, - все у тебя получится, Витя, я в этом уверена.

- Спасибо, Леночка, - кивнул я ей, и мы зашли в соседнюю комнату, на которой висела табличка “Математика”.

Здесь в виде разнообразия руководил процессами учитель, а не учительница. Он строго посмотрел на класс, увидел незнакомые лица и сразу же поставил вопрос ребром.

- Это вы русские? – обратился он к нам с Леной.

- Да, мистер, - ответил я, - мы самые они и есть… прямо из России.

- Меня зовут Деннис Крюгер, я буду вести курс алгебры и начал анализа. Как у вас с этим предметов в России было?

- Нормально, мистер Крюгер, - опередила меня Лена, - между А и В по вашей шкале оценок.

- Окей, садитесь… - задумался на пару секунд учитель, - в к4онце урока напишем небольшую контрольную работу, я посмотрю на ваши знания, а пока открываем тетради и записываем тему урока…

И далее он битых полчаса диктовал нам, как считается производная от непрерывных функций – и про физический смысл, и про экстремумы, и о правилах дифференцирования. Достаточно толково объяснил все, я это не смог не отметить. Ну а в итоге он, как и обещал, продиктовал нам задачу, кою мы должны были решить в последние четверть часа.

Задача была такая – составить уравнение касательной к простенькой квадратичной функции в точке х=1. Я справился с этой проблемой за пять минут, посмотрел, как там дела у Лены, через ее плечо в принципе видно было, что она там писала – у нее тоже задача двигалась к концу. А после этого я откинулся на спинку стула и расслабился. Крюгер подошел ко мне (я невольно вспомнил его однофамильца Фредди из ужастика восьмидесятых).

- Почему не решаем задачу? – строго спросил он у меня.

- Так закончил уже, мистер Крюгер, - просто ответил я.

- Ну-ка, ну-ка, - он забрал у меня тетрадь и бегло просмотрел мои каракули. – Молодец, теперь вижу, что успехи в алгебре ты не придумал.

Интересным в первый наш день в Хай-скул была только физкультура, это последним уроком значилось. Форму и кроссовки нам с Леной выдал тренер, поджары и высокий мужик с большими залысинами, представившийся, как Генри О’Рейли… из ирландцев, наверно, подумал еще я, у них это О перед фамилией означает внука или просто потомка.

Форма была, конечно, не новой, но чистой и даже выглаженной, и на майках значился логотип школы. А на уроке мы после разминки сыграли в баскетбол, сначала мальчики, потом девочки. У меня это получилось совсем неплохо, даже два трехочковых броска выполнил довольно чисто. А уже когда совсем все закончилось, я нога за ногу поплелся на крыльцо, ожидая разборок с хулиганом Бобом и его подельниками…

К декану Шварцу мы заглянули, как же, но кабинет 204 был намертво закрыт.

- Сам виноват, - сказал я Лене, - надо на рабочем месте находиться… ну не беда, завтра с ним поговорим, - и мы продолжили свой путь на свежий воздух.

А вот и обошлось без обещанных разборок – не увидел я на крыльце ни одного хулигана, они тоже, видимо, манкировали своими обязанностями, как и декан. Джон, который рядом со мной шел, удивился не меньше меня.

- Наверно, что-то случилось, обычно они за свои слова отвечают… ну пошли домой – можно автобуса подождать, можно пешком, тут минут двадцать всего. У вас какие дела на сегодня?

- Ой, - хлопнул я себя по лбу, - забыл совсем, мы же вчетвером вечером идем на хоккей, вот, - и я вытащил из кармана два билета в Мэдисон-сквер-гарден.

- Ничего себе, кто тебе их подогнал? - удивился Джон и сам же ответил на свой вопрос, - твои друзья из Кей-Джи-Би наверно… я обязательно пойду, а вот Мэри приболела, она наверно не сможет… ну ничего, еще кого-нибудь с собой возьму. Встречаемся в половине седьмого у стадиона… как доехать, знаете?

- Объяснили уже, - ответил я, - а домой пешочком прогуляемся, ходить полезно. Кстати, объяснил бы заодно, где тут полицейский участок…

- А тебе зачем? – вытаращился на меня Джон.

- Да вчера конфликт небольшой вышел в одном магазине… надо показания дать на этот счет.

- Что за конфликт? – немедленно заинтересовался он.

Я очень сжато рассказал про негра и Джонни Уокера, Джон внимательно выслушал и ответил так:

- Эверт, говоришь, его зовут? Я его знаю – бандит тот еще… ну ты за два неполных дня у нас сумел нажить себе кучу врагов, умелец, ничего не скажешь…

- Да я виноват что ли, - развел в стороны руки я, - они сами заводятся, как эти… как тараканы в доме.

- Ладно, будем надеяться, что продолжения знакомства с этим Эвертом у тебя не будет… а участок вот здесь, - он показал направо, Третья Парковая улица, номер дома не знаю, но мимо не пройдешь.

- Тогда мы сворачиваем направо, - я пожал руку Джону, - спасибо за помощь, встречаемся возле стадиона.

И точно, здание полиции тут выламывалось из общего ряда одинаковых домиков, как например, гора Арарат на фоне Среднерусской возвышенности. Целых три этажа и длина по фасаду добрая сотня метров. У входа курили два бравых полисмена с дубинками и револьверами, оба белые.

- Добрый день, - обратился я к ближнему из них, - не подскажете, как найти сержанта Абрамса?

- Первый этаж, 108 кабинет, - ответили мне, - только он сейчас на выезде… а зачем он тебе нужен?

Я во второй раз рассказал о происшествии возле магазина Кригер, коп покивал головой и сказал идти за ним. Мы с Леной молча поплелись в этот участок. Завел он нас в 107 комнату, где еще сидели двое сотрудников, одна из них женщина.

- Шарлотта, - сказала мой коп этой подруге, - сними с них показания по поводу вчерашней драки возле Кригера, а я поехал патрулировать.

- Садитесь, - кивнула она нам на приставные стулья, - документы есть?

Мы с Леной одновременно протянули ей свои паспорта.

- Ого, из России, - удивилась она, мельком просмотрев первые страницы, - а что у нас тут делаете?

- Культурный обмен, - взял я на себя роль отвечающего, - учимся в Хай-скул-оф-Бронкс.

- Понятно… с Эвертом чего не поделили?

Я уже в третий раз рассказал историю своего знакомства с этим товарищем, она быстро заполнила бланк и протянула его мне.

- Прочитай и подпиши внизу – с моих слов записано верно.

- Знаю, - хмуро ответил я, но все же прочитал, что она там начеркала… грамматических ошибок было много, но в целом ситуация обрисована правильно.

- Ну и ладно, - приняла она у меня назад эту писульку, - мой тебе совет - больше не попадай в такие переплеты, а то, знаешь, может случиться разное…

- Ээээ… - решил все же спросить я, - а что с этим Эвертом, хоть на пару суток закрыли его или как?

- Или как… - хмуро высказалась она, - общественной опасности он не представляет, вчера еще ушел от нас своим ходом.

- А нам, значит, теперь надо ходить и оглядываться, - подала реплику молчавшая до этого Лена.

- Думаю, все не так уж мрачно, - улыбнулась Шарлотта, - но по сторонам, конечно, посматривайте – это не помешает.

- Эх, надо было в столовую в школе зайти, - выдала умную мысль Лена, когда мы уже почти дошли до своего дома.

- Завтра узнаем, как там кормят, а пока соорудим что-то из своего холодильника, - ответил я.

И мы в четыре руки всего за полчаса сумели кое-что соорудить – салатик и жареную говядину, здесь такое стейком, кажется, называется. А далее уже пришло время выдвигаться к посольству нашей великой державы.

- Держись, - сказал я Леночке, когда мы уже маршировали к ближайшей станции, - сейчас ты познакомишься с американским метро.

- А что, оно какое-то не такое, как в Москве? – захлопала глазами она.

- Я бы сказал – совсем не такое… но ничего, привыкнуть ко всему можно.

Вход в метро, это была станция Лоуренс-авеню, был как в самый стандартный подземный переход, без каких-либо надстроек сверху. Внутри мы первым делом подошли к кассе, на стенке рядом был привинчен прейскурант.