Вражеский воин пришел в крайнее возбуждение. Он топал ногами и активно жестикулировал, показывая то на ящик, то на графа. Хотел, чтобы ему открыли тайну сокровища. Михаил протянул руку и нажал кнопку. С громким щелчком маленькая коробка открылась, и все вокруг ахнули.
Граф аккуратно взял круглый поднос и вытащил сохранивший свою свежесть красивый лимонный пирог со слоем желтого, будто застывшее солнце, желе.
— Ваша светлость… — изумленно прошептал Русич, стоявший за плечом графа, и громко сглотнул. — Неужели это то, что я думаю?
— Это именно то, что ты думаешь, — ответил граф. — Лимонный пирог моей внучки.
Воин с катаной, увидев пирог и принюхавшись, настолько изумился, что стал похож на европейца, широко раскрыв глаза.
— О-о-о! — восхищенно протянул он.
Затем выкрикнул какую-то длинную фразу на своем языке, опустив катану. Освободил одну руку, резко выхватил из-за пояса маленький кинжал, танто, и замахнулся им на графа.
Русич, посчитав это угрозой, схватился за рукоять своего револьвера в нагрудной кобуре, но не успел даже потянуть его, как в его горло уткнулось сразу несколько катан. Боец зарычал.
— Все нормально, командир, — остановил его граф. — Все нормально.
Вражеский предводитель сделал два коротких, красивых и молниеносных удара и третьим взмахом насадил на лезвие кусочек пирога. Еще раз по-собачьи принюхался к нему и откусил.
— О-о-о… — зажмурил он глаза от удовольствия и громко зачавкал, поедая пирог прямо с кинжала, будто шашлык с шампура.
Затем снова громко прокричал что-то на своем гортанном наречии и забрал поднос с пирогом. Остальные воины заулюлюкали, потрясая мечами, а уже через несколько секунд все они растворились в лесу вокруг.
Только тогда граф позволил себе с облегчением вздохнуть.
— На эту ночь мы в безопасности, Русич, — сказал он, оборачиваясь к командиру отряда. — Прикажи приготовить ужин и выспаться. Айны приняли наше подношение.
— Но… ваша светлость, вы уверены? Как вы вообще узнали, что этим людям понравится лимонный пирог вашей внучки?
— Из старых записей мастера-кузнеца Таканаки. Он жил и трудился среди народа айнов задолго до войны. Писал, что у них лимонный пирог считается деликатесом. Один такой я послал с первой группой, но они сюда даже не добрались. Как видишь, командир, Таканаки не соврал.
Граф закрыл ящик и устало сел на крышку.
— Понял, ваша светлость. Ничего себе у них преемственность традиций, раз столько времени помнят о любви к лимонным пирогам. Или генетическая память… Ладно, значит, здесь и заночуем.
Ночь прошла спокойно, и следующим утром отряд выдвинулся дальше. На территории племени айны им больше не попадались, но граф чувствовал, что за ними постоянно наблюдают.
Вскоре они пересекли этот кусок Расколотого Эдзо, с боями преодолели еще несколько не очень гостеприимных островов и, наконец, нашли искомое.
— Это здесь, — произнес граф, стоя на границе старой, заросшей бурьяном деревни. — Сюда, чтобы ничто не отвлекало его от работы, приходил создавать свои мечи великий мастер Таканаки.
Здесь Михаил Воронов узнает, почему его мечи почернели после визита Исаева.
***
Славика и Лизу наше такси высадило возле трапа на ресторан-теплоход. К счастью, брат девушки тоже постарался и оделся подходяще для случая. То есть вместо спортивного костюма надел обычный костюм-тройку. Арендовал, что ли?
Убедившись, что брат с сестрой прошли фейсконтроль и поднялись на борт, я тронулся дальше. Через четверть часа вышел на маленькую частную пристань, где Роман арендовал катер. Он уже ждал меня на борту небольшого суденышка с открытой кабиной.
Поверхность реки слегка парила в опустившемся ночью холоде. Пахло тиной, водорослями и гнилым деревом. Суда, пришвартованные к ветвистой пристани, тихо покачивались на волнах, которые мерно плескались, разбиваясь о борта лодок и катеров. Гулко простучав подошвами по деревянному настилу, подошел к нашему катеру.
Роман развел руки и слегка виновато сказал:
— Не абы что, но зато быстроходный!
— Главное, чтобы незаметный, — отмахнулся я, перелезая с пристани на катер.
Отдали швартовы, завели мотор и отчалили. Разрезая волны, пошли в сторону теплохода.
Сверкающий огнями город, его набережные и улицы, почти бесшумно проносились мимо, отражаясь в черном зеркале воды. Я проверил карманы, пояс — все ли на месте. Нащупал Морвину, которая тут же отозвалась радостным возбуждением от предстоящей заварушки.
Вскоре из-за поворота показался теплоход Воронова. Выглядел он торжественно, словно вышедший в отставку генерал. На всех палубах висели гирлянды светящихся шаров, иллюминаторы отсвечивали разными цветами, по воде расползалась приглушенная энергичная музыка.
Роман заглушил мотор катера, погасил все огни, и судно, еще немного пройдя по воде, замерло на месте, покачиваясь на волнах. Чтобы нас не отнесло течением, друг перекинул через борт якорь.
Теперь оставалось только ждать.
Я застегнул куртку выше и надел капюшон, потому что над рекой постоянно дул легкий, назойливый бриз. Он почти не ощущался, и ты его замечал, только когда обветренная кожа начинала болеть от холода. Роман вообще оделся, как вор со страницы букваря на букву «В»: темные бесформенные штаны, такого же цвета мешковатая куртка, свитер с высоким горлом, кожаные перчатки и шапка.
Решил его немного поддеть, чтобы стало не так холодно.
— Неплохой прикид, Рома, — сказал с усмешкой. — Если бы я был стражем закона, то еще на улице бы тебя арестовал. Человек в такой одежде точно замешан в темных делишках. Может, ты зря в полицию пошел?
— Ой, иди ты, — ответил он, поеживаясь.
Мы оба сидели на пластиковых сиденьях, прикрученных к маленькой палубе. Теплее от этого, конечно, не становилось.
Роман немного помолчал, явно обдумывая мои слова, затем добавил:
— Я удостоверение с собой взял, так что не повяжут. И вообще, мы же неофициально работаем. Моей формой только лишнее внимание привлекать… — Он снова замолчал, посмотрел в сторону теплохода, застывшего на месте в паре сотен метров от нас. — Ну? Долго они там?
— Неизвестно. Может, вообще не сегодня, — пожал я плечами. — Думаю, они всех жертв переправляют отсюда. Прикрытие идеальное. Пьяная девушка, которую несет на руках парень, в таком заведении ни у кого не вызовет подозрений. Жертву относят вниз и грузят на лодку возле кормы, где-то вон там, — показал рукой. — Рано или поздно нам повезет, даже если это окажется не Лиза. Но с ней у нас сразу будет свой человек внутри.
Роман достал из кармана маленький бинокль и посмотрел на теплоход.
— Похоже, ты прав, там пришвартован катер. Но за штурвалом никого, по крайней мере пока. Слушай, если все на виду, зачем мы отправили туда Славу? Зачем вообще взяли его?
Между нами и теплоходом, вздымая нос и днище высоко над водой, на подводных крыльях пронесся быстрый пассажирский корабль. Волна, пущенная им, через пару минут достигла нас и сильно качнула катер. Пришлось даже ухватиться за ручку на приборной панели.
— На тот случай, если теоретик Исаев ошибся, — сказал Роману, когда качка улеглась.
Еще час или два мы мерно покачивались на волнах, лениво переговариваясь и пытаясь бороться с речным холодом. То приседали, то отжимались, даже на руках немного поборолись. Долго сопротивлялся Роману, но в итоге позволили ему выиграть. А то еще потеряет веру в себя.
— Да, тренировки тебе явно на пользу идут, — пробормотал он, потирая запястье после схватки.
Стало чуточку комфортнее. Наконец, в очередной раз осматривая корму теплохода, Роман воскликнул:
— Макс, там что-то происходит!
— Дай взглянуть! — потребовал я и получил в руки бинокль.
Тут же приложил его к глазам. Несколько человек спускались к катеру, который был пришвартован к небольшой площадке в нижней части кормы старого теплохода. Они спускались по металлической лестнице, и двое из них кого-то несли.
— Это Лиза! — узнал я ее по одежде. — Твою ж…
— А где Славик? — почему-то шепотом спросивал Роман рядом. — Он должен был сразу позвонить!
Но телефон ни у кого из нас так и не зазвонил. Через несколько секунд я увидел, как кого-то кубарем спускают с лестницы. И узнал черный костюм и высокого, короткостриженого парня.
— Зараза! — сжал я бинокль так, что тот захрустел. — Он там! Похоже, этот придурок все испортил!
В окуляры я увидел, как Славика держал один парень, а второй бил его под дых. В это время Лизу грузили в катер.
— Заводись, Рома. Будем их преследовать… — скомандовал, но вдруг меня залил ослепительный свет, а затем оглушил пронзительный тягучий гудок.
Прямо на нас перла огромная баржа, груженная углем, а наш маленький катер освещал мощный прожектор на носу неповоротливого судна. Пока что до нее было сотни полторы метров, но она все равно нервировала.
— Давай-ка уйдем отсюда и побыстрее! — сказал я, холодея от перспективы быть погребенным под ней.
Плоский нос на несколько метров возвышался над водой, а внизу пенились белые барашки волн.
Роман спешно завел мотор, положил ручку газа на панель и вывернул штурвал, чтобы оказаться между баржей и теплоходом. Катер начал стремительно набирать скорость, уходя с линии столкновения, но вдруг наше судно заложило крутой вираж в правую сторону, разворачиваясь почти на все сто восемьдесят градусов. Романа вырвало с сиденья и кинуло на корму, меня вдавило в пластиковую переборку, которая тут же лопнула и раскрошилась. Только металлический каркас, за который я успел схватиться, спас меня от ледяной пучины.
Штурвал крутился сам по себе. Что-то разворачивало катер, он закладывал крутой вираж и летел прямо под дно баржи. Сто метров, уже восемьдесят, шестьдесят… Неудержимая инерция все так же пыталась избавиться от меня и Романа.
Что происходит? Неужели наш катер направляет чья-то злая воля? Например, самого Воронова? Сидит где-то на теплоходе и управляет с помощью артефакта нашей лодкой, ублюдок!
Я даже применил свой дар, чтобы увидеть Нити, которые опутали катер. И ничего. Только до баржи уже сорок метров. Слышно, как медленно и размеренно внутри нее стучит огромный двигатель. Или это мое сердце?
Но если это не магия, тогда что?
Все оказалось куда проще. Роман, ползком добравшийся до своего кресла, пытался ухватить штурвал, но катер нещадно подбрасывало на волнах и продолжало закручивать в петлю.
— Якорь! — проорал он. — Это якорь!
Твою мать! Точно! Мы же встали на якорь! Маленькая ржавая железяка, криво сваренная из кусков металла, намертво вцепилась в дно реки и тащила нас прямо в пасть смерти.
Тридцать метров! Встречный ледяной ветер рвал одежду. Снова пронзительный гудок пробрал до костей, но, боюсь, капитан этой баржи нас уже даже не видел под нависающим бортом и гудел в слепой надежде, что мы успеем уйти.
Я ухватился за борт одной рукой, а второй вытащил Морвину из внутреннего кармана. Жилы рвались, пока я напрягал руку, которой держался, и швырял свое тело вперед, к носу. Упал лицом в скомканные рыбацкие сети на дне перед рубкой, где Роман пытался добраться до штурвала, сжав зубы. Сети воняли тухлой рыбой — пришлось давить рвотные позывы и искать взглядом веревку якоря. Насколько помню, это был красный трос, толщиной в полпальца.
Нашел его по правую руку от себя в полуметре. Натянутая как струна синтетическая веревка перегибалась через борт около багажного отсека на носу и исчезала в воде. Где-то там внизу якорь вгрызся в речное дно и заставлял крениться наш катер, увлекая его под нос многотонной баржи.
В ее сторону я даже не смотрел. Знал, что массивная, многотонная махина нависала над нами так близко, что разум не хотел ее не замечать, чтобы не сойти с ума и не запаниковать. Просто она где-то слева. Очень близко. Так близко, что чувствовался запах мокрого ржавого железа, а сквозь рев нашего двигателя прорывался рокот водопада. Так звучал шквал воды, бушующей под самым носом баржи. От столь близкой опасности волосы шевелились на загривке.
Я выбросил вперед руку с Морвиной и ударил наотмашь, пока инерция не снесла меня к противоположному борту. На лету она превратилась в длинный, с метр, тонкий клинок. Кончик лезвия рассек воздух и полоснул веревку, и та со звонким щелчком оборвалась, освободив наш катер.
Якорь больше не сдерживал, и поэтому наше судно с удвоенной скоростью рвануло… прямо под баржу.
Роман наконец ухватился за штурвал и мертвой хваткой вцепился в него.
— Разворачивай! — закричал я, глядя ему за спину, где горел разноцветными огнями теплоход.
— Не успеем! — ответил он и поддал еще газу.
Ревя мотором, катер летел в баржу. Десять метров. Пять. Три.
— А-а-а-а!!! — заорали мы хором.
Слева, нависая скалой, проходил нос баржи. Я даже чувствовал запах ржавого металла и налипших на него водорослей.
Два метра!
Один!!!
Со страшным скрежетом металла о металл мы на огромной скорости шли под носом этой махины. Искры от столкновения осветили шершавую поверхность днища, катер накренился, увлекаемый валом воды, что баржа гнала перед собой. Казалось, катер вот-вот опрокинется и нас просто вомнет в поверхность реки, раздавив тысячами тонн воды и стали.
Но мы успели. Шоркнулись о корпус баржи и выскочили из западни, будто большая и неуклюжая пуля. Подлетели на добрый метр и боком вошли в воду, зачерпнув воды и обдав себя холодными брызгами. А меня еще и приложило о правый борт. Катер выровнялся, прошел с сотню метров, и только тогда мы снизили скорость.
Баржа медленно проходила между нами и берегом, где стоял теплоход. Капитан из рубки в задней части грузового судна зло прогудел несколько раз и, кажется, обматерил нас с ног до головы.
— Мама… — простонал Роман, обессиленно опускаясь в кресло.
Весь сырой, бледный и уже без шапки.
Я выглядел не лучше. Тоже промок до нижнего белья, но адреналин так бушевал в крови, что от жара мне хотелось раздеться.
Постепенно сердце замедляло бешеный бег.
— Гребаный якорь… — выдохнул я облачко пара в темное небо и откинулся на мягкие сети.
Только большим усилием воли заставил себя подняться и вернуться в кабину. Точнее, в то, что от нее осталось. Одна из пластиковых переборок просто перестала существовать.
— Хорошо, что паспорт в залог не оставил… — покачал головой Роман, глядя на повреждения.
А это мы еще снаружи борт не видели, который точно погнуло и ободрало, после столкновения с баржей.
— Твою мать, это было шикарно! — кричала Морвина.
Я сунул ее обратно в карман, теперь уже насквозь мокрый.
— Лиза! — воскликнул я, вспомнив, зачем мы вообще здесь.
Баржа как раз прошла мимо, и мы снова увидели теплоход. Бинокль, конечно, улетел за борт в самом начале, когда я спасал свою жизнь и хватался за каркас кабины.
Но я и без него знал, что лодки с Лизой и Славиком там уже нет.
