Кот даже ухом не повёл, совершенно игнорируя предложенные имена. Он обнюхал мою окровавленную шею, и от этого прикосновения к коже холодного мокрого носа я невольно вздрогнул. Кот явно был не домашний - это был дикий уличный охотник, настоящий боец, ничуть не зависящий от человеческих подачек.
- Ладно, старичок, давай выберем тебе имя посерьёзнее, – сказал я, глядя в его светящиеся глаза. – Ты появился из ниоткуда, как тень. Может, Тень? Нет? Или Мрак? Ты же чёрный…
Кот «презрительно» фыркнул, шевеля усами. И вдруг я поймал его взгляд – пронзительный и умный. А еще в нём читалась какая-то древняя, почти дьявольская хитрость.
- Тогда, может… Бес? – неожиданно для себя выдохнул я.
И о чудо! На это слово кот отреагировал мгновенно. Он опять ткнулся мокрым носом мне в щёку, а затем с громким и довольным мурлыканьем принялся тереться о моё лицо.
- Решено, – прошептал я, чувствуя, как его густая шерсть щекочет мою кожу. – Будешь Бесом. Мой личный бес-охранник. Договорились?
Бес в ответ лишь громче заурчал и устроился рядом, свернувшись тёплым, живым клубком у самой моей головы. Его спокойная уверенность была заразительна. С таким стражем день уже не казался таким бесконечным и беспросветным. Теперь я уже не был беспомощной жертвой, ждущей милости от судьбы. Я был человеком, которого охраняет Бес. И это меняло всё.
За всей этой суетой с крысами и нежданным появлением союзника я и не заметил, как солнце село. Первым признаком наступившей ночи стала знакомая пульсация в культях. Легкое, почти эфемерное покалывание, которое я так жаждал почувствовать.
Я замер, боясь спугнуть это ощущение, и стал наблюдать. Сначала из пустых рукавов и штанин стало подниматься легкое серебристое марево, словно пар от льда в морозный день. Затем марево сгустилось, обрело форму, и по краям начали проступать знакомые очертания пальцев, кистей, ступней. Процесс отращивания конечностей был быстрым и безболезненным, но от этого не менее волшебным.
Бес, почувствовав движение, встал и с нескрываемым любопытством наблюдал за происходящим. Как только кисть правой руки обрела плотность, я с наслаждением пошевелил пальцами, ощущая каждую мышцу, каждую связку. Свобода! О, эта сладкая, ни с чем не сравнимая свобода движения! Я медленно, почти с благоговением, поднес руку к коту и погладил его по спине. Шерсть оказалась на удивление густой и мягкой.
Бес не просто не противился – он блаженно прикрыл глаза, выгнул спину и сам начал с силой тереться о мою ладонь, подставляя то голову, то бока. И что было самым странным – мне казалось, будто я чувствую, где именно его нужно почесать.
Мои пальцы сами находили нужные точки за ушами, под подбородком, и кот отвечал на это громким, раскатистым урчанием, которое, наверное, было слышно даже на улице.
Я уже почти забыл о недавней схватке с крысами, погрузившись в это странное умиротворение, как вдруг резкий, судорожный толчок прямо у моего бедра заставил нас обоих вздрогнуть. Та самая, первая крыса, которую Бес отшвырнул в сторону, оказывается, еще не сдохла. Она агонизировала, беспомощно дергаясь и царапая бетон пола ослабевшими лапами.
Инстинкт сработал быстрее мысли. Рука сама метнулась вниз, и мой новообретенный кулак со всей силы обрушился на голову твари, раздавив ее в бесформенную кровавую лепешку. Только тонкие косточки громко хрупнули, и крыса затихла уже навсегда.
И тут произошло нечто, чего я никак не мог предположить. Из размозженного тельца крысы потянулась та самая знакомая серебристая струйка «дыхания жизни». Но вместо того чтобы рассеяться в воздухе, она, словно притянутая магнитом, рванула ко мне и впиталась прямо в ладонь, пополнив мой внутренний резерв.
Я замер, ощущая знакомый прилив силы, мизерный, но очень отчетливый. Так смерть крысы тоже давала силу? Значит, дар Изморы «питался» не только человеческой жизнью, а жизнью любого живого существа, пусть даже в таких ничтожных дозах. Мир вокруг внезапно оказался гораздо сложнее и страннее, чем я мог его себе представить.
И тут мне в голову пришла мысль, такая странная и нелепая, что я чуть не рассмеялся вслух. А чья это добыча на самом деле? Чья заслуга в том, что эта тварь мертва? Моя? Нет. Это всецело заслуга моего нового союзника – Беса. Я лишь нанес финальный, ничего не решающий удар. Присваивать его трофей было бы… неправильно. Не по-товарищески как-то…
Я посмотрел на кота. Он сидел, вылизывая лапу, и лишь изредка бросал на меня внимательный взгляд, в котором была, как мне казалось, какая-то несвойственная обычному зверю мудрость. И я решился.
- Дар получен благодаря тебе, дружище, – сказал я коту. – Значит, он и должен быть твоим.
Я сконцентрировался, пытаясь сделать то, что раньше делала со мной Измора – разделить свою силу, поделиться ею. Я представил её не как нечто принадлежащее мне, а как реку, которая может потечь туда, куда я ее направлю. Я чувствовал эту крошечную серебристую струйку в своей груди, заставил её двигаться, провел её по внезапно занывшим от напряжения жилам в правую руку, в ладонь, которая все еще лежала на спине моего спасителя.
Я не знал, что делаю. Действовал на чистой интуиции, на желании поступить честно. И вдруг ощутил легкое, почти эфемерное покалывание в кончиках пальцев. В темноте подвала шерсть Беса под моей ладонью вдруг вспыхнула. Не осветила все вокруг, нет. Но тысячи крошечных серебристых искорок, словно обсыпали её изнутри серебристым инеем.
Бес вздрогнул всем телом, встал и выгнул спину дугой. В ту же секунду его глаза вспыхнули ярким изумрудным огнём. Не просто заблестели в темноте отражённым светом – они загорелись как два маленьких, но невероятно ярких фонарика.
И в этот миг я почувствовал некую… связь. Тонкую, как паутина, но невероятно прочную, связавшую нас невидимыми узами. Кот снова мягко ткнулся мокрым носом мне в ладонь, коротко и звонко промурлыкал что-то явно одобрительное. Его глаза ещё секунду светились в темноте магическим огнём, постепенно затухая.
А я чувствовал, что теперь не один в этом чужом мире. Связь с котом была «живой» и настоящей. У меня появился не просто страж. Появился боевой товарищ и друг. И его звали Бес.
Глава 6
Умиротворение длилось недолго. Как только эйфория от возвращения контроля над телом немного улеглась, на первый план вышла суровая проза жизни. Вернее, её грязная и болезненная изнанка.
Шея в месте укуса крысы начала ныть. Сначала слабо, тянущими импульсами где-то под челюстью, а затем всё настойчивее и острее. Я провел рукой — пальцы, теперь послушные, плотные и утратившие прозрачность, наткнулись на липкую корку запёкшейся крови. Ухо тоже горело огнём.
- Грёбаные крысы, – процедил я сквозь зубы, осторожно ощупывая укусы.
Бес, услышав перемену в интонации, поднял голову. Его глаза, всё ещё тускло светящиеся в темноте, внимательно меня изучили. А затем котяра боднул меня лбом, словно морально поддерживая – держись, мол, братишка, прорвёмся! Ну, по крайней мере такое чувство у меня возникло.
Риск подхватить какую-нибудь «болячку» был реальным – крысы могли быть переносчиками чего угодно: чума, сибирская язва, столбняк… В мирное время это лечится курсом антибиотиков и прививками. Здесь же, в разрушенном подвале осаждённого города, в сорок втором году – это могло быть смертельным приговором.
Я сел, опираясь на руки – движение далось легко, мышцы прекрасно слушались, наполненные ночной силой. Нужно было действовать – ночь не будет длиться бесконечно.
- Ты пока отдохни, мохнатый, – произнёс я, обращаясь к коту, - а мне надо кое-что сделать…
Не знаю, понял ли кот мои слова, но он тут же спокойно улёгся на ветошь рядом со мной, время от времени подёргивая кончиком хвоста.
Я потянул к себе ранец, снятый с убитого фельдфебеля и уже слегка погрызенный крысами. В боковом кармане, в жестяной коробке с откидной крышкой, я нашёл то, что искал - индивидуальную аптечку. Внутри, в гнездах из прессованного картона, нашлось несколько стеклянных ампул.
Я взял ампулу большим и указательным пальцами и поднёс её к глазам. Надпись на стекле, вытравленная кислотой, гласила: «Jodtinktur 5%».
- Йодная настойка. Подойдёт, – тихо произнёс я, вынимая из ранца обнаруженный там же небольшой платок.
Резким движением я надломил кончик ампулы – знакомый запах антисептического препарата ударил в нос. Я как следует намочил раствором платок и приложил к ране.
- Ё-о-о! – зашипел я сквозь стиснутые зубы - жгло так, словно я приложил к ране раскалённый уголёк.
Но это была «хорошая боль», означающая, что дезинфекция идёт. После того, как я прижёг рану на шее, аккуратно обработал и мочку уха.
- Вот и всё, браток, – сказал я, глядя на Беса. – Теперь главное – чтобы заразу убило и не началось воспаление.
Кот медленно моргнул, словно подтверждая, что принял информацию к сведению. Он поднялся, лениво потянулся и подошёл к моей руке, осторожно обнюхав пальцы, пахнущие йодом. Недовольно фыркнул – кошки не любят эту химию – и отошёл, снова сворачиваясь клубком, но уже чуть дальше.
Я откинулся на стену подвала, переводя дух. Ночь была ещё длинной, но и медлить не стоило. Я закрыл глаза, прислушиваясь к тишине, царящей наверху. Вроде бы тихо - пора выдвигаться. Рассвет ещё далеко, но я должен был до восхода солнца основательно пополнить свой магический резерв.
Сейчас у меня в запасе была еще пара ночей, но этого мало. Очень мало. Вдруг мне придётся надолго зависнуть в каком-нибудь убежище, а вокруг будет много врагов. И еще нужно было озаботиться водой и пищей. Нужно было срочно обустроить где-то постоянную «базу», где я буду в безопасности проводить светлое время суток.
Я вздохнул и принялся за сборы. В первую очередь — обувь. Сапоги убитого фельдфебеля были мне великоваты, и я, уже по отработанной «технологии», намотал поверх носков портянки, которые нарезал из простыни ещё в госпитале. Сапоги сели плотно, почти как влитые. Теперь ноги чувствовали себя в них весьма уверенно.
Закинул ранец за спину, проверил ремни. Поправил лямки, которые немного жали в плечах, и взял в руки MP-40. Затвор лязгнул сухо и звонко в тишине подвала. Патрон в патроннике, предохранитель снят. Я готов. После сборов я посмотрел на кота, сидевшего рядом и наблюдающего за мной своими светящимися глазами.
- Ты со мной, Бес? — спросил я тихо, больше для себя, чем ожидая ответа от неразумного животного.
Кот неожиданно мяукнул, и вполне утвердительно.
- Со мной опасно, бродяга, — добавил я, глядя в его изумрудные зрачки.
Бес презрительно фыркнул, словно говоря: «Нашёл чем напугать». Он поднялся, потянулся, и в следующий миг растворился в темноте подвала. Исчез бесшумно, словно его и не было. Только лёгкое ощущение присутствия где-то рядом, на периферии сознания, подсказывало, что он не ушёл, а будет незримо следовать за мной. Наша необычная «магическая связь» работала, как бы мне это ни казалось странным.
Я повернулся к выходу из подвала - пора. Разгрёб ящики и бочки, которыми забаррикадировал вход. Проход освободился. Выбравшись на поверхность, я сразу прижался к уцелевшей стене дома, стараясь с ней слиться. Ночь встретила меня прохладой и резким запахом гари – город всё еще горел.
Но было вроде бы тихо. Ни выстрелов, ни криков. Только где-то далеко надрывалась собака. Я перевёл дыхание, проверяя автомат, а затем шагнул в темноту летней ночи. Добежать до одичавшего сада, ведущего к госпиталю, не составило для меня никакого труда.
Почему опять госпиталь? Я хотел узнать, что стало с остальными раненными, и нельзя им хоть как-то помочь? А еще там были враги, которых мне надо отправить в ад. И как можно больше. А времени у меня – до рассвета.
Сад вновь встретил меня тишиной, но это было обманчивое спокойствие. Слишком густое, слишком напряжённое, слишком непредсказуемое. Я двигался короткими перебежками, от дерева к дереву, сливаясь с тенями.
Автомат я держал наготове, но палец - в стороне от спускового крючка. Стрелять нельзя. Госпиталь уже близко – и любой выстрел поднимет тревогу, и тогда мне опять придётся удирать. Лучше провернуть всё тихо, чтобы и комар носу не подточил. Сапоги, подогнанные портянками, ступали по мягкой земле почти бесшумно. Я чувствовал себя хищником, вышедшим на промысел.
Я не видел кота, не слышал его. Но где-то на краю сознания, словно слабый радиосигнал, ощущалось его присутствие. Это чувство усиливалось, когда я смотрел в определённую сторону, и слегка затихало, когда я смотрел мимо. Но оно не исчезало окончательно.
Впереди, возле кирпичного сарая, мелькнул огонёк. Я замер, прижавшись к стволу старой яблони. Вдох-выдох. Контроль дыхания. В голове вдруг возник чёткий образ: не картинка, а именно ощущение.
Внимание. Двое. Впереди.
Я понял - это так Бес меня предупреждал. Наша «магическая связь» работала на уровне эмпатии, но я вполне понимал, о чем хочет сообщить мне кот.
- Принято, дружище! — прошептал я одними губами.
Я сместился левее, огибая сарай широкой дугой. Голоса становились отчётливее. Немецкая речь. Расслабленная, ленивая. Они курили, трепались о ерунде и не ожидали опасности, совершенно расслабившись в тихой и теплой июльской ночи.
- Ich m?chte nach Hause... – донеслось до меня.
Домой, значит, хочется? Считают, что для них здесь война уже победоносно закончилась. Ну-ну, это мы еще посмотрим! Вы двое уже точно домой не вернётесь, удобрите собой нашу многострадальную землю.
Я выскочил из-за угла внезапно, словно вырос из-под земли. Первый немец даже не успел обернуться, а я был уже рядом, зарядив ему тыльной стороной автомата прямо по затылку. Он мгновенно «осел», как мешок с дерьмом, даже не вскрикнув.
Его приятель поначалу ничего не сообразил - он видел знакомую форму на мне, и это сбило его с толку. Но только на долю секунды.
- Was zur?.. – ошарашенно пробормотал он, хватаясь за оружие.
И в этот миг с крыши сарая сорвалась чёрная тень. Бес. Кот, словно чёрный демон, упал на загривок немца, вцепившись когтями в его щёку. Немец дёрнулся, вскинул руки, пытаясь стряхнуть животное, продолжающее оставлять глубокие и рваные полосы на его коже.
Я шагнул вперед, зажав в правой руке лезвие складного ножа, который я нашёл в ранце фельдфебеля. Лезвие коротко блеснуло в темноте и вошло фрицу «под ребро», прямиком в сердце. Я подхватил падающее тело, и положил его рядом с оглушённым товарищем.
Тело совершенно обмякло. Он был еще жив, но взгляд уже стекленел. Бес, заблаговременно спрыгнувший с тела, спокойно сел рядом и принялся тщательно вылизывать лапы. Я присел на корточки рядом с умирающим и протянул к нему руку. Знакомая серебристая струйка потянулась из его тела.
Привычно поглотив «дыхание жизни», я пополнил резерв еще одной «активной ночью» и вновь скинул Бесу небольшую порцию этой силы.
- Хорошая работа, напарник! — тихо сказал я коту, шерсть которого вновь засеребрилась от поглощенной энергии.
Бес коротко мяукнул и благодарно ткнулся лобастой головой в мою руку. Изумрудный огонь в его глазах стал существенно ярче. Я вытер нож о китель фрица и поднялся на ноги.
- А с тобой, дружочек, нас ждет очень тёплый разговор по душам! – произнёс я, взваливая на плечо оглушённого, но живого немца. Я собирался его допросить, прежде чем «приватизировать» необходимую мне силу.
Я растворился в темноте заброшенного сада, двигаясь с грузом на плече быстрее, чем это мог бы проделать обычный человек. «Волшебные» руки и ноги оказались куда крепче и сильнее, чем были у меня в молодости. Кот бежал рядом, иногда исчезая из виду, но всегда возвращаясь на периферию моего восприятия. Мы словно были единым целым – призрачный охотник и его тень.
Я затащил немца в глубокий овраг, заросший кустарником, подальше от тропинок. Бросил его на землю, плеснул в лицо водой из фляги, что была у него на поясе.
- Aufwachen, Affenbaby! — рявкнул я по-немецки.
[Просыпайся, угрёбище (дословно: ребенок обезьяны)! (нем.)]
Он застонал, замотал головой, но пришёл в себя довольно быстро. Широко распахнув глаза, он увидел меня, увидел нож у своего лица, увидел кота с горящими глазами, сидящего рядом. Страх в его глазах вспыхнул ярче, чем изумрудный огонь во взгляде Беса.
- Wer... wer sind Sie?
[Кто... кто вы? (нем.)]
- Это не важно, — спокойно продолжил я по-немецки, присаживаясь на корточки и поигрывая ножом перед его горлом. - Важно другое. У меня мало времени. Ты расскажешь мне всё, что происходит в городе. Где ходят ваши патрули? Какие районы уже заняты вашими войсками? Где можно еще безопасно проскользнуть, и что стало с пациентами и врачами этого госпиталя?
- Ich weiss nichts... — забормотал он, пытаясь отодвинуться от ножа подальше. Ну, куда же ты денешься с подводной лодки?
[Я ничего не знаю... (нем.)]
- Серьёзно? – не согласился я.
Он продолжал твердить, что простой солдат и ничего не знает. Я вздохнул и молча поднес нож к его щеке, и острая сталь оставила на ней тонкую красную полоску. Бес взъерошил шерсть на загривке и издал низкое, шипящее урчание, словно вторя моим словам. От всего этого немца неслабо так затрясло.
- У меня есть способы заставить тебя говорить, падаль. Быстрые, но весьма болезненные. Не думаю, что тебе это понравится. Поэтому давай так: ты говоришь - умираешь быстро и безболезненно. Молчишь - умираешь медленно и в жутких мучениях. Мой кот будет откусывать от тебя по маленькому кусочку, пока не сожрёт полностью!
Бес угрожающе зашипел, прижав уши к голове и показав длинные острые клыки, что окончательно добило фрица.
- Город пал еще вчера... – начал сбивчиво говорить он. – Пациенты и врачи госпиталя отправлены в специальный лагерь для военнопленных… Патрули везде… Проверяют каждый дом, каждый подвал… Даже заброшенные… Тебе не скрыться от них… - зло бросил он, словно чувствуя приближающуюся смерть. И, если я еще немного промедлю, он кинется на меня, понимая, что терять ему уже нечего.
Я не стал тянуть. Жалость была роскошью, которую я не мог себе позволить. Лезвие блеснуло ещё раз. Коротко, точно. Немец дёрнулся и затих. Я сразу наклонился над ним, впитывая выходящую силу. Еще одна ночь в плюс! И это радовало.
Я и так понимал, что в городе мне ловить нечего. Рано или поздно меня найдут, а я не смогу днём оказать никакого сопротивления. Нужно уходить на окраины, в катакомбы, в леса, в горы. Там проще найти надёжное укрытие, да и фрицев будет поменьше. Только не слишком далеко – чтобы я успел возвратиться с охоты в убежище за одну ночь.
- Пошли, Бес, - сказал я, поднимаясь. – Найдем себе новую берлогу. Но не здесь.
