— Домой-домой, скорее к Тео, — сказала я вслух, и лес ответил шорохом листвы.
Обратный путь давался легче. Корзина потяжелела, но эта тяжесть была приятной, у меня получилось найти травы, я справилась. А может, дело было в другом: ноги сами знали дорогу. Меня словно вело: то влево, на незнакомую тропку, то вправо, в обход оврага.
— Спасибо, Диана, — пробормотала и тут же услышала визг.
Тонкий, пронзительный, полный такого ужаса и боли, что сердце пропустило удар. Не звериный крик… Детский? Так кричат дети, когда им по-настоящему страшно.
Я замерла. Корзина качнулась на локте, пучок сильверры едва не выпал.
«Не ходи, не лезь. Ты не знаешь, что это, ты не знаешь этот лес, ты не знаешь даже собственного тела до конца. Что ты можешь без магии?».
Всё это пронеслось в голове за одно мгновение.
А потом визг повторился, и я побежала.
Ветки хлестали по плечам, ноги путались в незнакомой траве, что-то хрустнуло под каблуком и покатилось в сторону. Я бежала на звук, туда, где истошно, захлёбываясь собственным криком, визжало живое существо.
Поляна открылась передо мной рывком, словно кто-то раздвинул занавес.
Земля была примята, трава вырвана клочьями, на серых камнях темнели брызги крови. И посреди этого хаоса шёл бой.
Я застыла, не в силах отвести взгляд.
Чёрный зверь был огромен, в полтора волка, не меньше. Под короткой лоснящейся шкурой ходили жгуты мышц, а на загривке вздымалась костяная пластина с шипами по краю, будто шлем. Пасть была распахнута, и из неё вместе с низким рыком тянулась нить розовой от крови слюны.
Его противником, а скорее жертвой был белый крылатый зверь, размером с крупную собаку. Пух на груди слипся от крови — своей или чужой, не разобрать. Одно крыло, полупрозрачное и перепончатое, трепетало за спиной, второе висело подбитое. Зверь шипел и огрызался, но силы были слишком неравны. Чёрный не торопился. Он играл — теснил к валуну, отрезал, обходил по дуге, и белый пятился, приседая на задние лапы.
И тут я увидела нити.
Сначала подумала: мерещится, от страха и бьющего в груди адреналина. Но картинка не уходила. Стоило прищуриться, она становилась только чётче, будто на реальность легла прозрачная калька с чертежом.
По телу чёрного зверя тянулись тонкие, жёлтые, пульсирующие линии. Они шли не по воздуху, а внутри тела, как провода в изоляции, и выходили наружу только там, где он мог ударить: у пасти, у когтей, у костяного нароста на загривке. Я видела их так же ясно, как когда-то видела схему импульсной установки на лекции у Виктора Палыча. Силовые каналы. Магистрали, по которым течёт энергия.
Передо мной была схема.
В голове щёлкнуло, будто кто-то перевёл рубильник. Страх не ушёл, но отступил на полшага, освобождая место привычной собранности, у любого контура есть источник.
Я проследила линии взглядом. От пасти жёлтые нити уходили к шее, раздваивались, огибали мышцы челюсти и снова сходились глубже, под костяным наростом на темени. Там, в самой сердцевине костяной короны, пульсировал узел. Плотный, яркий, куда насыщеннее остальных линий, словно сердце всей этой сети. От него расходились волны, и каждая гнала по нитям новый разряд в тело белого зверя.
Их разряды сталкивались, но силы были неравны. Бледно-голубая сеть жертвы была тонкой, почти прозрачной, будто нарисованной слабым раствором медного купороса, и жёлтые разряды прожигали её насквозь. Один разрыв, другой. Белый зверь кричал, потому что его магию выжигали.
— Источник, — прошептала я, и голос прозвучал глухо, как сквозь вату. — Если заблокировать источник, вся сеть ляжет.
Я подняла руку. Пальцы дрожали, взгляд скользил по узлу под костяным наростом, и я понимала: знаю, как это замкнуть.
Я мысленно обхватила узел пальцами. По-настоящему я не двинулась с места, но там, где жили линии и токи, моя ладонь легла точно на пульсирующий центр. И я сжала.
Чёрный зверь взвыл — длинно, муторно, до заложенных ушей. Схема перед глазами дрогнула, линии заметались, словно ток искал выход и не находил. Жёлтые нити гасли одна за другой, скручивались, истончались. Цепь рвалась, и энергия, не имея больше пути, била обратно.
Чёрный крутился на месте, мотал башкой, царапая когтями воздух. Его магия, что была оружием, пропала в одно мгновение. В жёлтых, с вертикальным зрачком глазах мелькнул ужас.
Белый зверь, пошатываясь, поднялся на лапы. Одно крыло волочилось по земле, пух на боку слипся от крови, но уцелевшие голубые нити его магии вспыхнули ярче. Он зашипел и сделал шаг вперёд, потом ещё один.
Чёрный попятился, поджал хвост и, припав к земле, пополз назад. Он скулил.
Белый сделал третий шаг, и чёрный не выдержал. Рванулся в сторону, ломая кусты, и исчез в зарослях. Треск веток покатился по лесу.
На поляне стало тихо.
Глава 7
Белый зверь постоял ещё мгновение и осел на траву. Его бледно-голубые линии едва теплились, но не гасли. Жив, и магию не потерял — радость разлилась по телу.
Не понимая, как у меня получилось вмешаться в чужую магию, я опустила взгляд на свою ладонь. Пальцы ещё дрожали; осторожно, словно боясь обжечься, потёрла их друг о друга и не почувствовала ничего особенного.
Подняв глаза на зверя, вздрогнула: магические линии исчезли. Неужели он всё же потерял магию? То ли от испуга, то ли по другой причине, но схема вновь вспыхнула перед глазами. Возможно, мне нужно сосредоточиться, чтобы увидеть чужую магию?
Сделав несколько глубоких вздохов и успокоившись, увидела, что и схема, и магия вновь пропали.
«Ух! Оказывается, всё же у меня есть плюшки в новом мире! Как я обесточила того чёрного, словно выдернула штекер из розетки!»
Что мне сейчас делать? Тихонько уйти и больше не вмешиваться в чужую пищевую цепочку, в которой и я по своей доброте могу оказаться?
Но не успела сделать и шага, как белый зверь медленно поднял голову, с трудом открыл глаза и посмотрел на меня. Даже потрёпанный, он был красивый; особенно завораживали огромные круглые сиренево-голубые глаза, опушённые длинными ресницами.
Взгляд его был осмысленным и, кажется, благодарным.
— Спасибо, — от раскатистого баса я вздрогнула и чуть не вскрикнула.
И вот тут, без преувеличения скажу, мне захотелось бежать, теряя тапки и самоуважение. Этот зверь говорил, и не просто говорил — его голос был усилен, словно через рупор.
— Пожалуйста, всегда пожалуйста, — шептала, пятясь назад, в колючие кусты. Ветка царапнула по локтю, за юбку что-то зацепилось; я дёрнулась, услышала треск ткани, но не остановилась.
— Не бойся, — его голос потерял эффект громкоговорителя, став совсем тихим. — Подойди.
— Нет, спасибо, выздоравливайте, — пробормотала и, сильнее сжав ручку корзины, направилась в сторону дома.
Солнце припекало в макушку. Где-то неподалёку стучал дятел — упорно, как будто ему за это платила кукушка, которая не переставала куковать где-то там же. Из них получился неплохой дуэт, но лучше бы оба молчали.
В голове всё крутилась мысль: правильно ли я поступила? Вдруг могла перевязать раненое крыло? «Ага, — тут же отвечала сама себе, — милый вид не всегда означает, что зверь безопасен». Я выбрала помочь тому, кто кричал и страдал. А что, если ситуация была совершенно противоположной? Что, если именно белый напал на чёрного и, не рассчитав сил, проигрывая, начал звать на помощь? А тут я, с проснувшейся магией.
Из дум меня вывел толчок в ноги. Вскрикнув, еле удержала равновесие; оглянувшись, увидела белого зверя — он, тяжело дыша, обхватил передними лапами мою ногу.
— Помоги, человек, теперь ты несёшь за меня ответственность, — в его огромных глазах плескалась надежда. — Раз ты меня спасла, то теперь моя жизнь полностью в твоих руках. Отныне я принадлежу тебе.
— Что за бред? — прошептала, наблюдая, как белоснежный зверь падает в траву.
Я опустилась на колени и заметила, что подол моего платья не только стал грязным, но и порвался в двух местах. Солнце перевалило за полдень, меня ждали дома, а тут под ноги неожиданно свалилось счастье в виде дикого зверя.
— Сколько же ты весишь… — кряхтя, подняла потерявшего сознание беднягу. — Донесу ли до дома? — Зверь обмяк у меня на руках, голова мотнулась, я подхватила её ладонью, прижала к плечу. Корзинка больно впилась ручкой под локоть, заставив меня зашипеть. Сделав с десяток шагов, остановилась и привалилась спиной к сосне. Перехватила ношу поудобнее и вновь пошла.
Что теперь скажет мачеха? Пустит ли в дом с этим?.. Кем бы он ни был? Но раз умеет разговаривать… Ой, а вдруг это маг-оборотень? Сейчас притащу в дом незнакомого мужика. Да нет, он бы сразу сказал, что человек, так было бы больше шансов получить от меня помощь.
Пух под пальцами был мягче всего, что я когда-либо трогала, мягче кроличьего меха или лебяжьего пуха. Неожиданно из горла зверя вырвался тихий курлыкающий звук, не то вздох, не то стон.
— Ну и что мне с тобой делать, чудо? — прошептала, вздыхая, и голос дрогнул.
Из последних сил я перевалилась через штакетник, оставив зверя лежать в траве. Не могу же я так заявиться, нужно спрятать его до поры до времени.
Не успела открыть дверь, как услышала пронзительный вскрик:
— Что с тобой случилось?
Я в удивлении подняла глаза на Виенну. Она что, беспокоится обо мне? Сегодня дождь пойдёт?
— Траву собрала? — Мачеха дёрнула на себя корзинку, заглянула внутрь и выдохнула. Уже уходя в сторону кухни, обернулась и произнесла: — Приведи себя в порядок, на кого ты похожа! Кровь, платье рваное!
Я мысленно хмыкнула, провожая взглядом её спину. Смотри-ка, кровь заметила, но даже не спросила: «Доченька, ты не ранена? Кто напал? Не вызвать ли доктора?» Змея подколодная. Сухарь столетний. В голове крутились эпитеты посерьёзнее, но я не хотела ими марать свои мысли.
— Диана, как же так, — выдохнула Бригитта, выходя из кухни. Похоже, мачеха её выгнала оттуда, собираясь варить лекарство для Тео. — Ты ранена? Где, как такое случилось? Лес же спокоен.
— Не ранена, Бритта, не беспокойся, это не моя кровь.
— А чья? — В испуге кухарка сделала шаг назад.
— Одного белого зверя с крыльями. Бритта, помоги мне, его нужно куда-то спрятать, пока он не поправится.
Женщина побледнела и охнула.
— Ты что, в дом принесла лесного зверя?
— Он не просто зверь, он умеет говорить, — прошептала я, начиная нервничать. — Разве можно разумного бросить умирать в чаще?
Про проснувшуюся у меня магию я промолчала.
— Но говорят только высшие звери… Ты кого принесла, дурёха? — неожиданно выдала служанка, скорее всего, от испуга за меня перейдя на «ты».
— Он чуть больше собаки, белый, с мягкой шерстью, как у кролика, и белоснежными крыльями.
— Не знаю такого, — задумчиво ответила Бритта. — На ум приходят только дикие драконы, но в нашем лесу?.. Маловероятно. Госпожа, несите его к запасному входу, а оттуда в постирочную, пока никто не видит.
Глава 8
— Клянусь короной! Это ж пуховый дракон... Белый, живой... — она с восхищением смотрела на зверя. — Откуда в нашем лесу?
Зверь лежал в большой корзине, я на всякий случай прикрыла его грязным бельём.
— Уф, получается, хорошо, что я его спасла? На него напал чёрный… — и я рассказала, как выглядел зверь, которого я лишила магии.
— Что ты сделала? — Бритта тут же схватила меня за плечи. — Ты лишила какого-то зверя магии? Но как?
Я поняла, что на эмоциях, потеряв контроль, проговорилась.
— Сама не знаю, Бритта, — мой голос почти не было слышно. — Оно само получилось, раз и появилась схема, а в них, — я ткнула пальцем в дракончика. — Я увидела светящиеся линии, меня словно кто толкнул, подсказал, что нужно сжать, я и сжала. Бритта, молю, никому не рассказывай, что во мне неожиданно проснулась магия. Боюсь…
— Правильно деточка боишься, правильно, никому не будем рассказывать, — Бритта подняла тряпку и начала осматривать зверя. — Твоя мачеха очень до денег охоча, — кухарка, нервничая вновь перешла на «ты». — Сразу найдёт тебе жениха побогаче. Продаст одним словом, и не поморщится, — с её губ сорвался грустный вздох. — И лорд не заступится, ты же знаешь, он почти не выходит из кабинета.
— Что там, выживет? — полюбопытствовала, наклоняясь к дракончику.
— Шансы есть, — Бригитта поднялась, вышла и через некоторое время вернулась с белыми тряпками и какими-то травами. — Ничего, сейчас крыло перевяжем, поправится, вновь полетит.
Мы в четыре руки промыли раны, дракон стал походить местами на мумию, на крыле бинты из тряпок, живот перебинтован.
— А чем кормить? Дикие драконы наверно хищники? — спросила, поглаживая раненого зверя по голове.
— Ха, где мы ему мясо возьмём в чистом виде, если только кости после ужина. Придётся, пока не поправится, есть что дам. А там, милости просим в лес.
— Только бы из семьи кто сюда не зашёл.
Бритта рассмеялась.
— Да кто сюда зайдёт? Леди Виенна последний раз заглядывала так давно, что я уж и не припомню, а дочери её и вовсе тут носа не показывали. Ох, леди Диана, видать, крепко вы головушкой приложились, раз такие мелочи из памяти повылетали. А… а ну как падение с лестницы вам магию-то и разбудило? — она вцепилась в мои ладони. — Посмотрите. Тем самым взглядом, на меня посмотрите. Вдруг снова линии увидите.
Я заколебалась, но любопытство пересилило.
— Хорошо. Только стой смирно.
Я прищурилась, сосредоточилась, зачем-то вдохнув, задержала воздух в груди, представила перед собой магические линии и выдыхая, пошире открыла глаза. И… мир снова расслоился.
Перед глазами, поверх Бритты, проступила схема. Самый настоящий чертёж, с узлами, дорожками и обозначениями. Только здесь на месте транзисторов и конденсаторов горели живые точки, а медные проводники сменились светящимися магистралями.
Я на мгновение зажмурилась, проверяя, не мерещится ли. Нет, схема на месте, хоть сейчас садись и разводи плату.
Всматриваясь, я поняла, что у каждого живого существа магические линии отличаются и по толщине, и по свечению. Вот у чёрного зверя были толстые напитанные жёлтые жгуты, у раненого белого дракончика мерцали тонкие голубоватые ниточки, а у Бригитты…
Всего два проводника. Бледные, едва подсвеченные, они тянулись от маленького накопителя размером с горошину, висевшего в районе солнечного сплетения. Я опустила взгляд ниже и заметила странность: от горошины тянулся ещё один магический проводок, да только он не работал — словно пережатый у самого ядра. Да и шёл он странно: в районе колена делал петлю и возвращался обратно.
Даже если я покопаюсь в схеме и осторожно уберу пережатие, загиб-то никуда не денется, и ток, ой, то есть магия, будет по кольцу возвращаться в ядро.
— Можно попытаться и разорвать петлю, и убрать зажим, — подмигнула я бледной Бритте и потянулась к чертежу, висевшему перед глазами. — Так, сначала пережатие…
