Андрей Готлибович Шопперт "Четырнадцать"

А дядька бросился к пацану и за шиворот резко приподнял его. И опять замахнулся. Но это уже шалишь. Это тело было тринадцатилетнего пацана, а разум-то офицера. Напрашивалась передняя подножка, всё же пусть и не был Константин Иванович чемпионом мира по самбо, но занимался же много лет. Хрясь, и длинный упал как раз туда, где только что Касьян приземлился.

Не дожидаясь продолжения конфликта непонятного, парень поспешил под причитание тётки и проклятия дядьки убраться со двора негостеприимного на улицу.

– Чё это было? – задал Коська себе вопрос, когда он отошёл уже на приличное расстояние, и крики прекратились. Не сбежал с поля боя, а покинул аномальную зону. Хотя…

Хотелось вернуться к предыдущему дому и залепить такую же оплеуху мужчинке, его сюда пославшему. Но больше разборок хотелось есть. Касьян пропустил один двор и у следующего опять прокричал про хозяев. Через минуту вышла женщина и из-за её спины три мальчишки мал мала меньше показались. Самому младшему было годика три.

– Хозяйка, я яйца хочу купить не подскажите, кто много курей держит?

– А сколь тебе. Десяток могу продать, – она нахмурилась видя, что Коська раздумывает, – крупные яйца. Свежие.

– Хорошо, несите.

– Три парвуса.

– Едрит, Мадрид. Цены у вас. Ладно, несите.

– Деньги покажи, – тётка упёрла руки в боки, словно ждала ответа: «А нету».

Ну, да. А показывать-то и нечего. У него в кошеле было десять грошей. Грош – это двенадцать парвусов. Сорок яиц даже по ценам этой вымогательницы.

– У меня только гроши. Может сало есть?

– Рано ещё, кто же летом свиней режет?! Я сдачу дам.

Уже переложив яйца в мешочек к луку и получив сдачу мелочью, Коська решил спросить про соседа. Рассказал о случившемся.

– Вот ведь Тимоха, злыдень. Это он специально тебя к Никодиму послал. У него беда в детстве была, – тетка понизила громкость до шёпота и цыкнула на пацанов, которые тут же за дверь прыснули, – Никодим мальцом на дерево залез и упал, при этом хозяйством за сучок зацепился, ну и яичко одно повредил, кровищи, говорят, было, страсть. Снесли его в монастырь и там вылечили, только яичко одно осталось. Так этот злыдень Тимоха, вечно над ним издевается. Вот и тебя послал. А яйца у Никодима есть, давай ещё три парвуса, я сейчас сама схожу принесу, раз тебе мало.

Через десять минут, парень уже подходил к воротам терема. Пришлось опять тарабанить и звать Сбышека. Калитки в воротах не было, а лях ворота всё время держал закрытыми и с засовом подолгу возился. Может ему это нравилось. Нужным себя ощущал.

Хотелось рвать и метать. Просто хотелось рвать и метать. Пока Коська в очаге огонь разводил, пока сковорода нагрелась, пока он яйца бил и в молоко добавлял, да пока омлет доходил, припёрся дядька Савелий. Злой как собака. Наорал на Сбышека, что тот долго открывал, потом напыхтел на брата Константина, а в оконцовке схватил деревянную миску и две трети омлета туда себе пересыпал. Коська сделал омлет из десяти яиц, рассчитывая только на себя и монаха. И теперь чего. Штук семь, если по объему, ратник себе по-братски отделил. А ведь сам вчерась рассказывал, что их три раза кормят в кремлике. Или каша – это не еда, а перекус.

– Что-то случилось, дядя Савелий, – пересыпая остатки роскошного минуту назад ужина брату Константину, поинтересовался парень у родича и начал готовить вторую порцию. Но лука уже нет, не так вкусно будет и молока на донышке кувшина, ну так дарёное, это с завтрашнего дня козы станут им молоко давать, а пока хозяйке и доярке пополам. Такая у них договорённость. И с этим тоже придётся что-то делать.

– Осерчал на меня князь, что мы… что я Третьяка этого – татя упустил. Кричал, ногами топал, чуть плетью не перетянул. На ворота на месяц в наказание поставил. Это как наказание у нас. Нерадивых ставят. Ну, на три дни обычно, на седмицу, не больше, а тут месяц. Это же не выдержать. Не поспишь толком, только трохи, по очереди, ночью. В общем, месяц меня не будет. Сами тут разбирайтесь.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=74357396&lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

В старину «дном» называли дно гроба, а «покрышкой» – его крышку. Самоубийц, а также неопознанных людей, не имеющих родственников, и нищих раньше хоронили без гроба – просто закапывали в землю за пределами кладбища. Суицидников не разрешалось отпевать в церкви, и даже молиться о них нельзя было – это считалось грехом, так как они нарушили волю Божью, лишив себя жизни. Таким образом, пожелание «ни дна, ни покрышки» означало пожелание умереть без покаяния и быть похороненным не по христианским обычаям.

2

Образовалось через сращение союза а и указательной частицы осе (имевшей значение «вот»), слово использовалось в качестве противопоставления (на что указывает и словообразование через аосе): еще не случилось, авось (а вот) случится.

3

Краковский гарнец – 2,75 литра.