Но, мне кажется, подруга сама не в курсе этого. Потому что в ее мире все достается легко, а папа способен реализовать любые хотелки.
Уже на восемнадцать лет он подарил ей крутую тачку, стоимость которой даже стыдно называть. А про украшения и навороченные гаджеты я вообще молчу!
Иногда задаюсь вопросом, как мы вообще смогли подружиться? Никогда не могла представить такого, ведь моя подруга – типичный мажор с мажорскими взглядами на жизнь. Но зато она искренняя и добрая, а я очень ценю эти качества в людях.
Сегодня мы с однокурсниками празднуем окончание семестра. Мирослава пригласила всех к себе домой, хотя, я уверена, ее отец бы этого не одобрил.
Иногда кажется, будто она специально злит его, временами срываясь с цепи.
Мира уговорила меня пригубить бокальчик шампанского, но я не любитель. Верчу в руках тонкую ножку практически полного бокала и не могу избавиться о мысли, что уже завтра мне нужно во всеоружии появиться в офисе ее отца.
Секретарша Тимура Александровича как раз ушла в отпуск, и срочно требовалась замена. Мирослава как-то убедила отца, что я самая лучшая кандидатура и теперь важно не упасть в грязь лицом.
Планы у меня грандиозные! Я надеюсь настолько понравиться новому боссу, что он предложит мне постоянное место в офисе после окончания университета. Для меня это очень важно.
Но как бы я не планировала уйти с вечеринки пораньше, чтобы выспаться и выглядеть прилично, Мирослава меня не отпустит. «Мы заслужили эту тусу! Особенно ты!» – безапелляционно заявила подруга, когда я попыталась вежливо отказаться.
И вот я здесь, в просторной гостиной дорогого особняка, где музыка бьется ритмом о стены, и слышен нескончаемый гогот наших однокурсников.
– Лиль, у меня к тебе дело! – Мира подсаживается ко мне с серьезным видом.
Если еще минуту назад я успокаивала себя мыслью «да что может случиться?!», то сейчас мое напряжение как-то резко возросло.
Обычно дела Миры никогда не заканчиваются тем, чем хотелось бы. Особенно те, что произнесены так торжественно серьезно.
– Надеюсь, это не что-то противоправное? – притворно прищуриваюсь я.
– Пока я не настолько пьяна! – с улыбкой отмахивается Мира.
Ну, ладно. По крайней мере, нас не посадят в тюрьму.
– Сейчас мы с тобой поднимемся на второй этаж и обыщем спальню папы.
Глава 2
Лилия
– Обыщем? – у меня глаза на лоб лезут от какого предложения.
Точнее, мне до сих пор кажется, что оно мне послышалось.
Ну, не могла же Мира всерьез такое ляпнуть?
– Ты мне подруга или кто? – хмурится Мирослава. – Я тебя вообще-то об очень важном попросила, – в ее голосе звучит обида. – Он мне обещал, что прекратит путаться со всякими. Но, я уверена, продолжает это делать. Так что мне нужны доказательства!
– Но это все равно как-то неправильно…
– Так ты идешь или нет? Я могу позвать кого-то другого.
– Ладно, – вздохнув соглашаюсь.
Лучше уж я буду с Мирой, чем потом по университету поползут неприятные слухи. А у нас с этим проблем нет – быстро все самое смачное подхватывают.
И вот я иду за Мирой, чувствуя, как голова слегка кружится, видно, несколько глотков шампанского, пусть и какого-то дорогого, сделали свое дело.
Но в основном я ощущаю тревогу. Безумную, колючую тревогу. Чую, будто ничем хорошим наше преступление не закончится.
– Мир, может, ну его? – предпринимая последнюю попытку, шепчу я и хватаю ее за рукав черного бархатного платья, которое она надела сегодня специально, чтобы выглядеть роковой красоткой. – Он же твой отец. И… это его дом.
Аргументы не особенно убедительные и быстро заканчиваются.
Мира резко оборачивается. Ее глаза, обычно такие яркие и смеющиеся, сейчас горят холодным, почти нездоровым огнем.
– Я – его дочь, Лиль! Это МОЙ дом тоже! – ее шепот шипящий, злой. – А он… он клятву давал! Мы же ДОГОВОРИЛИСЬ! Никаких телок здесь, пока я дома. Никаких! Ни дорогих, ни дешевых!
– Но ты же не знаешь наверняка… – пытаюсь я вставить разумное слово, но Мира меня не слышит. Ее захлестывает обида. И она, похоже, гораздо глубже, чем я могла предположить.
– Не знаю?! – она фыркает. – Иногда я чувствую, как от него пахнет. И я не дура. Один раз я даже… – Мирослава замолкает, сжимая губы. – Короче, мне просто нужны доказательства, чтобы ткнуть ими отцу в лицо. Найду хоть волосинку чужую – и устрою ему сцену при всех! Пусть знает! Вот сейчас обыщем спальню, и все станет ясно!
Спальню…
У меня перехватывает дыхание.
Я видела отца Миры лишь один раз мельком, но этого оказалось достаточно, чтобы понять, что он за человек. Властный и уверенный.
А еще у меня от него почему-то ноги подкосились, хотя Мирославе, конечно, об этом знать не обязательно.
Тогда, прибежав в общагу, первое, что я сделала, полезла в интернет искать его фотки, потому что навязчивый образ этого мужчины просто преследовал меня. И никак не получалось избавиться.
Потом я целую неделю не могла нормально заснуть. В голову лезло всякое.
Иногда я представляла, чтобы он сказал, когда познакомился со мной? Как посмотрел бы? А еще я представляла его голос… Почему-то казалось, что от него разбегутся мурашки.
Но, конечно, все это было бредом. Ну, кто влюбляется в отца подруги? И уж точно такого не может случиться со мной!
– Мира, это уже слишком! Я не могу! – выдыхаю перед самой спальней.
– Можешь! – подруга хватает меня за руку. – Ты же моя подруга? Настоящая? Или тебе плевать, что он творит? Что нашу договоренность в грош не ставит? Помоги мне! Просто побудь на шухере, если так страшно.
Ее взгляд – мольба, смешанная с истерикой.
Я вздыхаю.
Она права, я ее подруга. И ситуация и правда мерзкая. Но лезть в спальню…
– Ладно, – сдаюсь я. – Но только на шухере. И быстро!
Мирослава толкает дверь. Та мгновенно поддается.
Нас встречает темнота и тишина. А еще запах. Он совсем другой здесь.
Не парфюма. Скорее… дорогого мыла, свежего белья и чего-то неуловимого, глубоко мужского. Дерева, кожи, может быть. Запах самого Тимура Александровича.
Он ударяет в нос, странно будоража.
Мира щелкает выключателем маленького бра у входа, и мягкий свет озаряет огромную комнату в стиле минимализма. Все дорогое, строгое, безупречно чистое. Большая кровать, застеленная серым шелковистым покрывалом, привлекает взгляд.
– Так! – Мирослава включает фонарик на телефоне и направляет луч на кровать, потом на шкаф и прикроватные тумбочки. – Ищем все: волосы не мои и не домработницы, следы помады, забытые сережки, духи… что угодно!
Я стою у двери, чувствуя себя ужасно неловко.
Сердце колотится как бешеное. Каждый шорох из гостиной кажется шагами Тимура.
Я прислушиваюсь, готовая свистнуть при малейшей опасности. Мира лихорадочно обыскивает тумбочку, затем скользит лучом по гладкой поверхности комода.
– Чисто… слишком чисто, – бормочет она разочарованно. – Как будто специально прибрали. Или… он их в кабинет водит? – ее голос дрожит от обиды.
– Может, все-таки уходим? – умоляюще шепчу я. – Ничего же нет. И… тут как-то… – не получается подобрать слова.
– Нет! – Мирослава резко выпрямляется. – Проверим ванную. Там точно что-то осталось!
Она исчезает в дверях ванной комнаты. Я остаюсь одна посреди этой огромной, дышащей мужской силой и властью спальни.
Мой взгляд невольно притягивает кровать. Большая. Широкая. Застеленная безупречно.
Каково это – спать здесь? Рядом с ним? Странная, запретная мысль проносится в голове, заставляя меня содрогнуться. Я отворачиваюсь, упираясь взглядом в строгие линии шкафа.
Это просто от шока. На самом деле, я ни о чем таком не думаю.
Из ванной доносится шум открываемых шкафчиков, шуршание флаконов. И это все сопровождается бубнежом моей подруги.
Время тянется мучительно. Усталость от вечеринки, стресс и время, давно перевалившее за полночь, – все это давит на веки.
Они становятся тяжелыми. Я прислоняюсь к косяку двери, пытаясь не уснуть. Мысли путаются.
– Ничего! – голос Миры, полный бешенства, вырывает меня из полудремы.
Она выходит из ванной, лицо искажено злостью и разочарованием.
– Ни одного следа! Как он умудряется?!
Подруга смотрит на меня, потом на кровать. Взгляд ее становится… расчетливым.
– Лиль… – осторожно, будто заискивающе, произносит она. По горящему взгляду понимаю, что это не готовит мне ничего хорошего. – Кажется, я знаю, как мы можем вывести моего отца на чистую воду.
Глава 3
Лилия
В моем желудке сворачивается холодный комок – я знаю этот блеск в ее глазах. Это предвестник безумных идей, которых у Мирославы обычно хоть отбавляй!
– И как же? – все же спрашиваю.
– Тебе не понравится, – качает головой подруга.
Мне остается только напомнить себе, что я не обязана делать что-то плохое, даже если Мира – моя лучшая подруга. Это ведь что-то из разряда: «если все спрыгнут с крыши, ты тоже спрыгнешь?».
Она подходит ближе, садится на кровать отца подле меня. Заглядывает в глаза, видимо для убедительности.
Но я уже заранее понимаю, что откажусь. Мой ответ очевиден в данной ситуации.
– Представь: ты остаешься здесь. Спишь. Я ухожу, притворяюсь, что ничего не знаю. А утром, когда папа вернется… – глаза моей подруги сверкают азартом, – я врываюсь сюда с криком: «Папа, что происходит?!» и делаю шокирующие фото! Тогда он точно не сможет отрицать, что привел кого-то!
Дыхание перехватывает. Я ведь на долю секунды представляю все сказанное. Будто бы начинаю ощущать горячее запретное тело ее отца рядом с собой.
Потому ошарашено выпаливаю:
– Ты совсем рехнулась, Мира?! – шиплю я, стараясь не кричать. Мне кажется, только она могла такое придумать. И я совсем не удивлена почему-то. – Это же твой отец! И… это грязно! Причем, грязно во всех смыслах! И я не собираюсь в этом участвовать.
Выставляю перед собой растопыренные ладони, будто отгораживаясь от омерзительного предложения.
– Я понимаю, что тебе неприятно и обидно, но ты зашла слишком далеко, – предупреждаю подругу.
– Но это же ради правды! – настаивает она, не желая сдаваться. – Он нарушил наше соглашение! И ты же моя лучшая подруга! Пожалуйста, Лиля!
– Нет! – мой голос звучит резче, чем я планировала. Собираю остатки ясности мыслей. – Во-первых, это мерзко. Во-вторых, подстава – не доказательство. Он скажет, что я сама пришла, или еще что-то. А в-третьих… – я делаю глубокий вдох, глядя ей прямо в глаза, – у меня завтра ПЕРВЫЙ рабочий день. У твоего папы. Помощницей. Ты сама меня устроила, забыла?! Ты хочешь, чтобы он меня выгнал еще до начала? Или, того хуже, подумал, что я… что я специально лезу в его постель ради карьеры? Это конец всему, к чему я стремлюсь, Мира! И работе, и моей репутации!
Мои слова, кажется, наконец, доходят до нее. Боевой пыл Мирославы гаснет. Взгляд тускнеет, становится растерянным, почти виноватым. Она отводит глаза, теребит край своего бархатного платья.
– Ой, блин… – бормочет подруга. – Рабочий день… Я совсем забыла. Извини. Правда. – Она смотрит на меня жалобно. – Просто… я так зла на него. И так хотела его проучить…
Раскаяние выглядит искренним. К тому же, я люблю эту девчонку и, кажется, готова простить ей все, что угодно.
– Тогда у меня больше нет идей, – Мирослава разводит руки по сторонам.
– Давай просто уйдем отсюда поскорее, – предлагаю и резко подскакиваю со своего места.
Мне правда не очень комфортно тут находиться. Особенно, когда думаю о том, что Тимур Александрович действительно мог водить сюда женщин.
Даже от мысли об этом начинаю испытывать отвращение и стыд. Словно кожа на лице и шее воспламеняется.
В голову вдруг ударяет боль, смешанная с головокружением.
– Ой… – выдаю я, пытаясь ухватиться за невидимое пространство руками, и тут же плюхаюсь обратно на кровать.
– Лиля? – глаза Мирославы расширяются от беспокойства. – Ты чего?
– Голова закружилась сильно, – отвечаю, понимая, как в этот момент ощутимо пересыхает во рту.
