А он вблизи реально страшный и вовсе не красивый. Черты лица грубые, волосы черные, взгляд жуткий, в уголках глаз прослеживаются очертания морщинок, да и так: мужик мужиком. И у него сегодня щетина, она делает лицо еще более грубым.
— Так, я ни хрена не понял! Артем, воды ей дай, а то упадет сейчас, — басит Барин, и я получаю стакан с водой, но от нервов не могу сделать ни глотка.
— Еще раз, зачем ты пришла, кто послал?
Сглатываю, щеки горят, и живот стал каменным почему-то. От него. Я вся как струна натянута.
— Никто. Я сама. То есть, пришла просить вас помочь с рэкетирами.
Наконец, волна паники проходит, и я могу сказать хоть одну фразу внятно, но эффект какой-то обратный. Вячеслав Андреевич откидывается на спинку кресла и жадно затягивается сигаретой. Переглядывается с тем другим мужчиной, который Феб, тот раздраженно качает головой.
— А кто тебе сказал, что я занимаюсь такими вопросами?
— Люди.
— Какие еще люди?
— Ну там… На улице.
— Артем, проводи ее на выход.
— Нет, подождите! Наше ателье. Туда приходили работники Крутого.
— Работники?
— Ну да… Они сказали, что сожгут ателье, если хозяин дань не будет платить. Налог.
Они все переглядываются, Барин сцепляет зубы.
— То есть, ты пришла просить даже не за свой бизнес?
— Хм, самую мелкую видать, послали. Умно.
— Кто хозяин бизнеса?
— Сергей Иванович.
— Ясно.
Барин тушит сигарету, выдыхая дым через нос:
— Ром, что шакалы Крутого делают в нашем районе?
— После смены власти рамок больше нет. Они работают теперь где хотят.
— Суки… — его взгляд переводится на меня. — Почему я должен тебе помогать?
— Вы не должны. Я просто прошу об этом. Если ателье закроют, я лишусь своей мечты.
— Мечтательница, значит. Ну, иди.
— Куда?
— Такая чудная, ты что, ее знаешь? — спрашивает этот Роман и усмехается, но он больше напоминает лиса. Хитрого с очень цепким взглядом.
— Виделись, — недовольно басит Барин и переводит стрелки на меня. — Домой иди! Свободна, Сойка.
— У меня есть имя, вообще-то. Меня Таисия зовут!
Отвечаю уверенно, а он только усмехается.
— Таисия, значит, ну-ну. Иди, Таисия.
— Спасибо.
И я просто разворачиваюсь и ухожу. Никаких обещаний и гарантий Барин мне не дает, а я так переживаю, что забываю уточнить, что он попросит взамен за это.
Глава 5
Я там побыла от силы минут пятнадцать, но эта встреча меня просто поставила на ножи. Есть такие люди с очень яркой энергетикой, которые преклоняют перед собой, пугают и одновременно заставляют внимать каждому слову, так вот, Барин как раз один из них.
Возвращаюсь в ателье, но руки не слушаются. Все прокручиваю наш разговор, как он смотрел на меня, точно я и правда Сойка, а у него в руках капкан.
— Ты действительно была у этого бандита?
Теть Шура устраивает мне настоящий допрос с пристрастием, сдабривая меня чаем с печеньем.
— Да.
— Так не томи, Таюш, рассказывай!
— Вячеслав Андреевич меня принял. Выслушал проблему.
— И что? Сказал, поможет?
— Я так поняла, что да… хотя он толком ничего не обещал. Просто выслушал.
— Ну, дай бог, а взамен что-то попросил?
Смотрю на теть Шуру, мысленно проматываю наш диалог с ним, но ничего опасного в голову не приходит.
— Да нет. Вроде бы.
— Ну, хорошо, если так. Ох, детка, ты наша спасительница. Ждем теперь, что-то должно случиться. Тут одно из двух: либо ателье к чертям закроют либо этот Барин вступится и продержимся еще. Я позвоню Сереже, передам ему, глядишь, еще и зарплату тебе поднимет.
На это я лишь пожимаю плечами, а сама невольно бросаю взгляд на край стола. Я вернула Барину его пуговицу, хотя уже привыкла к ней за эти дни.
Она мне напоминала о нашей первой встрече. Ну, теперь уже встреч две, и наверное, я больше никогда не увижу этого мужчину с опасным волчьим взглядом.
***
Закуриваю, день какой-то нескладный, не задался с самого утра. Мы пытаемся заключить новую сделку, а она, сука, не идет, и хоть плачь, не получается. Еще и эта приперлась. В платье. Рюши, блядь, косы, банты. Девочка, Сойка, швея.
Если она нашла нас, то и менты, конечно, найдут тоже.
И такая странная. Глазищи эти ореховые в пол лица, ресницы как веера, губы мягкие коралловые, аккуратный нос, волосы золотистые до жопы, еще и кудрявая. Вся из себя как кукла писаная, хрупкая, да я даже не смотрел на нее толком. Уж больно зеленая, хоть и фигурка ничего, все на месте, кому-то будет жена, я нахлебался уже этого вдоволь.
— Это чего только что было?
Роман, он же Феб, он же мой друг детства. Мы с ним вместе фирму открывали, вместе и тащим теперь.
— Швея. Из ателье.
— Да я понял, что швея. Откуда она такая? Чудная.
— Феб, ближе к делу. Что там по Крутому?
— Ну, Араху ведь снесли, а это же протеже Крутого был. Салахов теперь у руля, а в Прайде переворот конкретный.
— Я это и так все знаю, вопрос в том, какого хрена его люди делают в моем районе! Раньше все было договорено и Фари, как мне помнится, дал добро, что нас трогать не будут.
— Значит, они нарушили слово первыми.
Бросаю взгляд на Артема, он не так давно примкнул к нам, и я был поначалу с ним осторожен, зная его братьев, но постепенно Рысь влился в коллектив.
— Ты что-то про это знаешь?
— Нет. Я с ними вообще не контачу.
— Рысь, если я узнаю, что ты был в курсе, потому что у тебя один брат мент, а второй вообще сидел…
— Я же сказал, не знаю!
— Да не донимай его, — одергивает Феб. — Артем на выездах все время. Куда ему.
Поднимаюсь, хватаю воздух.
— Ладно, Рысь, едь, документы передай, отчитаешься потом.
— Хорошо.
Когда остаемся с Романом в кабинете, чувствую себя увереннее. Я не доверяю новым людям, плохо принимаю их, особенно учитывая семейный анамнез Беркута.
— Как показывает себя Артем? Только честно. У меня нет лишних зарплат.
— Да нормально. Сам видишь, старается. И он неглупый парень, тем более, образование юридическое. Упрямый просто еще, молодой. Опыта мало, но мы его натаскаем.
— Ладно, пусть работает, но под твоим контролем.
— Хорошо. Что по Крутому решаем?
— Возьми людей, выловите его шакалов, которые шастают по нашему району.
— И что?
— И то! Поясните им доступно, что территория моя. Еще раз увижу — пристрелю нахуй.
— Понял, сделаю. А по заводу металлургическому что? Это реально золотая жила, Слава. Надо брать.
— Я пока жду новостей, что там по бумагам, нет ли кредитов на нем. Ну и по цене тоже. Думаю, заберем.
— А что по Вике?
— А что по Вике?
— Ну, как вы там. Давно ее тут не было. Ты, я вижу, снял кольцо. Так и беситесь?
— Да, блядь… я съехал. Уже полгода.
— Ого, так все запущено? У вас же любовь была когда-то.
— В том то и дело, что когда-то. Не складывается ничего. Мы только грыземся. Устал я уже, сил нет никаких на это. Детей она не хочет, работать не хочет! Хуй его знает, что она хочет, цацки одни только на уме.
— Я же говорил тогда, не женись! Вы блядь, молодые были, на хрен это было надо. Еще и дом ей построил в три этажа, это ж пиздец, сколько ты туда денег влил, хоть половину теперь отбей.
— Да, построил… Детей ждал, хотя бы кого-то! Я ведь уже не пацан, Рома, я семью хотел нормальную!
— Лучше уж одному, чем так, как у вас с Викой. Но дом не бросай. Жалко все-таки.
— Феб, не учи ученого. И так тошно.
— Ладно, пошел я, до связи.
Остаюсь в кабинете один. Дел по горло и как-то тяжело стало. Особенно в последние годы. Власть начала меняться, то один, сука, мэр был, то другой.
Пока Борода сидел в кресле, нам стабильно работалось, а потом какие-то качели, а теперь вообще неясно что.
Прижимают со всех сил, вот только мы в своем районе всю жизнь живем и делиться ни с кем не будем. Бастиону уже больше десяти лет, и это не просто работа. Это Стая, это моя жизнь, и я буду за свое драться до крови. И мне похуй с кем.
Мы за это время сильнее стали, чем Прайд. В разы сильнее, и хотя я не рвусь к власти и это мне на хер не сдалось, я вижу, что Крутой делает ошибки. Одну за другой, но брать дань с моего района я не позволю.
Отпиваю кофе, взгляд цепляется за пуговицу на столе. Беру ее, верчу на свету. Обычная мелочь, я не заметил даже, что на пиджаке черная подмена.
А она заметила и принесла. Краснела и бледнела предо мной, лепетала что-то тихо своим нежным голосом. Как птичка. Я аж вперед подался чтобы расслышать. Боже, до чего же чудная, как сказал Феб. Я разных уже видел, но такую встретил впервые. Осторожная и трепетная, какая-то суетливая и тихая. Точно птичка. Сойка. Вылитая просто.
