Перейти к содержанию

Графиня Оболенская. Мосты в будущее — книга №4 серии «Графиня Оболенская»

Автор:

Категория
Попаданцы
Серия
Графиня Оболенская · книга №4
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
16+
Обновлено
26.09.2026

Аннотация

Санкт-Петербург, 1894 год. Сегодня я - первая женщина Российской империи, которую признали достойной звания инженера путей сообщения. Вот только одного признания мало. Впереди анонимный конкурс на мост через Неву, новый двигатель Костовича и тайная сделка на далёкой Аляске. И французы всё никак не успокоятся, желая заполучить наши чертежи. А ещё враг, которого я считала побеждённым, вырвался на свободу и жаждет мести. Но я слишком дорого заплатила за право самой распоряжаться своей жизнью, чтобы теперь сдаться и позволить кому-то разрушить всё, что я создала. Подписка. Проды по Вт, Чт, Сб. Спасибо всем, кто ставит звёзды и оставляет комментарии!

Читать «Графиня Оболенская. Мосты в будущее» — Айлин Лин онлайн

Страница 11 из 18

Мы ещё раз проверили схему мостового привода. В конкурсные чертежи решили внести две паровые насосные установки, аккумулятор, отдельный запасной насос с нефтяным двигателем, ручную помпу и механические тормоза. Внутреннее устройство мотора на листах не станем показывать. Для комиссии подготовим журнал стендовых испытаний, а катер станет дополнительным доказательством, что новый двигатель способен работать под длительной нагрузкой.

Уже у двери Костович догнал меня и протянул лист с окончательной схемой.

- Паровые машины, стало быть, успокоят комиссию, а мой двигатель пригодится на случай беды, - подвёл он итог. - Обидно, конечно, но разумно.

- Пусть ваш мотор хотя бы год отработает без поломок, и заказчики сами выстроятся в очередь, Огнеслав Степанович. Впрочем, полагаю, ждать придётся куда меньше.

С механизмами всё оказалось относительно просто. Жаль, что с людьми так бывает редко.

Глава 8

После завтрака я закрылась в кабинете с намерением до полудня закончить смету для клиники.

Электрический венец Склифосовского пока существовал в виде нескольких окружностей, проводов и вопросительных знаков. Я прикидывала вес рефлекторов и составляла список сведений о потолочной балке, когда дверь распахнулась и в проёме появилась Мотя.

За её спиной смущённо замерла Пелагея Семёновна. Две помощницы портнихи держали коробки и длинные свёртки, перевязанные тесьмой.

Я положила карандаш и отчеканила:

- Нет.

- Сашенька, до восемнадцатого сентября время быстро пролетит. Платье само себя не сошьёт. И я тебя вчера предупредила, что сегодня придут портнихи, - возмутилась Мотя и пропустила женщин вперёд.

- Я что-то не помню, чтобы ты меня предупреждала. И вообще, у меня работа, - напомнила я, накрывая ладонью чертёж, на который одна из девушек едва не поставила коробку. В груди заворочалось глухое раздражение, и я едва сдержалась, чтобы не повысить голос.

- У нас тоже, ваше сиятельство, - прочистив горло, постаралась невозмутимо отозваться Пелагея Семёновна. - Подвенечный наряд за неделю не шьют. Материю надобно выбрать нынче, фасон утвердить до воскресенья. Иначе к сентябрю получите то, что успеем, а не то, чего желаете.

- Я желаю простое белое платье, прямого кроя, чуть расклёшенное книзу, - объяснила я, придвигая к себе расчёты. - Мерки мои у вас есть. Можете идти.

Портниха сняла перчатки, уложила их на край стола и повернулась к Моте.

- Матрёна Ильинична, вы были правы. Александра Николаевна именно так и ответила.

- Ну вот, а вы не верили! Сашенька предпочтёт копаться в своих чертежах, нежели обсуждать наряды, - няня победно вскинула подбородок.

- Очень необычно для барышни ваших лет, Александра Николаевна, - с любопытством вновь посмотрела на меня портниха.

Сговорились. Более того, заранее обсудили мои возражения и, судя по количеству коробок, подготовились к длительной осаде. Ангара выбралась из-под стола и сунула нос в свёрнутую материю. Одна из помощниц испуганно отступила.

- Ара, место, - велела я.

Собака облизнулась, но послушно отошла к кушетке, одним коротким прыжком забралась на неё и растянулась на мягком ложе, положив голову на подлокотник. Савватеев приучил её выполнять команду с первого раза. Жаль, с Мотей такое не прокатит.

Пелагея Семёновна распорядилась освободить второй диван. Девушки развернули на нём атлас, фай и муар нескольких оттенков. При дневном свете один отрез отливал синевой, второй казался сливочным, третий напоминал благородного оттенка слоновую кость.

- Вот этот, - Мотя без колебаний коснулась белого атласа.

- Он сделает Александру Николаевну бледнее, - возразила портниха и поднесла край ткани к моему лицу. - В церкви при свечах выйдет ещё хуже. Прошу взглянуть на тёплый оттенок.

- Не хочу венчаться в жёлтом, - предупредила я, рассматривая своё отражение в стекле книжного шкафа.

- Здесь нет жёлтого, - Пелагея Семёновна терпеливо поменяла отрез. - Цвет слоновой кости. Атлас лионский, плотный, для широких мягких складок подходит превосходно. Из него сделаем юбку и лиф. Для отделки возьмём кружево либо вышивку жемчугом.

- Без жемчуга, пожалуйста, и уж тем более без стекляруса.

- Почему? - не выдержала Мотя и всплеснула руками. - Невеста должна сиять!

- Я собираюсь венчаться, а не подавать сигналы судам на Неве.

Одна из помощниц хихикнула и сразу опустила голову. Пелагея Семёновна сохранила невозмутимость, хотя возле губ появилась ямочка.

- Хорошо, тогда оставим отделку кружевом. Рукава нынче носят широкими у плеч, к локтю они сужаются…

- Насколько широкими? - насторожилась я, откидываясь на спинку кресла.

- Примерно так, - портниха развела ладони.

- Я в дверь-то пройду? - уточнила я, оценив расстояние между её ладонями.

- Боком, - охотно подсказала Мотя.

Я хмуро на неё поглядела, отчего няня не выдержала и рассмеялась.

В дверь постучали, Варя просунула голову в кабинет и сообщила, что приехали Степанида Кузьминична с Аграфеной Тихоновной. Я искренне им обрадовалась. Вскоре обе помощницы вошли с папками в руках. Степанида остановилась возле дивана, занятого тканями, оценила коробки и повернула ко мне раскрасневшееся от быстрой ходьбы лицо.

- Не вовремя мы?

- Вовремя, - заверила я и указала на свободные стулья. - Спасайте. Сколько фабрика запросила за операционный стол?

Аграфена Тихоновна раскрыла ведомость, однако Мотя уже подвинула ей сливочный отрез.

- Ты женщина разумная, погляди, какой цвет Сашеньке лучше?

Куницына взяла материю, подняла на уровень моего лица, прищурилась.

- Этот явно богаче. А почём аршин?

Пелагея Семёновна назвала цену, Аграфена тут же удивлённо присвистнула.

- За такие деньги он обязан сам обернуться вокруг невесты и застегнуться.

- Лионский атлас дешевле не станет от вашего неудовольствия, - парировала портниха и забрала ткань. - Можно взять московский. Он уступает по блеску, зато прочнее.

- Московский покажите, - потребовала Куницына, придвинув стул к дивану.

Я прикрыла глаза. Аграфена так и не назвала сумму из ведомости. Теперь в обсуждении участвовали пятеро, считая помощниц Пелагеи Семёновны.

- Степанида Кузьминична, - обратилась я к последнему здравомыслящему человеку в комнате, - прошу вас, вернёмся к смете.

- Вернёмся, - пообещала она, но провела пальцами по муару. - Этот красивее, только шуршит сильно.

- И вы туда же? - я встала и отняла у неё ведомость. Степанида усмехнулась и потянулась за другим отрезом.

Варя снова появилась в дверях.

- Анна Васильевна Громова приехали. С нею княжна Мария Романовна и княгиня Зинаида Модестовна.

Теперь я поняла, почему с утра Мотя то и дело поглядывала на часы.

- Ты пригласила их всех? - поджала губы я.

- А кто ещё поможет выбрать как следует? - нянюшка нисколько не смутилась и направилась встречать гостей. - Жениху платье показывать нельзя, Михаил Константинович в дамских нарядах понимает ещё меньше тебя. Вот я и позвала тех, от кого польза будет.

В моём кабинете имелись три стула, два кресла, диван и небольшая кушетка, сейчас занятая Ангарой. Обычно этого хватало для самых многолюдных совещаний. Сегодня места закончились сразу. Анну Васильевну усадили в кресло у окна. Зина попросила Ангару подвинуться и устроилась на кушетке, а Маша осталась возле дивана с тканями. Степанида заняла стул у письменного стола. Аграфена уже торговалась с Пелагеей Семёновной за московский атлас.

- Саша, ты решила обвенчаться в рабочем платье? - Маша перебрала образцы и приложила к себе белый муар. - Матрёна Ильинична написала, что дело идёт именно к этому.

- Я всего лишь хочу закончить конкурсный проект до обозначенного срока, - поправила я и потянулась к ведомости. - Кроме того, у нас заказ из клиники.

- Клиника до сентября никуда не денется, - Зина протянула руку к Ангаре и почесала её за ухом. Собака, не вставая, придвинулась к ней ближе, и в итоге положила свою крупную голову на колени девушке. - А портниха может отказаться, если ты будешь испытывать её терпение так же, как наше.

- Не откажусь, - заверила Пелагея Семёновна, вынимая альбом с рисунками. - Однако за срочность придётся доплатить.

Степанида Кузьминична тут же недовольно поджала губы.

- Вот видишь, Саша. Не тяни, лучше всё сделать сейчас, не откладывая.

Я отодвинула смету, решив быстрее со всем этим покончить. Потому что не отстанут.

- Хорошо. У вас два часа. За это время выбираем материю, рукава и всё остальное. После, пожалуйста, прошу вас всех покинуть мой кабинет. Кроме Степаниды Кузьминичны и Аграфены Тихоновны.

- Отлично! До обеда управимся, - обрадовалась Мотя.

На часах не было и девяти. До обеда оставалось больше четырёх часов. Я подняла глаза к потолку, прося у высших сил терпения.

Пелагея Семёновна открыла альбом на рисунке подвенечного платья. Высокий лиф облегал фигуру, рукава вздувались у плеч, а художник пририсовал к юбке шлейф такой длины, что на нём могла разместиться небольшая семья.

- Нет, - отрицательно покачала головой я.

- Что именно вам не угодно? - портниха вооружилась карандашом.

- Шлейф и рукава. Вышивка по всему подолу, как и бант на затылке. В сущности, оставьте женщину, остальное нарисуйте заново.

Маша расхохоталась и опустилась на подлокотник возле Анны Васильевны. Пелагея Семёновна на мгновение задумалась, затем нарисовала приталенный закрытый лиф с высоким воротником-стойкой.

- Вырез для церкви не нужен. Здесь положим кружево поверх шёлка, по вороту пустим мелкий жемчуг. Не россыпью, а одной нитью.

- Одной можно, - согласилась я. - Рукава сделайте такими, чтобы я могла поднять руки.

- Во время венчания руки поднимать не придётся, - напомнила Мотя.

- После венчания я хочу это платье носить снова.

Женщины дружно уставились на меня.

- Подвенечное? - обескураженно переспросила Анна Васильевна.

- А что с ним делать? Убрать в сундук и двадцать лет перекладывать нафталином? Шлейф снимем, кружево отпорем, ткань можно будет перекрасить.

- Подвенечное платье перекрасить! - схватилась Мотя за грудь и покачнулась.

- Оно от этого не пострадает, возможно, даже станет лучше, - лукаво улыбнулась я.

- Ты ещё на свой завод из него занавески сшей, - простонала няня и повернулась к Анне Васильевне. - Полюбуйтесь, матушка, какую невесту ваш сын выбрал!

- Пётр выбрал женщину, способную пустить в дело всё что угодно. Практично, дальновидно, - будущая свекровь прикрыла улыбку платком.

- Хоть вы её не поддерживайте! - укорила Мотя.

- Я не поддерживаю. Я заранее смиряюсь.

Пелагея Семёновна постучала карандашом по рисунку, возвращая наше внимание.

- Шлейф можно пристегнуть под верхним полотнищем юбки. После венчания горничная снимет его и прикроет застёжки кружевной драпировкой. Рукава оставим умеренно пышными у плеч и сузим ниже локтя. Пройму поднимем ближе к подмышке, а подкладку рукава выкроим с достаточным припуском. Руки поднимать сможете.

- И карман, - добавила я.

- Нет! - подскочила няня.

- Один карман, - не уступала я. - Платочек положить, например.

- Платок можно держать в руке, - возразила Маша, разглядывая новый рисунок.

Я открыла было рот, чтобы поспорить, но тут Анна Васильевна встала и, подойдя ко мне, улыбнулась.

- Сделаем, как скажешь, Сашенька. Это твоя свадьба, твой день. Пелагея Семёновна, нарисуйте карман, но так, чтобы он был незаметен.

Портниха вздохнула, однако пометку поставила. Зина тем временем подняла край муара и нахмурилась.

- Только не этот. Красивый, но стоит наступить на подол, и останется безобразная складка, да не одна. На моём платье Васина двоюродная тётка простояла половину венчания. Отчего ткань вся пошла заломами. Я промолчала. Узнай об этом маменька, она тут же отправилась бы извиняться перед Серафимой Павловной за то, что моя юбка подвернулась ей под ноги.

- Серафима Павловна наступила, а извинялась бы маменька? - Маша обдумала услышанное и кивнула. - Да, так бы и случилось.

От муара отказались. Белый атлас отложили из-за холодного оттенка, московский оказался слишком тонким. Для платья выбрали лионский цвета слоновой кости. Аграфена записала цену и тут же заставила Пелагею Семёновну уступить, поскольку я была постоянной клиенткой и всегда заказывала много.

- Я вас к себе на службу переманю, - пообещала портниха, убирая образцы.

- Даже не мечтайте, моя Аграфена никуда от меня не уйдёт, - нахмурилась Степанида. - Мне самой такая нужна.