— София Романовна, — вскакивает. — Вы… вы не предупреждали о визите.
— Сюрприз!.. — улыбаюсь в тридцать два зуба. — Максим на месте?
— Он… да, но у него встреча.
— Я подожду.
Делаю шаг к двери, и Лена вылетает из-за стола, загораживая проход.
— София Романовна, давайте, я предупрежу, что вы здесь? Он просил не беспокоить.
Смотрю на неё внимательнее. Руки дрожат. Глаза бегают. Сердце пропускает удар.
— Лена, — стараюсь говорить спокойно. — Отойдите.
— Но…
— Я сказала, отойдите!
Голос звучит жёстко. Лена отшатывается, будто я её ударила. Прохожу мимо, берусь за ручку двери, делаю вдох и дёргаю на себя.
Открывшаяся картина намертво впечатывается в сетчатку.
Оксана сидит на корточках у кресла моего мужа. Светловолосая голова лежит у него на коленях. Голубые глаза глядят снизу вверх с обожанием. Максим гладит по волосам моей младшей сестры. На властном лице — нежность, гордость, собственничество.
По столу разбросаны глянцевые журналы с её фотографиями, постеры, визитки. Они строят будущее. Её или совместное? За моей спиной.
Оксана первая замечает меня. В её глазах мелькает — испуг? Стыд? Но длится это долю секунды. Она тут же берёт себя в руки, и на смену приходит наглая, вызывающая улыбка.
— Ой!.. — тонкий голосок режет воздух. — София. А мы тебя не ждали.
Максим медленно поворачивает голову. Его лицо не меняется вообще. Ни удивления, ни злости, ни смущения. Ноль. Будто я застала его за чтением отчёта, а не с моей сестрой.
— София, — кивает он. — Ты что здесь делаешь?
Стою в дверях и не могу пошевелиться. Конверт в кармане становится тяжёлым, свинцовым. Рука тянется туда, но я заставляю её опуститься.
— Что… — голос срывается. Приходится прокашляться, чтобы продолжить. — Что здесь происходит?
Оксана медленно поднимается. Поправляет короткое платье, отряхивает колени. Смотрит на меня с вызовом. Красивая, стервозная, молодая.
— Обсуждаем моё будущее, — усмехается с вызовом. — Максим помогает мне с карьерой. По-настоящему помогает, в отличие от некоторых.
— Карьерой? — переспрашиваю, ещё не придя в себя от увиденного. — На коленях?
Она смеётся. Звонко, нагло.
— София, не будь ханжой. Неужели ты думала, что Макс всегда будет тебе верен? Посмотри на себя.
Сжимаю кулаки до боли. Шиплю:
— Заткнись.
Она смотрит на меня с пренебрежением с высоты метра восьмидесяти роста.
— Что, правда глаза режет?
Максим поднимается. Подходит ближе, встаёт между нами. Глядит на меня, как на провинившуюся собачонку.
— Не надо истерик, София. Ты ведь умная женщина. Или я ошибаюсь?
Не могу совладать с ревностью. Бросаю взгляд исподлобья. Поступаю, по его мнению, не умно:
— Ты спишь с моей сестрой.
Он невозмутимо пожимает плечами.
— Я помогаю ей строить карьеру. А то, что ты застала — всего лишь маленькая благодарность за большое будущее.
Меня мутит. Буквально. Комок подкатывает к горлу, сжимаю челюсти, чтобы не вырвало прямо здесь. Цежу сквозь зубы
— Как давно?
— Какая разница?
— Как давно?! — голос срывается на крик.
Оксана подходит ближе, кладёт руку Максиму на грудь собственническим жестом. Смотрит на меня и улыбается.
— Два года, сестрёнка. Помнишь, когда ты болела пневмонией и лежала в больнице? Максим каждый вечер приезжал ко мне, делился переживаниями. Мы стали близки. Очень близки.
Нож в душу. Два года. Два года я жила во лжи. Два года считала себя счастливой, пока они смеялись у меня за спиной.
— Ты моя сестра, — шепчу, сдерживая слёзы. — Я тебя вырастила.
— Вот именно, — её голос становится жёстким. — Ты меня растила. Ты всегда была главной, правильной, идеальной. А я вечно в тени. Сестра талантливой Софии! Младшая сестра Софии! Непутёвая родственница Софии… Я устала быть твоей тенью! Хочу своей жизни. И Максим мне её даст!
Она смотрит на него с обожанием. Он гладит её по щеке. Я чужая на этом празднике жизни. Смотрю на них и чувствую, как внутри умирает что-то важное.
— Значит, всё это время…
— А ты думала, — перебивает Максим, — что за пять лет брака я ни разу, ни с кем?.. Ты серьёзно? Посмотри на себя, София! Ты превратилась в тень, мебель, приложение к моему статусу. Даже не пыталась быть интересной. Дома сидела, да в галереи ходила. Мне нужна женщина, а не музейный смотритель!
Задыхаюсь от возмущения. Не он ли запрещал мне встречаться с подругами, заявляя, что после работы его должны встречать любящие глаза.
— Ты сам хотел, чтобы я сидела дома. Сам говорил, что работа жены — быть женой!
— Мало ли что я говорил. Ты должна была понимать, что это не навсегда. Должна была меняться, развиваться, следить за собой. А ты… — он окидывает меня взглядом, полным брезгливости. — Ты с каждым годом дурнеешь. Кожа уже не та, фигура… И молчишь вечно. Это бесит больше всего.
Я и сейчас молчу. Потому, что он, как всегда, раздражён. Потому, что нечего сказать. Потому, что внутри пустота…
— И давно я стала такой уродливой? — спрашиваю тихо.
— Всегда была, — пожимает плечами Максим. — Я женился на тебе из жалости. Мне нужна была жена из мира искусств, для статуса. И ты согласилась. Думала, любовь? Нет, София. Удобство!
Глава 3
София
Каждое слово — пощёчина. Чувствую, как щёки горят, хотя он даже не прикоснулся ко мне.
— Из жалости? — переспрашиваю, не веря своим ушам. — А как же слова любви, цветы, которыми ты меня задаривал? Тоже ложь?
— Ну, да. Ты после института: потерянная, без денег, без связей. В рот мне заглядывала. Я подумал: почему бы нет? Жена-искусствовед — престижно. А ты, дура, повелась… — кривит губы в циничной усмешке. — Только не говори, что я тобой воспользовался. Пять лет жила как сыр в масле.
Оксана смеётся надо мной, глядя в глаза.
— Бедная сестрёнка. Думала, что её любят. А тебя никто никогда не любил. Даже мать нас бросила, потому что ты была скучной. Я хотя бы похожа на неё, характер есть. А ты — пустое место.
Сжимаю кулаки. Ногти впиваются в ладони. Боль отрезвляет.
— Ты поэтому с ним? Из-за характера?
— Я с ним, потому что он даст мне всё. Контракты, связи, деньги. А ты — прошлое. Устаревшая модель. Пора на свалку.
Максим достаёт смартфон. Смотрит на меня равнодушно.
— Оксана права, хватит скрывать. Ты сейчас уйдёшь. Спокойно, без истерик. Я вызову охрану, они проводят тебя вниз. Потом привезут твои вещи.
— Мои вещи? — перед глазами содержимое гардеробной и надежда, что через пару часов Максим остынет и передумает.
— Твои-твои… Домой ты больше не вернёшься. Это моя квартира! Всё, что там есть — моё. Я разрешаю забрать только личные вещи. Одежду, косметику. Украшения, которые я дарил, оставишь, они дорогие, тебе ни к чему.
Каждое его слово всё злее, он добивает меня, лишая всяких надежд. В душе боль, мысли путаются. Не могу вспомнить список документов, что лежат в секретере, произношу первое, что приходит на ум:
— А паспорт?
— Паспорт тоже привезут. Не волнуйся, я не собираюсь делать из тебя нелегалку! — Машет рукой на дверь: — Ты свободна. Иди, живи свою скучную жизнь.
И набирает номер.
— Сергей, зайди. Отправь Андрея с Павлом ко мне. Пусть горничная соберёт чемодан для Софии, самое необходимое. И паспорт.
Смотрю на него и не верю в то, что происходит. Пять лет я была идеальной женой. Училась готовить его любимые блюда. Терпела его друзей, партнёров. Молчала, когда он кричал. Улыбалась, когда хотелось плакать. И вот итог.
— И ты даже не спросишь, зачем я пришла?
— Мне всё равно, — усмехается, показывая взглядом на дверь. — Хотела сделать сюрприз? Не надо. Иди.
Оксана смотрит на меня с любопытством.
— А что там? Подарок? Покажи.
Я молчу. Конверт жжёт грудь. УЗИ. Сердце, которое бьётся. Его ребёнок, которого он только что назвал ненужным.
Огрызаюсь:
— Не твоё дело! — противно даже смотреть на предательницу.
— Ой, какие мы гордые, — смеётся она. — Ну-ну!.. Иди, строй из себя оскорблённую невинность. Только знаешь, что? Ты сама виновата! Надо было лучше стараться.
«Надо было…» — произношу про себя, хоть понимаю, что в любом случае моя семейная жизнь закончилась бы изгнанием нелюбимой жены.
Входит начальник охраны. Крупный, невозмутимый, в идеальном костюме.
— Сергей, — кивает Максим на меня, — проводи Софию Романовну в приёмную. Пусть подождёт там. И проследите, чтобы она никуда не ушла до приезда вещей.
— Хорошо.
Начбез берёт меня под локоть.
— Пойдёмте.
Я вырываю руку.
— Не прикасайся ко мне.
Он смотрит на Максима. Тот кивает.
— Ладно, иди сама. Но не вздумай убегать. Только хуже сделаешь.
Я поворачиваюсь к ним спиной. Иду к двери. Слышу голос Оксаны:
— Макс, ты обещал мне тот контракт с «Vogue»?
— Помню, малышка. Всё будет.
Они избавились от меня, как от назойливой мухи, за пятнадцать минут и живут дальше. Дверь закрывается. Я в приёмной. Лена отводит взгляд, делая вид, что очень занята бумагами.
Сажусь на диван. Кладу дрожащие ладони на колени, сжимаю в кулаки. Дышу. Глубоко, как учили на йоге. Даже туда меня записал Максим, чтобы я «выглядела спокойнее».
Я раздавлена. В голове пустота. Ни мыслей, ни чувств. Только гул.
Через полчаса приносят чемодан. Не большой, как надеялась, а бордовый, тот, что мы покупали в Милане под сувениры.
— Проверьте содержимое, — охранник, заискивающий ещё месяц назад, торопит, поглядывая на часы.
Открываю. Вещи набросаны кое-как. Джинсы, свитер, пара футболок, бельё. Косметичка. Паспорт сверху. Ни одного украшения, ни одного платья, ни одной пары туфель.
