Со мной происходит секундная заминка, потому что внезапно ответить просто «да» или «нет» у меня не выходит.
Меня засасывает глубже, в состояние «вне зоны доступа», которое появилось в моем арсенале, и это уже не про телефон. Это про то, что теперь я могу запросто выпасть из реальности.
— Да… — встряхиваюсь я. — Насыщенная.
Голиков присматривается к моему лицу через едва знакомый прищур, и, хоть на его губах всплывает легкая ухмылка, взгляд становится острее.
— Культурно просвещаешься? — спрашивает он. — Видел фотку. Что за выставка?
— С чокнутыми ценниками. Советую для общего развития.
— Понравилось?
— О-о-очень.
— Ого. Столько эмоций, — с неискренней усмешкой говорит Кир.
— Это весна так влияет.
— Так у тебя все хорошо?
— Я же сказала, все отлично.
В ответ он снова смотрит, но сегодня я нетерпелива. Если еще три месяца назад я могла изобразить дружелюбную улыбку, отвечать на его сообщения в соцсетях и даже вести пустые беседы при личной встрече, то сегодня просто нет.
Я не читала его сообщения, потому что забыла. По-моему, он понял, что это правда, ведь снова включил свой прищур.
— У меня доставка на два часа, — говорю я, слегка толкая его в сторону. — Я забыла, вылетело из головы. Передай родителям, что я уехала…
— Аделина…
Я тенью возвращаюсь к входной двери и, быстро запрыгнув в лоферы, ухожу из родительской квартиры. Точнее, убегаю, предпочитая прогулку под мелким дождем тому, чтобы провести время в обстановке, которая стопроцентно будет меня душить.
Кирилл Голиков был учеником моего отца, его сильнейшим учеником, на протяжении почти десяти лет, но теннисная карьера закончилась после получения юношеского разряда. Это не было трагедией — он никогда всерьез не собирался становиться спортсменом, но у него были хорошие задатки, поэтому мой отец всегда в легкой ностальгии.
Сам его ученик к своим спортивным талантам всегда относился как к должному.
Я бы сказала, даже свысока.
Смотреть на многие вещи свысока для него вообще нормально, ведь своими родителями он избалован не меньше, чем мой брат.
Я забегаю в первую же кафешку по пути, вымокшая до нитки. Слегка скрипя зубами, потому что мне звонит мама. Я не беру трубку, вот же отстой, но мне просто не хочется оправдываться!
Я как взрослая приняла тот факт, что наше с Киром расставание никак не повлияло на его отношения с моей семьей, но у меня есть эмоции, хоть я и борюсь с ними вот уже два года!
После той встречи, когда мы впервые переспали, я уехала из Питера в состоянии внутреннего сумасшествия. Снова влюбленная, счастливая, со всеми сопутствующими последствиями лишения девственности и желанием вернуться поскорее.
Я вернулась через неделю, прямо из поезда выпрыгнув в объятия Голикова.
Это было совершенно не так, как в школьные годы.
Тогда мы были детьми, оба. Я никогда в жизни не страдала так, как в тот день, когда Голиков сообщил, что будет учиться в Питере. Ни одно наше расставание не выжимало меня так, как то, первое…
Второе случилось через полгода после того, как он лишил меня девственности. Все то время мы встречались на расстоянии, в конечном итоге в пух и прах рассорились из-за… его фотографий в соцсетях. Он очень активно тусовался, вокруг него всегда была толпа телок.
Мы расстались на два месяца, в течение которых я страдала, пока не получила СМС «я скучаю…»
Этого было достаточно, чтобы я сорвалась в Питер мгновенно.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (https://www.litres.ru/book/raznoe/sil-nee-menia-kniga-1-73814064/?lfrom=174836202&ffile=1) на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
