— Да. По-моему, тоже. Планируешь шопинг?
— Не до такой степени, — отзывается Багхантер.
Теперь я делаю шаг в сторону, и ритм моего сердца не позволяет двигаться медленно. Он неровный, неправильный, кривой. Мне кажется, что я слишком громко дышу, ведь я слышу дыхание Охотника рядом, а у меня оно вряд ли будет тише.
Я исподлобья смотрю на экспонат, перед которым стою.
— У тебя крутая диета, — замечает Павел.
— Нравится результат?
— Я боюсь дать неправильный ответ. Лучше скажи, что хочешь услышать.
— Боже… все так плохо? — выпаливаю я, посмотрев на него.
— Нет, — говорит он. — Не хочу нарваться на мину. Если скажу, что все очень круто, можно подумать, что раньше было хуже.
— Именно так и будет, — заверяю я.
— Ты в любом случае красивая, — отвечает он на мое заверение.
Я прохожу дальше, сплошняком изучая экспозицию. От скульптуры к скульптуре, в то время как Паша остается стоять на месте. Он просто наблюдает за мной оттуда, делая по паре шагов то в одну, то в другую сторону. Смотрит то на меня, то себе под ноги.
Я никогда не была рядом с ним даже мало-мальски шипастой, а сейчас это не так. Может, поэтому он нейтрально спрашивает, когда я возвращаюсь:
— Хочешь внизу прогуляться?
— Да.
Там осталась еще пара коридоров, в которые я не заходила.
Своипотребности Паша никак не обозначает, мы половину пути проделываем молча, но чем дольше это молчание длится, тем сильнее ощущается, а не наоборот.
Просто ходить и молчать — с ним это сложно, ведь эта тишина скрипит, особенно потому, что мы оба не торопимся уйти. И потому, что я чувствую, как время от времени припекает затылок обращенным на меня взглядом.
Когда выходим на улицу, там уже темно, и, наверное, впервые за полчаса мы друг к другу лицом. Я надеваю куртку, а Багхантер качается на пятках, снова пристроив в карманы руки. И когда я отхожу на полушаг в сторону, он делает такой же следом…
— Как насчет где-нибудь присесть? — спрашивает Паша.
Я осматриваюсь вокруг, просто чтобы глаза привыкли к сумеркам. Ну или потому, что хочу немного задержать ответ. Не из-за того, что мне шипы жмут, а из-за перспективы, которая открывается.
Теперь звук его дыхания перебивают посторонние шумы города. И мой ответ они слегка глушат, но Багхантер его слышит, ведь после моего «давай» припаркованная на той стороне узкой старой улицы машина пищит сигнализацией и щелкает поднятыми вверх замками.
Глава 12
Он выбирает место сам — и делает это быстро. Если чего-то и нет в нашем общении сейчас, это самого общения, только действия: хлопки дверей, щелчки ремней безопасности, звук мотора, голос из навигатора, который велит Паше развернуться, и даже это Охотник делает торопливо.
К звукам добавляется приглушенный рев мотора, и в течение всей поездки я просто любуюсь городом в окно. Сиденье подо мной слегка печется, ведь я вспоминаю, почему Багхантер вообще попал в черный список…
Мной руководит не эта мысль, слишком много отвлекающих факторов!
Прежде всего, в данную минуту я способна лишь на одно состояние — быть здесь и сейчас, к любым посторонним мыслям у меня стойкий синдром дефицита внимания.
«Присесть» Паша предлагает в месте, которое выбрал по ощущениям, потому что машину можно припарковать прямо напротив, без необходимости делать лишние телодвижения.
Это сетевой семейный ресторан, наполовину пустой.
Скатерти в клеточку и желтый свет, который дает отличную видимость.
Мы занимаем столик, и Паша кладет на него сцепленные в замок руки.
Семейное торжество в другом конце зала нам не мешает. Я слышу Багхантера отлично, когда он скрипит своим стулом, двигаясь ближе к столу.
— Ресторан сегодня работает до девяти, — быстро доводит до нашего сведения официант. — Кухня закрывается через пятнадцать минут. Приносим извинения…
Он уходит, оставив нам меню.
— Мы это переживем? — спрашивает Паша.
— Я точно переживу, — отзываюсь я.
Паша меняет позу. Садится удобнее, откинувшись на спинку, и смотрит на меня.
— Как успехи с работой? — спрашивает он.
— Поздравлять особо не с чем.
— Что так?
— Был творческий кризис.
— А сейчас как дела?
Взгляд, которым он собирает у меня ответы, душит слова «все нормально» в горле. У меня не выходит произнести этот стандартный ответ сейчас, просто не выходит.
— У меня отпуск… — отвечаю я.
— Собираешься куда-то поехать?
Я слегка улыбаюсь и отвечаю:
— Нет.
Я не хочу, чтобы Багхантер спрашивал почему, ведь врать не стану, но он спрашивает, снова скрипнув стулом:
— Почему?
— Не то настроение, — говорю я. — Семейные проблемы.
Да, черт возьми. У меня не то настроение, чтобы отправляться в путешествие, потому что моя семья находится на пороге грандиозной задницы. И я не хочу об этом говорить. Говорить о Максе. Не потому, что я легкомысленная дура, а потому, что здесь и сейчас хочу оставить своего брата за дверью!
— Я поэтому попал в ЧС? — спрашивает Паша.
Мое сердце уже набирает обороты, но его удары глухие. Не отвлекают, а толкают вперед.
— Я не хотела, чтобы ты думал, будто мне что-то от тебя нужно, — проговариваю я.
Багхантер это не опровергает, просто коротко спрашивает:
— И что произошло потом?
— Ничего. Ничего не произошло, — отрезаю я. — У меня было хорошее настроение, и я объявила амнистию своему ЧС.
— То есть нас там было много? — интересуется он.
Я дергаю плечом, пожимаю им.
— Я злая блондинка, — сообщаю ему.
— Да. Я заметил, — констатирует Охотник, словно делится последними наблюдениями.
— Теперь ты знаешь, какая я настоящая.
В его зрачках блики от лампочек. И я смотрю прямо в эти точки, пока Паша глядит на меня из-под густых темных бровей, произнося:
— Рад познакомиться.
— Может, не стоит? — показываю я улыбку. — Будет трудно.
Я даже рада, что официант про нас забыл. Мне ничего не нужно. Я сыта под завязку своими эмоциями! Из меня будто вышла часть воздуха, и вместе с этим слегка загорелись кончики ушей.
Паша резко подается вперед. Меня это почти не удивляет, ведь такая резкость соответствует той дроби, которую все это время Багхантер выбивал по столу пальцами.
Он расправляет плечи и спрашивает:
— Какое твое любимое место в Москве?
— С какой целью интересуешься? — чуть выгибаю я брови.
— Предлагаю туда поехать, — говорит Паша. — Здесь мы явно мимо.
— Мы из моего любимого места, кажется, недавно ушли, — имею я в виду посещенную нами галерею.
— Так понравилось?
— Я точно туда вернусь.
И, скорее всего, в ближайшее время. Возможно одна, возможно с Тимуром. Я в любом случае хочу, чтобы он это увидел. И в любом случае посещу новую экспозицию. Одна или нет. Да. Мне безусловно понравилось.
Он секунду молчит, прежде чем предложить:
— Давай поедем еще куда-нибудь.
В ответ я наконец-то отвожу взгляд от его лица. Тоже выпрямляюсь на стуле, говоря:
— Мне нужно обработать фотографии к завтрашнему дню. Я обещала. Я поеду домой.
Он встречает мои слова долгим выдохом. Таким, который я слышу. Статичной позой — ведь Паша не двигается, и я из-за этого тоже. Он не двигается так долго, что можно открывать счет этих секунд, и, цепляя его лицо взглядом, я вижу, как своим он блуждает по мне.
В конечном итоге Багхантер встает и ждет, пока на ноги поднимусь я. На улице он слегка опережает меня, сделав шаги широкими. Как результат — открывает мне дверь своей машины.
Эта дорога — по-настоящему шипучая! Ощущения наваливаются, как отложенное действие, и я в ощущениях с головы до ног! Именно поэтому я спешу покинуть машину, как только она тормозит, — хочу тайм-аут.
Глава 13
Аделина
Я оцениваю свою активность даже не по объему проделанной работы, а по тому, как затекло тело, когда я встаю из-за ноутбука.
Я провела за ним в общей сложности шесть часов, с учетом вчерашних трех. И дело не в том, что у моего синдрома отличницы время от времени происходят рецидивы, просто у меня случился колоссальный выброс энергии.
Я публикую скопившийся за последние недели материал — фотографии Яны и заодно фотографии Тимура, до которых наконец-то тоже дошли руки.
Боже, я чувствую себя деревянной! И мне вполне хватило бы батарейки на то, чтобы продолжить, но у меня появилась одна полезная, стойкая, жизненно необходимая привычка — отдыхать от экрана.
Она распространилась и въелась в мой образ жизни. Отличная привычка, которая сейчас заставляет отправиться в душ.
Я слишком мало спала, горячая вода «подсвечивает» эту проблему особенно хорошо — я становлюсь немного ватной, когда выбираюсь из душа. Чтобы это состояние побороть, не мешало бы спуститься за кофе, но мои волосы мокрые, так что приходится сначала их высушить.
