Мария Высоцкая "Беспощадный. Ему тебя подарили"

— Утихни, — Граф резко встряхивает меня, как куклу. — Поедешь со мной. Не будешь создавать проблем — всё у тебя в жизни будет хорошо.

— А если буду? — шиплю ему в лицо. — Я сбегу, понял? Сбегу!

— Попробуй, — он улыбается. — Я даже удачи тебе пожелаю. В машину её, — толкает меня вперёд, и я едва удерживаюсь на ногах, чтобы не упасть. — Сообщите Галанину, что его дочь у меня.

— Он не приедет, — оглядываюсь, впиваясь в него взглядом. — Он ни за что не приедет!

— Я знаю, но мне это и не нужно.

— Тогда зачем ты берешь меня с собой?

— Чтобы вернуть ему. Но это будет чуть позже, Леночка. Сначала мы снимем отличное кино, которое очень понравится твоему папочке. В тачку её! — отдаёт приказ уже куда более жёстким голосом человеку у меня за спиной. — И рот ей заткните, слишком много болтает.

3

Граф

Андрей, мой водитель, сворачивает с трассы, пока за окнами мелькает лесополоса. Галанина в этот момент напрягается всем телом. На неё даже смотреть не нужно — я это просто через весь салон чувствую. Вжалась в дверь тачки, будто вот-вот через неё на улицу просочится.

— Куда ты меня везёшь? — спрашивает, просунув ладони между коленей. Судя по мокрым щекам и раскрасневшейся мордашке — рыдала.

— Узнаешь.

— Можно просто ответить? — психует, зыркая на меня исподлобья, обхватывая пальцами голые плечи. Платье ей разодрали прилично. На месте рукавов остались какие-то хлипкие лямки.

— Можно, но легче тебе от этого не станет.

— Станет. Терпеть не могу неопределённость.

— В мой загородный дом.

— Хорошо, — кивает и отворачивается.

«Мой загородный» — это, конечно, громко сказано. Вообще, дом — это не моё. Видимо, деревенское детство отразилось. Меня перетряхивает от светских разговоров о природе и разглагольствований о плюсах загородной жизни. Ненавижу эту пасторальную хуйню. Сосны, озеро, воздух, блядь, свежий. На десятки километров никакой цивилизации…

В детстве именно так и было: ни одного магазина в радиусе пяти километров. Сейчас, естественно, мой дом стоит в сосновом бору на берегу озера с отдельным въездом в пяти километрах от основного, который ведёт в посёлок. Не для уединения — больше для безопасности. Но бываю я здесь редко. Городская квартира устраивает больше.

Подростком я мечтал свалить в Москву, выгрести из нищеты и кем-то стать. Когда вырос — стал, но не в столице и явно не тем, кем хотел. А дом купил, когда ещё мать была жива. Она о таком и мечтать не могла…

Как только въезжаем на территорию, Галанина начинает вертеть по сторонам башкой и теребить подол своего атласного платья. Оно у неё бежевое, на несколько тонов темнее кожи. Скольжу по ней взглядом больше на автомате. Красивая, зараза.

Как только Андрей глушит движок, вылезаю из тачки и, обогнув её со стороны багажника, открываю Галаниной дверь.

— Выходи, — протягиваю руку. О любезности говорить в сложившейся ситуации глупо, ну уж как есть.

Лена зыркает на мою ладонь и выкарабкивается из тачки самостоятельно, продолжая крутить головой. Ищет пути для побега? Не найдёт. Здесь круглосуточная охрана, камеры, датчики движения и псарня. Мой личный уголок помощи бездомным дворнягам, которым даже в приюте места не нашлось.

Лена слышит лай, доносящийся из вольеров, и напрягается всем телом.

— Боишься собак? — спрашиваю, подталкивая её к центральному входу.

— Нет, — врёт, мотнув головой.

— Их здесь двенадцать.

Галанина сглатывает и ничего мне не отвечает.

— Пошли, покажу твои апартаменты на ближайшее время.

Убираю руки в карманы и прохожу через холл, вверх по лестнице, не выпуская Галанину из поля зрения. Толкаю дверь в спальню и переступаю порог.

— Чувствуй себя как дома, — усмехаюсь.

— Как мило, — Лена осматривается и кривит губы, — даже решёток на окнах нет.

— Это мы всегда организуем, ты только попроси.

Галанина ощетинивается, но затыкается. Снова обхватывает себя руками и явно ждёт, когда я свалю.

— Ещё, — вытягиваю указательный палец. — Напиши список необходимых тебе вещей и отдай любому в доме — в течение пары часов тебе всё привезут.

— Я не собираюсь…

— Собираться не надо. Надо слушаться, — перебиваю. — Вопросы?

Не услышав ни звука, киваю и выхожу из спальни.

Спускаюсь в гостиную и зову начальника охраны дома.

— Глаз с неё не сводить, но без фанатизма. По первому требованию везти ко мне, если понадобится. Будить, из душа вынимать — ясно?

— Конечно.

— Окей, ну и руками не трогать. Она всё же наша гостья.

— Понял.

Хлопаю Михайлова по плечу и покидаю дом.

Пока еду на городскую квартиру, звонит Галанин, но я сбрасываю. Пока у меня нет абсолютно никакого желания вести с ним беседы. Пусть дядька помаринуется.

— Андрей, — обращаюсь к водителю уже на паркинге, — давай завтра в девять.

— Понял, Савелий Сергеевич.

Хлопаю ладонью по сиденью и вылезаю из машины, направляясь к лифту.

Как только попадаю в квартиру, слышу ненавязчивую джазовую музыку. Не разуваясь, прохожу в гостиную, посреди которой на диване сидит Жанна с бокалом вина в руке.

— Ты поздно, — выдыхает с явным капризом в голосе. — Я ужин заказала, платье специально для тебя купила, а ты…

Опускаю взгляд к внушительному декольте в этом самом платье, в который раз убеждаясь, что это её чуть ли не единственное достоинство. Сиськи и шикарный минет.

— Савелий… я хотела с тобой обсудить…

— Потом, — прохожу на кухню и наливаю виски.

— Что значит «потом»? — кудахчет, вскочив с дивана, и двигается за мной следом. — Я ждала тебя три часа! Ты хоть представляешь…

— Молчи, — произношу и делаю глоток.

Жанна в эту же секунду обиженно поджимает губы. Я содержу её второй год, и последние пару месяцев она начала борзеть. Это плохо.

— Спать иди, — киваю на лестницу, — и не еби мне мозги.

— Я…

— Молча, — растягиваю слова, и Жанна ретируется.

Рожу у неё перекашивает, конечно, но меня это мало волнует.

Беру с бара бутылку и практически падаю на диван. Делаю пару глотков прямо из горла и достаю телефон. Запускаю видео с камер наблюдения в комнате Лены.

После моего отъезда она там всё разъебала. Мебель в труху.

— И правда строптивая, — улыбаюсь и, погасив экран, поднимаюсь наверх.

Толкаю дверь в спальню и на ходу расстёгиваю ширинку.

Жанка выныривает из-под одеяла, и я тут же хватаю её за шею и подношу член к её губам.

— Поработай-ка ртом.

Она тут же начинает причмокивать, а я закрываю глаза и какого-то хуя представляю Ленку.

Ну, значит, в следующий раз сосать мне будет она.

4

Кручу в руке пустой бокал, наблюдая за раскачивающимся маятником, стоящим у меня на столе. Восемь вечера. Пятница. Самое время закончить с делами и расслабиться…

Галанин за сегодня звонил раз десять. Отвечать ему я пока не планирую, пусть маринуется. Связаться через знакомых тоже не получится — никто не сунется ко мне по его просьбе, зная о наших с ним прошлых «делах».

Вообще, идея забрать к себе Лену с каждым часом кажется всё тупее. На кой чёрт она мне сдалась? Если бы в рожу не плюнула, ещё бы вчера оставил её у Ахметова. Кто, блядь, так проценты возвращает? Какой год на дворе? Что мне с ней делать вообще? Трахать, если только…

Смешно, что эта мысль приходит мне в голову за последние сутки уже не первый раз. Возможно, и правда пришло время заменить Жанну. Она меня нормально так подбешивает.

Прокручиваюсь в кресле, словно хочу так более чётко уложить мысли о Лене в своей голове, а в дверь стучат.

Поднимаю взгляд и вижу Клима — начальника моей службы безопасности.

— Савелий Сергеевич, — проходит в кабинет, прикрывая за собой дверь, — дело есть.

— Слушаю.

Клим вырисовывает на роже что-то вроде усмешки и отодвигает для себя кресло.

— Артём Галанин этой ночью искал сестру по своим каким-то каналам и нарвался в городе на чертей.

— Галанин?

— Брат. Родной брат вашего нового приобретения. Они вроде как близнецы. Короче, местная гопота его отмудохала в подворотне где-то и выгребла подчистую. Нос сломан, ребро, он синий весь…

— А ты как на него вышел вообще?

— Этот придурок на всю улицу орал, что он сын Галанина и что его отец всех тут закопает. А ты же сам знаешь: нам о людях с такой фамилией сразу сообщают.

— Понял. А дальше?

— Ну мы его на квартиру пока отвезли. Док посмотрел, жить будет, сказал.

Клим замолкает, смотрит на меня, а я откидываюсь на спинку стула и думаю.

Холоднокровно думаю о том, что этот внезапно появившийся брат — хороший рычаг давления не только на своего отца…

— Это хорошо, — киваю. — Очень хорошо.

— Что с пацаном-то делать?

— Оставляй. Есть у меня на него один план…

— Понял.

Клим уходит, а мне почти сразу звонит Михайлов.

— Слушаю.