Мария Высоцкая "Беспощадный. Ему тебя подарили"

Беспощадный. Ему тебя подарили
Мария Высоцкая

Её выкрали из собственного дома и подарили ему. Враги отца отдали её на растерзание монстру. Человеку, которого она уже видела один раз в своей жизни, человеку, которому она когда-то помогла сбежать. В нём кипит ненависть. Он хочет мести, а она лишь разменная монета. Но даже самый жестокий хищник способен полюбить

Мария Высоцкая

Беспощадный. Ему тебя подарили

1

Граф

— Ты её похитил? Похитил и притащил в наш дом? — визжит жена Ахметова.

Меня эти двое не видят. Заняты мозгоебством.

— Она покроет все наши долги, Дана. Покроет долги и обеспечит безопасность!

— Что? Ты выжил из ума? Кому она нужна? Кому, Артур?!

— Тихо. Граф уже здесь, видишь машины на улице, — шикает на жену.

Ухмыляюсь и для приличия стучу в и так приоткрытую дверь, которую сразу же распахиваю еще шире.

— Савелий? — суетится Артур. — Проходи-проходи. Дана, чай нам принеси. Или коньячку, может?

— Ты сказал, что у тебя ко мне какое-то дело, — захожу в кабинет под жалкий подхалимаж Артура.

— Дело, мой дорогой, дело. Ты присаживайся, присаживайся. Я тебя ждал.

Ахметов улыбается, кивает на кресло, в которое я, по-видимому, должен сесть, и, не унимаясь, потирает ладони.

Нервничает. Ещё бы. Он взял у меня денег и не отдал их вовремя. Набежали проценты. Ещё чуть-чуть — и мы станем врагами. Друзей я в должниках не имею. Они автоматически меняют свой статус. Да, жизнь жестока. А быть моим врагом ещё хуже; я бы не позавидовал.

— Я тебя внимательно слушаю, Артурчик, — перевожу взгляд на собеседника и сажусь в кресло. Но не в то, на которое он мне тыкал. Я занимаю его кресло за столом.

Ахметов фальшиво лыбится и сует мне в рожу свой мобильник.

— Вот, — бормочет, тыча в фотографию пальцами.

— Что это? — смотрю на фотку.

На ней девушка. Блондинка, худая, но с нормальными такими сиськами. Глаза голубые, почти прозрачные. И пальцы тонкие. Она впивается ими в свой мобильник, а на лице улыбка. Искренняя. Широкая. Такая, что ямочки проступают.

Я её знаю. Помню. Она тогда совсем малявкой была. Это дочь Галанина.

В голову закрадываются не самые радужные мысли. Если я здесь, а Ахметов с чего-то показывает мне эту девицу…

Артур, словно прочитав мою мысль, елозит своей сарделькой по экрану смартфона, перелистывая фотку.

На ней эта же самая девка, только уже в каком-то тёмном подвале.

— Когда это было снято? — поднимаю взгляд на Артура.

— Сегодня ночью. Она у меня сейчас. Это Лена Галанина. Его, — переходит на шёпот, — дочь.

— Ты спиздил её, что ли?

— Можно сказать и так, — Ахметов смотрит исподлобья и нервно прячет трубу в карман брюк.

— То есть, — расплываюсь в улыбке, — ты украл дочь Галанина?! — ржу. — И зачем?

Артур вообразил себя мафиози? Только кражи и продажи людей мне в моём городе и не хватало.

— Для тебя. Тебе в подарок…

— Мне она, позволь спросить, — отталкиваюсь от ручек кресла и поднимаюсь на ноги, — зачем?

— Это мои проценты к долгу. Плюс у тебя с Галаниным давний конфликт. Усмиришь его…

— Он и так уже давно сдал.

— И причинил тебе много проблем в своё время. Я предлагаю нанести ответный удар.

— Выключи пафос, Артур, — прохожу вглубь кабинета и замираю у окна, сунув руки в карманы брюк.

Дочь Галанина — разменная монета. Она была такой с рождения. Не зря наш дорогой Константин Сергеевич всю жизнь прятал всю свою семейку в занюханной глухой деревне, за пятиметровым забором, окружённым взводом охраны, как минимум.

Но в последние годы Галанин и правда сдал. Сначала здоровье, потом закадычные друзья вдруг оказались не друзья. Теперь он сидит в своём замке и прячется, как ссыкливый пёс.

Восемь лет назад он сломал мою жизнь, можно сказать, стёр с лица земли того парня, которым я был. А теперь мне в подарок суют его дочь.

— Окей, — разворачиваюсь к Артурчику, — списываю тебе ровно половину набежавших процентов. — Веди девку.

У Ахметова дёргается глаз. Этот утырок думал, я прощу ему все долги за какую-то дырку? Не идиот ли?!

— Да, её сейчас приведут.

Артурчик выбегает за дверь, а пару минут затаскивает в кабинет ее. У нее по лицу размазана помада, порвано платье, и сейчас она выглядит абсолютно не так как на той фотке с телефоном.

— Кто-то из твоей охраны успел её поиметь? — спрашиваю у Ахметова, пока девка вжимается в стену, разглядывая меня, как самое страшное зло в ее жизни.

— Нет, строптивая оказалась: моему водителю всю рожу в кровь исцарапала.

— Строптивая? — подхожу к ней вплотную, касаясь тыльной стороной ладони щеки.

Галанина ошпаривает меня своими серыми глазищами, а потом плюёт мне в рожу.

2

Лена

Я плюю ему в лицо и крепко зажмуриваюсь, ожидая пощёчины, удара, оплеухи…

Меня колотит уже целые сутки. С момента, как я оказалась в этом доме, нет — в том занюханном синем фургоне, на котором меня сюда привезли.

Привезли, как кусок мяса. Выкрали из собственного дома, с собственного дня рождения.

И вот теперь я здесь, а передо мной — он.

Граф.

Я его знаю.

Последние четыре года отец на нём словно помешался. Это настоящая мания. Он ждёт, что Граф вот-вот начнёт мстить, за события из прошлого. Он не выпускает нас из дома, держит взаперти и спит с пистолетом под подушкой. Он так сильно его боится, что, вот-вот свихнется. По крайне мере, так я думала еще вчера, а сегодня…сегодня понимаю, что папа во всем был прав.

— Лена-Лена… это было опрометчиво, — слышу тихий, но до дрожи пугающий голос Графа над своей головой.

Распахиваю веки и наблюдаю, как Граф вытирает щёку рукавом пиджака, не сводя с меня глаз. Сжимаюсь на автомате, потому что всё ещё жду удара или какого-то другого физического наказания, но его не следует.

— Выйди отсюда, — адресует Граф Ахметову, взмахивая рукой.

Артур тут же выскакивает из кабинета, оставляя нас вдвоём. Он делает это быстрее, чем я успеваю моргнуть, и от этого я теряюсь ещё больше.

Граф же подходит ближе, практически лишая меня воздуха. На автомате вжимаюсь в стену ещё сильнее и чувствую, как прохладный ветерок, проникший в кабинет через окно, щекочет кожу на плече. Там, где разодрано моё платье.

По телу тут же ползут мурашки, и я вздрагиваю.

Граф чуть прищуривается, а потом спрашивает:

— Боишься?

— Нет, — отвечаю сквозь стиснутые зубы и слышу его смех.

Он смеётся надо мной и, отойдя в сторону, садится на край стола, скрещивая руки на груди.

Дышать становится чуточку легче, меня даже отпускает. Я обнимаю свои плечи и смотрю на него затравленным взглядом, мечтая только об одном — убить.

Во всём, что со мной случилось, виноват он. Меня украли для него, а теперь, буквально хотят сделать пленницей.

— Сколько тебе лет? — спрашивает, продолжая обшаривать моё тело любопытным взглядом.

— Восемнадцать.

— А когда я видел тебя в последний раз, было не больше восьми…

— Десять, — шепчу, переступая с ноги на ногу.

Мир совершает быстрый оборот, а пол начинает уходить из-под ног. Наверное, это самое жуткое воспоминание из моего детства. Кровь. Море, нет — океан крови. Клетка. Удары.

Я тут же сползаю по стене, прижимая колени к груди, и пытаюсь дышать. Пытаюсь прогнать эти образы, много лет приходящие ко мне в кошмарах.

Мой отец — страшный человек. Он убивал, он пытал людей в подвале нашего дома. Я так часто слышала их крики. Все в доме слышали. А однажды я не выдержала и спустилась. Тогда-то и увидела всё своими глазами. Увидела, а потом годы пыталась это забыть.

Я обхватываю голову ладонями и слышу шаги. Слышу, как открывается дверь в кабинет, слышу чужие голоса, а потом чувствую, как меня резко поднимают с пола.

— Пусти! Пусти! — ору, пытаясь сопротивляться, но это бесполезно.