– Они меньше стараются? – несмело пискнула девушка с первого ряда. Кажется, с артефакторного.
Я благосклонно кивнула.
– Да, вы правы, часто слабосилки пытаются компенсировать малый резерв усердием. Они очень мотивированы и старательно учатся. Как результат – к концу обучения их резерв может и сравняться с теми, кто пришел уже с большим потенциалом. А вот знаний и навыков у них куда больше… хотя есть, увы, и то, что зависит только от врожденных качеств. Напрасно улыбаетесь. Вопреки вашему мнению, природа на стороне слабосилков. Именно они с первого дня освоения магии учатся тщательно, по капле вымерять расход силы. Для них это почти вопрос жизни и смерти. Стоит чуть ошибиться – и можно перерасходовать силы, выгореть навсегда. Слабосилки работают, как ювелиры. По мере роста резерва они получают большие возможности, а вот навык тщательного контроля остается при них. Результат?
Я снова повернулась к доске и принялась выписывать новые имена, не менее известные. На этот раз – тех, кто родился с большим резервом и знаменит каким-то одним подвигом или достижением… Верея Зодек, остановившая большую эпидемию около пятидесяти лет назад. Густав Гржецки, предотвративший наводнение… эти люди выгорали после своего великого подвига. И, кажется, уже на третьем имени мои студенты начали догадываться, что за список я пишу.
Тоже с цифрами – на этот раз более чем приличными.
– Знаете ли вы, что среди бывших слабосилков, достигших максимального уровня резерва, не бывает срывов и выгораний? – все запереглядывались. Выгорания у сильных магов – распространенная штука, этого боятся все без исключений. – Именно бывшие слабосилки могут себе позволить использовать сложнейшие заклинания на грани человеческих возможностей – и удержаться у этой грани. Не выгорев, а перейдя в разряд по-настоящему выдающихся магов.
– А вы-то почему свой резерв не раскачали до приличного, кэри Морриш? Это правда, что у вас – минималка? – на этот раз голос подал сам Марек, и я вынужденно остановила на нем взгляд. Вопрос вообще-то довольно бестактный. Неужели думал смутить?
Что ж, меня сейчас смутить вообще сложно.
– Чистая правда. Врожденная неэластичность каналов, – спокойно проинформировала я. – Проблема, к сожалению, не такая уж редкая. Впрочем, я никогда и не стремилась к увеличению резерва…
Боевики дружно скорчили сочувственно-понимающие гримасы. А ведь они и в самом деле думают, что я всего лишь пытаюсь делать хорошую мину.
– Потому что, видите ли… теория магии учит, что любую задачу можно решить бесконечным количеством способов. Вопрос только, хватит ли вам ума отыскать такой способ при заданных условиях.
Я непринужденно повела рукой – и порывом ветра взметнуло бумаги на столах студентов, а волосы всех троих боевиков разом встали дыбом и тут же осели, оставив торчащие рожками вихры.
Никто даже не засмеялся – так ошарашенно замолчали все разом.
Каюсь… не удержалась. Все здесь отлично понимают, что такое как бы невозможно. Магия отнюдь не всесильна, у нее есть масса ограничений. При минимальном резерве “лентой” своей магии я просто не должна была дотянуться до сидящих на дальнем ряду – не говоря уже о тонких манипуляциях.
Хорошо, что никто не сидел на лекции в артефактных очках – и не видел мои нестандартные “ленты”. Все гогглы сдвинуты на макушки, в этом я заранее убедилась.
Такое в самом деле невозможно – пока. В этой жизни я еще не сделала своего открытия, благодаря которому размер резерва в самом деле станет неважным, а достижения прогресса будут доступны даже для не-магов. И пока лучше бы не щеголять своими возможностями.
Зато, кажется, на этот раз мне все же удалось впечатлить студентов.
Глава четвертая
Моя квартира располагалась в мансарде дома почти напротив входа в университетский городок – скромно, но вполне уютно, вдобавок на первом этаже есть уютное кафе, где всегда можно прекрасно перекусить. Да и забежать при необходимости домой можно прямо в перерыве между парами. Эту квартиру я выбирала сама, хотя оплатил ее папа – сразу после того, как я сдала свои выпускные экзамены в университете.
На выходе за ворота академгородка мне почудился пристальный сверлящий взгляд в спину, будто кто-то идет за мной след в след. Однако оглянувшись, я увидела неподалеку только пару шумных студенческих компаний – одну чуть дальше по дорожке и вторую, рассевшуюся на скамейке.
Нервы совсем расшатались. Впрочем, неудивительно.
Терять время на ужин не хотелось, так что, заглянув в кафе, я попросила завернуть мне пару булочек с собой и сразу поднялась к себе.
Квартирка состояла из спальни и кабинета – обе с покатым потолком в разные стороны, только в спальне единственное окошко располагалось в наклонном потолке, а в кабинете – в стене, как раз над рабочим столом, так что света днем оно давало вполне достаточно для работы. Хотя я куда чаще работала здесь вечером, при свете лампы.
Сейчас на столе стопками возвышались разномастные тетради и папки с газетными вырезками – дневники, журналы наблюдений и прочие записки многочисленных Морришей, возвращавшихся на самые разные сроки.
Это со стороны может казаться, что такой семейный дар, как у нас, дает карт-бланш: делай что хочешь, всегда можно переиграть потом, переписать свою жизнь на чистовик… на деле все не так просто.
Прежде всего, дар возвращает только в случае несвоевременной, преждевременной смерти, причем только если сам обладатель дара может что-то изменить. Если события были неизбежны – смерть окончательна. Самоубийцы при этом не возвращаются никогда.
А еще – дар достается вовсе не всем потомкам рода. Причем узнать, есть ли он у тебя, можно только одним способом – для этого придется умереть.
Нет, теоретически сам факт наличия дара устанавливался вскоре после рождения – благодаря потомкам еще одной старой семьи. Но в их роду уровень дара тоже различался. И если в поколении, предшествующем твоему, у них носителей сильного дара не случилось, то и твой дар определяли весьма… приблизительно.
С детства мне рассказывали, к примеру, поучительную историю дяди Горана. На самом деле дядей он приходился еще моему деду, но так называть его проще.
Дядя Горан твердо рассчитывал на семейный дар и жил так, как будто пишет черновик – плевать на помарки. Пил, кутил, играл, не оглядываясь и не задумываясь. Правда, зато – заучивал не только результаты Больших скачек, а итоги каждого еженедельного забега. И даже выпавшие номера в казино и расклады карт в играх – с датами и списками игроков и ставок. Ничуть не огорчался, когда его переставали пускать в те или иные заведения. Не терзался муками совести, совершив какой-то неблаговидный поступок – а таких было в его жизни немало. Просто он был уверен, что все это не будет иметь значения. Смерти он намеренно не избегал – скорее ждал ее. Неудивительно, что однажды его зарезали в пьяной драке.
И тогда дядя Горан умер. Просто умер, без всяких возвращений. И остался в семейной истории всего лишь поучительным примером, страшилкой для маленьких Морришей.
Помимо всего прочего, невозможно предугадать и срок, на который вернешься. Это может оказаться и один день, и один час, и несколько минут, за которые ничего, кроме как избежать смерти, не успеешь.
Записки и наблюдения вели преимущественно те из Морришей, кто возвращался надолго. Но прежде всего меня интересовали дневники прапрадеда Матеуша, который пытался, как я знала, вывести закономерности в тех изменениях, что вносит в будущее вернувшийся назад.
Я наугад открыла одну из тетрадей в плотном кожаном переплете. И сразу прикипела взглядом к верхним строчкам.
“...Порой одна фраза или ничего не значащий поступок могут изменить чью-то судьбу – и ты не можешь предугадать, к лучшему или к худшему. Меняя прошлое, ты меняешь будущее. Все остальные роли уже расписаны, а потому в миг возвращения ты – единственное действующее лицо, от которого зависит абсолютно все, потому что ты единственный, кто может действовать иначе. После – все уже изменилось, и каждый из людей вокруг может стать другим – не тем, кого ты знал раньше…”
В окно что-то едва слышно стукнуло – раз и другой. Вскинув голову, я прищурилась. Что-то белое… мелкая белая птичка, которая настойчиво тычется в стекло. Бумажная птичка.
Нахмурившись, я встала из-за стола и приоткрыла створку окна, чтобы выглянуть. Увы, уже смеркалось, рассмотреть что-то среди теней оказалось не так просто. А вот мою фигуру у окна, наверное, отлично видно с улицы.
Бумажная птичка, впорхнув, замерла на подоконнике. Покачав головой, я развернула сложенный листок. Записка оказалась написана знакомым почерком – вряд ли я когда-нибудь могла бы его забыть.
“А где же жених? P.S. Зазналась, малявка?”
***
Марек-Марек… Значит, все же не показалось, и он проследил за мной от университета. Неужели в самом деле все-таки узнал, как и пытался меня не раз убедить?
Да нет, пожалуй. Я ведь представилась в начале занятия. И более того – мое имя есть в расписании напротив моих лекций. У него было сколько угодно времени, чтобы припомнить, где его слышал. Да и семья Морришей достаточно известна, чтобы сложно было забыть фамилию давних соседей.
Вот только я уже не “малявка”. И, кажется, мы поменялись ролями.
В обеих прошлых жизнях инициатива в наших отношениях, по сути, исходила от меня. А как только мне стало не до них… наверное, можно считать это знаком, что мы действительно друг другу предназначены? Но сейчас почему-то внимание будущего мужа вызывало только раздражение своей неуместностью.
А как бы я реагировала, будь я на самом деле той, кем кажусь? Смутилась бы, обрадовалась, не могла ни на чем другом сосредоточиться. Написала бы ответ на обороте и сбросила “птичку” из окна. Наверняка он тоже написал бы еще что-то…
Я вздохнула. Скомкала записку, бросила в мусорную корзину, захлопнула окно и опустила занавеску.
К сожалению, я отлично понимала, что такое поведение только раззадорит Марека. Он ведь просто… мальчишка, да еще боевик. Недосягаемая добыча становится только желаннее. Но с этим я, увы, ничего не могла поделать.
Пожалуй, лучше даже вовсе выключить свет в кабинете, чтобы не дразнить. А почитать можно и в спальне – лежа в постели.
Предок Матеуш пытался вывести закономерности во влияниях, которые может оказать на будущее тот, кто вернулся в прошлое. Вот эти-то закономерности и интересовали меня больше всего – я как ученый привыкла систематизировать информацию и опираться на законы и формулы, незыблемые и неизменные.
…Увы, похоже, главный вывод, который сделал Матеуш, заключался в том, что закономерностей нет. Потому что будущее изменяется с каждым твоим поступком – даже, казалось бы, самым незначительным. Даже если ты знал человека в будущем – невозможно предсказать, как он поведет себя в новых обстоятельствах в прошлом. И это буквально сводило с ума.
А чем длиннее срок возвращения, тем шире веер вероятностей. Как же, будь оно все проклято, этот веер мог схлопнуться заново в ту же точку в моей второй жизни?!
***
Так я и проснулась – лежа в постели в ночной рубашке, но уткнувшись носом в очередную тетрадь. Хорошо, что хотя бы переоделась ко сну…
Сегодня мне предстояло провести всего две лекции, и обе – во второй половине дня. Предполагалось, что свободное время я потрачу на работу над своим исследованием. Список источников и направление работы согласованы, университетская библиотека и любая из лабораторий – в моем распоряжении… но слишком спешить я не видела смысла. Все свои расчеты я могу воспроизвести по памяти, опыты – повторить хоть с закрытыми глазами, источники – найти на полках даже на ощупь. Эту дорогу я себе уже проторила, но прежде чем идти по ней, стоит понять, где именно она свернет в бездну.
Размышляя обо всем этом, я неспешно одевалась. Надо же… ведь и от сложного многослойного костюма успела изрядно отвыкнуть заново.
Решение о том, что делать теперь, родилось как-то само собой – уже за завтраком в кафе на первом этаже.
Я действительно не могу рассчитать вероятности нового будущего. Но что если попытаться расследовать будущее прошедшее?
Исходная точка – прямо сейчас. От нее ведут две разные линии событий, которые в итоге снова сошлись в одной точке. Но ключевые действующие лица в этих линиях – разные. Я и разноглазый мастер по имени Дорин Сабо, руководивший министерским проектом во второй версии. Должно быть связующее звено, которое и схлопнуло “веер” в одну точку. Мы с ним изначально существуем практически в разных мирах. Но нас что-то должно объединять, чтобы привести к тому самому финалу. Или кто-то. В случайности такого масштаба я не верю. А вот если кто-то использовал нас в каких-то своих целях, то… нужно найти этого “кого-то”.
Все же папа был прав – мне следовало бы не отвлекаться на эмоции, а свести знакомство с этим человеком, чтобы иметь точку отсчета для своего расследования. Увы, на выходе из кафе меня поджидал совсем не тот, кого бы я хотела сейчас увидеть.
– Очаровательная кэри Морриш! – Марек ослепительно улыбнулся, протягивая мне руку. – Я уже заждался… вы как будто не спешите к началу занятий?
– Ясного дня, кэр студент, – я вежливо кивнула. – У меня окно. И собственные дела. А вот вам стоило бы поспешить, если не хотите опоздать.
Решительно обогнув Марека, я направилась в сторону от университета. Может, взять кэб?
– Как удачно вышло, что я тоже совершенно свободен! – явно соврал мой будущий муж и в пару широких шагов догнал меня. – И могу сопровождать вас. Такой красивой девушке не стоит бродить совсем одной!
Я вздохнула. Насчет своей внешности я никогда не обольщалась – не безобразна, но и до неземной красавицы далеко. Обычная довольно привлекательная девушка – но таких привлекательных в этом возрасте едва ли не каждая первая. Хотя подобные комплименты в этом же возрасте и заставляют замирать сердце – особенно когда их произносит тот, кто нравится.
Но мне такой эскорт совершенно не нужен сейчас.
Из остановившегося чуть дальше по улице кэба вышел мужчина с щегольской тростью, обернулся и подал руку хорошо одетой даме. Дама спускалась неторопливо, подобрав юбки.
Я прошла еще немного, не ускоряя шага и не глядя на Марека, подстраивающегося к моей походке. И только оказавшись напротив освободившегося кэба, сделала резкий рывок и заскочила на подножку.
– Вперед!
Извозчик, обернувшись ко мне, приподнял брови, однако вопросов задавать не стал – и дернул поводья.
Драгоценный будущий супруг, не ожидавший от меня такой прыти, не успел совсем чуть-чуть. Впрочем, он мог бы, наверное, заскочить следом – просто пришлось бы толкнуть меня, а такого воспитание ему все-таки не позволило. На мое счастье.
– Куда? – теперь извозчик смотрел вперед, хоть и обращался ко мне.
– К кварталу мастеров.
Кажется, я сказала это достаточно громко. Во всяком случае, обернувшись, успела заметить, как неподражаемо вытянулось лицо Марека.
Ну, знаешь ли, любовь моя… да я сама от себя не ожидала!
***
На самом деле Квартал мастеров – это давно не один квартал. Это целый огромный район столицы, существующий как отдельный город. Приличные люди не ходят сюда – а жители Квартала мастеров в ответ любезно почти не наведываются в благопристойные районы. Не то чтобы он как-то специально огораживался, нет… формальной границы не существует. Но все знают, где она проходит.
По сути – это такое место, где концентрируются отщепенцы от магии: все те, кто, обладая магическим потенциалом, почему-то не захотел или не смог получить нормальное образование. А зарабатывать своим даром, тем не менее, хочет. Произведенные здесь артефакты и зелья пользуются спросом, как ни смешно, даже у студентов, не говоря уже о простом народе. Просто все эти поделки без гарантий эффективности или хотя бы безопасности стоят куда дешевле, чем у лицензированных магов в сертифицированных лавках. Выходца из квартала мастеров всегда легко узнать по множеству таких артефактов – наручам, часам, нелепым гогглам, не похожим на сделанные по стандартным схемам и меркам.
И, конечно, здесь же обитают и механики – все эти горе-изобретатели, уверенные, что прогресс вполне возможен без магии.
А уж когда эти две категории объединяются, от их изделий можно ждать действительно чего угодно. Неудивительно, что в квартале постоянно что-то взрывается, что-то грохочет, что-то дымит, а жители улиц поблизости частенько жалуются на дрожание стекол и странные звуки и запахи.
Я поняла, что уже на месте, когда осознала, что мой кэб, не говоря уже о моем вполне пристойном платье, смотрятся… не совсем уместно.
Во всех витринах вокруг и даже в некоторых окнах вторых этажей что-то ритмично двигалось, тикало, цокало, вращалось и крутилось. Мимо пропыхтело нечто… наверное, повозка – без лошадей, зато исходящая паром и источающая непередаваемую алхимическую вонь.
В будущем на улицах появятся паромобили… может быть, это их дальний прообраз – донельзя нелепый, пузатый и двигающийся куда как медленнее лошади. Неудивительно, что за пределами квартала эту штуку пока никому не показывают. Наверняка их запретили вывозить куда-то до тех пор, пока мастера не найдут способ сделать их менее шумными и зловонными. Хотя не уверена, что это возможно без участия нормального мага.
В другую сторону проехала конструкция, напоминающая огромное голенастое насекомое – впрочем, присмотревшись, я все же опознала велосипед. Только с тремя здоровенными колесами спереди и еще двумя – под тележкой, закрепленной сзади. Педали крутила юная дама, одетая в обтягивающие, мужского кроя бриджи и высокие сапоги.
Я проводила велосипедистку взглядом. Хм… а это интересно. В далеком будущем приличные дамы тоже будут носить брюки – широкие, особого кроя, с первого взгляда мало отличающиеся от юбок. Но такого… нет, такого мне видеть не доводилось. При этом, как ни странно, девушка не выглядела так уж непристойно.
Неужели мода на женские брюки пошла из квартала мастеров?
Взгляд зацепился за витрину магазина одежды, и мои глаза невольно распахнулись. Манекены в витрине махали прохожим руками и поворачивались им вслед.
Автоматоны! Самые настоящие автоматоны! Да, простые еще, примитивные, они даже не улыбаются – просто механически двигаются. Но ведь они должны появиться лет через пять, не раньше!
Я точно помню – их придумает артефактор Збигнев Ривулич, который найдет способ “оживлять” болванки с помощью системы кристаллов и магических контуров. Сначала появятся “живые” детские куклы, которые быстро станут невероятно популярными. А уж потом, еще не один год спустя, автоматоны будут уже улыбаться и махать руками из каждой витрины.
Збышек Ривулич работает в университете на факультете артефакторики, он на несколько лет старше меня. Мы с ним, конечно, не приятели, просто коллеги, здороваемся иногда, встретившись в сквере академгородка.
Или… Збышек просто бывает здесь? И автоматоны он, выходит, не придумал, а лишь нашел способ усовершенствовать. Ни один мастер не сможет оспорить авторство у лицензированного мага. Да и магический патент недоучке не получить…
Привычная картина мира осыпалась с тиканьем и звяканьем – обычным шумом Квартала мастеров. Только ли Збышек черпает здесь “вдохновение”?
– Остановите здесь! – распорядилась я, и извозчик послушно натянул поводья.
В конце концов, я все равно не знаю, где и как искать Дорина Сабо. Почему бы и не начать отсюда?
