— А потом он повстречался с тобой и у него совсем поехала крыша, — заканчивает свой рассказ Лидия и с хлопком закрывает свою папку. — Прости, но это так.
Печально усмехаюсь.
Глава 20. Мирра
С того дня в заброшенной усадьбе прошло больше недели, в течение которой мы собирались с Лидией и сумасшедшей Розой почти каждый день. Нет, больше я не позволила никому прогуливать пары. Мы тайно сбегали по вечерам, пользуясь все тем же проходом в лесу, и возвращались до заката. Ночью здесь все еще страшно.
Дух старой усадьбы не беспокоил с такой силой, как в первый день, но тянущие чувства какой-то опасности всегда преследовали меня.
— Я, кстати, сделала запрос в Лондон — пусть пришлют характеристику нашего психа.
Нашего?..
Я впиваюсь взглядом в ничего не подозревающую Лидию Романову.
— В каком смысле «сделала запрос»? — вытаскиваю изо рта клюквенный леденец и с шоком в глазах смотрю на девушку брата.
Нас же раскроют как нечего делать! И я умру от стыда, покрываясь красками смущения по всему телу. Жданов точно обо всем узнает. Но, с другой стороны, точно так же Артем искал информацию и про меня. Может, не таким дилетантским способом, как мы, но все же искал. Следил, наблюдал, что он еще делал целый год, пока не заявился в Академию как хозяин?
— Официальный запрос от имени ректора, — отвечает так, будто я должна была догадаться. — Мы имеем право знать, кого приютили в своих стенах, так? — обращается к Розе.
Та, уткнувшись в телефон и хихикая, поднимает свои глаза, густо подведенные голубой подводкой, и коротко кивает. Уверена, розоволосая и не слышала вопроса.
— Ответ пришел? — сдаюсь и ложусь на пол. Мы немного прибрались в нашем штабе: подмели, помыли полы. Я притащила старый ковер с чердака. Перла его на себе глубокой ночью, а в голове думала, что если Жданов в эту минуту за мной следит, то умирает со смеху.
Хотя Артем и смех — вещи диаметрально противоположные, как два полюса.
— В письме указали срок ожидания официального ответа около месяца, — ведет плечом и отворачивается к окну. — Жаль, что это место заброшенное, — вдруг переводит тему.
Я лишь думаю о том, что месяц — это очень много. А потом приковываю взгляды к потолку с миллионами подтеками после дождей. В углах паутина, кое-где плесень — оно и понятно, такая влажность! Старинная люстра с хрустальными каплями покрыта копотью и матовым налетом. Эта комната одна из немногих, где есть проводка. Если ее починить, то будет свет.
— Здесь можно было бы сделать второй корпус Академии, например, — мечтательно подпирает ладонью подбородок. — Или административный корпус.
Наверное, мне стоит сознаться, что я нашла несколько девчонок с фотографий Артема из Лондона и написала им.С левого аккаунта. Представилась помощницей его отца. Раз господин Жданов-старший следит за своими сыновьями, значит, и собирает на них свое досье. Почему помощница не может задать несколько вопросов бывшим подружкам Артемия?
В такой момент подумала, что я тоже ощущаю первую стадию некого помешательства. Доходит до того, что мне интересно его любимое блюдо, цвет, время года, игра, книга… Все-все. Я излазила все доступные аккаунты в соцсетях, зачитывалась статьями «о наследнике многомиллиардного состояния Артемии Жданове», каждый день рассматривала одни и те же фотки.
От фотографий, где он приобнимает какую-нибудь яркую англичанку, я съедаю себя неправильным чувством и ищу всему этому оправдание. Я хоть и была нелюбимым и нежеланным ребенком, но все же я — Бирн. Обещание Артема претенциозно и отталкивающе, но я оценила напор. Любой его интерес к кому-нибудь кроме меня оказывается из серии… предательства? Путаюсь уже, что чувствую и что хочу чувствовать.
— Ладно, поехали по домам, пока меня Русланчик не хватился, — Колибри спрыгивает со своего места — с полюбившегося подоконника — и быстро укладывает пополняющееся досье в папку, точно мы опаздываем на пожар.
Переглянувшись с Розой, скрываем улыбки или даже смех.
Русланчик!Назови так брата кто-нибудь другой — пожалел бы. Если успел.
* * *
— Как приятно, что сегодня вся группа в полном составе, — Графский расхаживает перед трибуной, которую поставили в читальне библиотеки после конференции по философии.
Я за первой партой, и мне приходится чуть запрокинуть голову, чтобы наблюдать за преподавателем. Он, как и все занятия до этого, одет в свободную одежду: широкие голубые джинсы и темно-синяя футболка оверсайз. Выбивается своим видом из ряда однотипной формы.
У кого-то он вызывает восхищение своим необычным подходом и преподаванием, а кто-то относится пока скептически, или даже насмешливо. Много лет Академия славилась жестким подходом к выбору дисциплин на каждом курсе. Рейвенс — это про классический подход.
Но мне любопытно…
Оценивающе рассматриваю Графского, пока левую щеку припекает от знакомого взгляда. Артемий Жданов продолжает каждое утро приносить мне веточки мирры, но после случая в пещере мы не общались. Я знаю, что псих где-то поблизости, но он держится на расстоянии. Затаился. И это вызывает… мандраж.
Еще и вся эта добытая информация…
— Сегодня важный день в нашем учебном графике, — говорит Графский. — Если вы обратили внимание на форму отчета в конце семестра, то должны были понимать, что подготовка начнется заранее. А именно, с сегодняшнего дня.
Кто-то вздыхает — тем, кто не в восторге от дисциплины и от Владимира, — кто-то чуть ли не в ладошки хлопает.
Я ловлю на себя довольную полуулыбку Жданова.
Графский берет в руки мел и крупными буквами на доске пишет слово «сценарий». Написав, поворачивается к нам, и его взгляд устремляется на меня.
— Вы распределитесь по парам. Ваша задача — написать сценарий. Объем не менее пяти авторских листов. Общее в ваших работах должно быть одно — отношения. Это может быть как романтическая история подростковой любви, опасное приключение на необитаемом острове после крушения корабля. А может быть и что-то темное, одержимое, — взгляд Графского проводится по ряду, где сидит Артемий, и останавливается на самом Жданове. Тот откидывается и скрещивает руки на груди. Провокатор.
Артем поворачивает голову ко мне и кивает.
В библиотеке повисает немного неловкая тишина. Все привыкли к несколько иным работам.
— Самое интересное забыл, — Графский спохватывается и по-актерски бьет себя по лбу. Широко улыбается. — По лучшей работе снимут короткометражный фильм. Не обещаю, что он увидит свет на каком-нибудь фестивале, но мы с вами посмотрим точно.
Целую минуту все сидят неподвижно, а потом, как по команде, поднимаются с мест и начинают искать свою пару для выполнения творческого задания. Такого в Академии еще не было.
Илья Камаев, тот, что «vampire22», как я думаю, встает со своего дальнего места и идет прямо на меня. Еще несколько недель назад мое сердце бы сжалось от волнения.
В суматохе я теряю Артема из виду.
— Мирра, — обращается и покашливает в кулак, прочищая горло. Его щеки заливаются милым румянцем. — Может, мы вместе…
— Не может, — отрезает холодный голос за моей спиной. По ней разбегаются мурашки и отчего-то ошпаривает между лопаток, когда рука Жданова по-хозяйски на них ложится.
Подняв голову, ловлю убийственный взгляд Артема, направленный на Камаева. Не глаза, а две черные дыры, затягивающие в себя все живое и сеющие смерть.
— Но… — спохватывается Илья. Его густой румянец приобретает цвет красного спелого яблока.
— Без «но». Мирра Бирн принадлежит мне, — спокойно, но упрямо отвечает Жданов.
Я фыркаю. Хочется воспротивиться, а какая-то сила внутри меня заставляет помалкивать. Если идет что-то не по-ждановски, то Артемий, как избалованный ребенок, психует. В прошлый раз из-за этого произошла драка с моим братом.
— Мирра, это так? — Камаев не уходит.
В прошлый раз я выбрала Руслана. Сейчас делать свой выбор в пользу Камаева как-то глупо, да и Жданов тупо выбьет Илью из игры. Камаев видный парень, умный, при деньгах, как бы мечта, но до моего психа не дотягивает конкретно так. Никто, блин, не дотягивает, и Артем это прекрасно знает.
— Давай в следующий раз, — грустно улыбаюсь, надеясь, что конфликт исчерпан.
— Как скажешь. Но если понадобится помощь, — поглядывает на главу студенческого совета, — я рядом.
«Я знаю», — хочу проговорить, но лишь понимающе киваю.
Что ж, Илье наш новый глава точно не по душе.
— Так нельзя, Тема. Он подошел первым, — поднимаюсь и смотрю Жданову в глаза.
Его черные космические дыры уже не вызывают во мне страх, поджилки не трясутся. Наоборот, хочется очертить его лицо и дотронуться до гладковыбритых щек, высечь пальцами линию губ и зарыться в немного волнистые волосы.
Подушечки пальцев пульсируют от желания.
— Машины разбивать тоже нельзя, Мирра, — голос жесткий, и это должно отталкивать. Пугать.
— А я разбила, — отвечаю тихо и мягко.
— А я прогнал этого ссыкуна.
— Он не ссыкун, — защищаю Камаева, хотя та же часть меня, что сидела молча во время словесной перепалки, подсказывает, что Жданов в чем-то прав. Столько общаться в сети, знать друг друга, проявлять симпатию и ничего не сделать — ссыкливо. Он и слился после пары фраз, сказанных Артемом в повелительной форме.
— Еще слово о нем, и завтра его здесь не будет, — угрожает, и я знаю, что он исполнит угрозу. Псих! Какой же он псих! — Это тебе.
Артем протягивает красно-оранжевый цветок, напоминающий мне сказочную жар-птицу — канны. Эти цветы растут на территории Академии за главным корпусом. Длинные яркие ручейки, сейчас пик их цветения.
— Почему не мирра?
— Она тебе не надоела?
— …Нет, — опускаю нос в полураскрывшийся цветок и с алеющими щеками смотрю на Жданова.
Уголок его губ дергается в довольной ухмылке, которую он тут же стирает с лица.
— Пошли, — хватает руку и тянет меня из библиотеки.
— Куда?
— Забыла? — останавливается и поправляет мои волосы. — У нас с тобой сценарий.
Глава 21. Артемий
Несколькими часами ранее
Самолет отца приземляется на частном аэр
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
