А + Д =? История еще одной первой любви
Агния Арро
Фруктовая серия Агнии Арро
Новинка от Агнии Арро – автора эмоциональных романов «140 ударов в минуту» и «Даже если ты меня ненавидишь». Книга из цикла «Клетка» расскажет историю драматичной и яркой первой любви.
«А + Д =? История еще одной первой любви» – роман о взрослении, предательстве и пути к прощению с нежной романтикой и чувственными сценами. В книге появляются персонажи из вселенной романа «Даже если ты меня ненавидишь» – отличный подарок для всех поклонников творчества автора!
Арс: Она больше чем друг. Больше чем девушка. Она последняя, кому я хотел сделать больно. И именно ей умудрился разбить сердце вдребезги.
Диляра: Боец без правил с обаятельной улыбкой – опасный тип для неопытной девочки. Нам стоило остаться друзьями. Почему мне так больно от его предательства?
Эта история любви основана на реальных событиях и непридуманных чувствах.
Если вы ищете книги-романы, которые читаются на одном дыхании, любовные романы, поднимающие серьезные темы, современные романы для молодежи, книги-романы 18+ с горячими сценами, увлекательные книги романтика и книги 18+ российских авторов, эта история для вас.
Книга-роман «А + Д =? История еще одной первой любви» – книга про любовь, которая проходит непростой путь. Несмотря на драматизм и сложность, эта книга дарит веру в лучшее и показывает силу настоящего чувства.
Агния Арро
А+Д=? История еще одной первой любви
© Агния Арро, 2026
Изображение на обложке использовано по лицензии © Stocksy
Иллюстрации в тексте использованы по лицензии © Shutterstock
© ООО «Клевер-Медиа-Групп», 2026
Пролог
Арс
– Что ты на меня так смотришь? Что?! Идеальная жизнь, которую ты себе придумала, закончилась! Я просил тебя – прекрати меня жалеть! Я не нуждаюсь в твоей жалости. И в тебе! Ни в ком не нуждаюсь, ясно? Я сам по себе!
За моей спиной замерла эффектная девушка, с которой я вышел из ВИП-кабинки для секса. Ее образ, не успев сохраниться, тут же смывается из памяти. Слезами Дили. Она не произносит ни слова. Лишь качает головой, а меня разрывает от боли. Разносит к чертям собачьим по этому чертовому клубу. Размазывает, растирает в порошок, потому что моей девочке больно. Я причина этой боли. Я не смог уберечь ее от самого себя.
Эту историю не надо было начинать, тогда была бы в ее улыбке та легкость, в которую я влюбился. Диля никогда не плакала со мной вот так. Молча, дрожа. И никогда не смотрела на меня так, как сейчас. Как на ничтожество. Я и есть ничтожество.
– Диль… – хрипло зову ее, понимая, что потерял.
Она уходит. Я срываюсь за ней. Меня за плечо ловит Данте. Разворачиваюсь и впечатываю кулак ему в лицо. Толпа расступается, а мы валимся на пол. Я бью, а лучший друг только прикрывается.
Прибегает охрана, и нас обоих вышвыривают из клуба.
– Это ты сказал ей, где я?! – Толкаю Дана в плечи, снова нарываясь. В груди адски горит. – Ты?!
– Рано или поздно она бы узнала о твоих загулах, Арс. – В его взгляде читаются укор и долбаное превосходство. Он же весь из себя такой правильный и принципиальный, а я – сволочь.
– Зачем ты это сделал?! – Снова толкаю его.
– Я ничего ей не говорил. Я бы не поступил так с тобой. Хватит видеть во всех врагов, Арс. Поезжай домой и проспись! – Данте хватает меня за грудки и хорошенько встряхивает. Бью его по запястьям ребрами ладоней, чтобы отвалил.
– Иди к черту! – ору ему прямо в лицо. Резко разворачиваюсь и бесцельно сваливаю. Плевать куда. Подальше отсюда.
– Я такси тебе вызову. Стой! – Дан кричит мне в спину.
Но я не оглядываюсь. Пошатываясь, поднимаю руку выше, показываю другу средний палец и ухожу в темноту, где можно наконец сдохнуть, чтобы никто не видел.
Глава 1
Арс
Без любви жить легче. Но без нее нет смысла.
Лев Николаевич Толстой
Очень осторожно проворачиваю ключ в замочной скважине. Медленно открываю дверь и неслышно шагаю в прихожую. Почти девять утра, но крохотная надежда, что мама спит, все еще жива.
Прислушиваюсь. На кухне льется вода. Черт! Это не есть хорошо. Скинув кроссовки, все так же тихо и едва дыша поднимаю их и ставлю на обувную полку. Широкий ремень спортивной сумки соскальзывает с плеча, создавая ненужный шум. Выругавшись сквозь зубы, кошусь в сторону кухни, сжимаю ремень в ладони так, что грубая ткань врезается в кожу, и направляюсь к своей комнате, собираясь свалить, пока меня не спалили.
– Арсик, – мама выходит из кухни, будто стояла прямо за углом и караулила удобный момент, – где ты ночевал?
Надвинув кепку и прикрыв козырьком лицо, поворачиваюсь к ней и нахожу в себе силы улыбнуться, чтобы она не волновалась. Но ее усталые светло-голубые глаза и нахмуренные брови говорят, что надо было все же позвонить и предупредить, что меня не будет.
– Ма, твой сын уже большой мальчик. – Увиливаю от ответа.
– Большой он, – качает мама головой. Касается моей щеки, задевает козырек, и кепка слетает. – Господи, опять?! – вскрикивает мама. Мрачнеет, берет меня за подбородок и крутит голову из стороны в сторону, рассматривая разбитую бровь и ссадину на скуле. – Что на этот раз? О косяк ударился или столб по дороге не заметил? – Ее голос нервно вибрирует, крылья носа подрагивают, а глаза наполняются беспокойством.
– Упал со скейта, ма, – уверенно выдаю одну из своих заготовок.
– Ты меня за дуру не держи, Арсений! Что происходит? – заводится она. – Подрался?
– Чтобы тренер мне потом устроил персональный ад за нарушение одного из главных правил? – морщусь я, вспоминая, как Юрий Германович наказывает своих спортсменов за косяки.
Только я давно уже не его спортсмен. Мама не знает, что со мной расторгли контракт еще весной. И о том, что внутри меня в момент прощания с командой будто что-то умерло и до сих пор там разлагается. Меня словно выгнали из дома, махом лишив тренировок, соревнований и важных людей, с которыми я вырос в том чертовом зале, пропитанном потом и кровью.
Еще она не знает, на какие деньги на самом деле мы теперь живем, и реально думает, что ночи я провожу с друзьями или девушкой. Так для всех будет лучше. Ради ее спокойствия я готов отыгрывать эту роль достойно премии «Оскар».
Мама хватает меня за футболку и тянет к себе, забавно принюхиваясь. Алкотестер и полицейский в одном лице. Я все ей прощаю. У меня нет человека ближе. Совсем недавно мы еле вытащили ее с того света, и поэтому сейчас я согласен на все, чтобы она успокоилась.
– Потом пахнет. – Морщит переносицу, а в глазах все равно читается беспокойство. – Марш в душ, и буду тебя обрабатывать.
Выдыхаю и скрываюсь в своей комнате. Вроде снова пронесло. Кинув кепку на кровать, подхожу к зеркалу на дверце шкафа и рассматриваю свой покоцанный фейс.
Ночь была сложной. Ильхан, хозяин клуба боев без правил с говорящим названием «Клетка», был в паршивом настроении из-за того, что потерял одного из перспективных бойцов, и решил отыграться на остальных. У меня было два боя. Один ни разу не равный. Думал, упаду на втором раунде, когда и получил в скулу. Ничего, вывез. Только голова трещит адски, улыбаться больно, но бабки, упавшие на карту, действуют как хорошее обезболивающее. Они нам позарез нужны. Данте помог с деньгами на операцию, но лекарства для мамы стоят мегадорого, а я не могу вечно просить помощи у друга. Заработаю сам, как раньше, когда бокс в моей жизни был профессиональным и был контракт, были спонсорские, была семья…
Тряхнув мутной головой, загоняю подальше эти паршивые мысли. Открываю верхний ящик тумбочки, смотрю на пачку сигарет… Я бросил. Почти.
Сдергиваю полотенце с дверцы шкафа, отправляюсь в душ и потом к маме, как она и просила. На кухонном столе уже разложена домашняя аптечка. За последнюю пару лет она стала походить на какой-нибудь отдел городской аптеки.
– Ма. – Касаюсь ее руки.
– Ты знаешь, что я чувствую, когда ты мне врешь. – Мама строго смотрит на меня.
– Я не вру.
– Помолчи, – отмахивается она и берет вату, пропитанную перекисью.
Ее руки едва заметно подрагивают, а губы то и дело сжимаются в бледную полоску.
– С-сх. – Дергаюсь, когда мокрая вата касается скулы.
Мама дует как в детстве. Внутренности выворачивает наизнанку. Зажмуриваюсь, ощущая, как теплые мамины пальцы бережно касаются лица.
– Что же это такое? Ну разве так можно? – причитает она, заботливо обрабатывая ссадины. – Вот был бы отец жив…
– Ма, у тебя уколы есть еще? – Перебиваю ее, чтобы снова не пришлось лгать.
– Все есть. Медсестра приходила, сделала уже.
– Хорошо. – Ставлю мысленную галочку, что надо перевести деньги за следующую неделю.
Закончив, мама жарит мне яйца и делает бутерброды с докторской колбасой. В меня не лезет, но я ем.
– Спать иди, – вздыхает мама, замечая отсутствие аппетита. – Глаза красные, смотреть страшно… Не знала бы, что во Дворце спорта строго следят за вашим здоровьем, непременно отвезла бы тебя в клинику.
– Ты серьезно? – Приподнимаю заклеенную бровь и тут же кривлюсь от неприятного ощущения.
– Иди, сказала, – отмахивается мама и отходит к окну. Внимательно смотрит на соседнюю многоэтажку, словно там показывают что-то интересное.
– А как же завтрак? – Зеваю, прикрыв рот кулаком.
– Не давись. Хватит вести себя со мной как с немощной. Тебе даже врач сказал, что все прошло хорошо.
– Угу. – Вяло дожевываю бутерброд.
Мне он сказал гораздо больше, потому я пока не могу отпустить ситуацию и расслабиться. Но поспать все же надо, тут мама права.
Ухожу в комнату, снимаю футболку и бросаю ее на спинку компьютерного кресла. Еще раз глянув в зеркало на свою разбитую рожу, ложусь на прохладное покрывало и смотрю в потолок.
Рядом валяется телефон, и мысли автоматически переключаются на приятное. По телу проходит волна тепла, а губы растягиваются в улыбке. Диляра. Улыбчивая, неиспорченная девочка, которая мне даже не друг. Я не знаю, что у нас с ней. Только редкие многочасовые переписки в Сети, после которых я пропадаю, а она никогда не пишет первая. Это похоже на какую-то игру, где никто не устанавливает правила. В нужный момент они появляются сами собой.
Открываю мессенджер. Сразу замечаю, что Диля сменила аватарку. Вместо ее фотографии на меня теперь смотрит Лило из мультфильма «Лило и Стич». Улыбаюсь шире, вспомнив, что синее инопланетное существо было другом для нарисованной девочки. Ищу подходящую фотку и меняю свою аватарку на Стича, дурашливо показывающего язык. Не думая, набираю Диле сообщение без глупых, никому не нужных приветствий.
Я: «Мне не спится».
Она долго что-то набирает. Слово «печатает…» буквально повисает в диалоговом окне. Мне кажется, Лило возмущена. И это забавляет еще сильнее.
Диляра: «Отправить к тебе курьера со снотворным?»
