– Лина! – раздался предупреждающий окрик отца.
Но та больше ничего не слышала. Аделина чувствовала, как внутри что-то окончательно ломается.
– Кто я для тебя?! – продолжала она, а голос срывался все сильнее. – Ошибка? Пустое место? Безвольная, ничего не способная решить самостоятельно кукла? Или вообще проблема, которую нужно просто устранить?!
– Это не так, – отрывисто выдохнул Ксандер. – Ты знаешь, что это не так. Никогда не было.
– Так докажи! – крикнула Аделина. – Не прячься трусливо где-то у демона на рогах, делая вид, что меня не существует! Не изображай лицемерное беспокойство, а прямо скажи, кто я для тебя! Все равно ни для кого это уже не новость, так просто произнеси это вслух!
Дернувшись, Ксандер сделал шаг вперед… и остановился, будто невидимая стена преградила ему путь. Он хотел сказать. Безумно! Хотел сжать ее в объятиях и назвать своей! Но из последних сил, сжав зубы, заставил себя промолчать, ибо молчание все еще было единственным способом оставить Аделину в живых. На то, чтобы найти другой способ, ему нужно было время.
А затем увидел, как пылающий темный огонь в глазах девушки затухает, превращая их в тусклые угольки.
– Да пошел ты, трусливый слабак, – прошептала Лина и отвернулась. – Моя жизнь больше тебя не касается. Ты мне никто. Не хочешь признать меня, так убирайся к Гренту.
Взгляд архивампира стал совершенно нечеловеческим, а фигура подернулась темной дымкой. Еще мгновение Ксандер смотрел на Аделину, буквально прожигая насквозь, а затем резким взмахом руки открыл темный портал и рванулся в него. Прежде, чем спираль за его спиной схлопнулась, присутствующих резануло эхом ауры страха второй ипостаси.
Аделина ощутила этот страх кожей, и только тогда запоздало осознала, что натворила.
Трое мужчин с разной степенью раздражения воззрились на нее.
– Анхайлиг, ты свидетель, она его провоцирует, так что за отсутствие последствий я ручаться не могу при всем желании, – сухо отметил Артур. – Даже я в свое время и то быстрее сломался.
«Быстрее сломался».
Лина невольно сжала пальцы. Она чувствовала, что Ксандер и правда был на грани. Еще немного, и он бы сказал! Признал ее прямо здесь! Но… что бы тогда было?
– Да вижу. Выдержка у твоего сына сумасшедшая. Не в тебя, и точно не в Тень. Удивительно, – произнес Анхайлиг и сердито выдохнул: – Дочь, какая же ты дура, а. Ну вот чего ты добиваешься, пытаясь довести парня?
Дура.
Слово кольнуло, но возразить Аделине было нечего. Да, она хотела выяснить отношения. Да, была зла. Но требовать признания от архивампира на глазах у отца, это уже не смелость, а безумие.
– Доведешь его, как же, – буркнула та. – Чтобы его реально довести, мне, видимо, даже замужество не поможет. Надо придумать что-то другое.
Слова вырвались по привычке – язвительные, защитные.
– Лина! – рыкнул отец.
Опомнившись, та тотчас потупилась и изобразила на лице самый виноватый вид. Внутри же неприятно кольнула мысль: куда подевалось ее здравомыслие? Та самая холодная рассудительность, с которой Аделина искала выход и продумывала каждый шаг? Почему она позволила эмоциям взять верх в такой момент? Неужели тьма и правда начала расшатывать ее состояние, делать вспышки эмоций ярче, а слова жестче?
Нет, Аделина не должна позволить безумию взять верх. Только не теперь! А значит, необходимо стать холоднее. Сдержаннее. Ей нужен максимальный самоконтроль.
– В общем, Аделину я оставляю в Академии, теперь уже без вариантов. Как минимум для того, чтобы она научилась самоконтролю, – мрачно утвердил Ясон, словно услышав ее мысли. – Уж извини, Анхайлиг, но в этом, обучая дочь, ты, очевидно, не преуспел.
Анхайлиг с неудовольствием прищурился, явно собираясь поспорить. Однако в то же время Артур Вайленбергский нахмурился, словно к чему-то прислушиваясь, а затем недовольно цокнул языком:
– Господа, вынужден вас покинуть, иначе сын мне дворец разрушит.
– Гарнизон, – отрывисто бросил Анхайлиг.
– Усилю. Завтра пришлю ребят в Леорию, благо, ситуация уже отработана, – кивнул Артур и исчез в темном портале.
– «Благо», – зло выдохнул Анхайлиг. – Видал я это «благо» в гробу.
– Тебя в гроб даже все наши молитвы не положат, – хмыкнул Ясон.
– Зато у меня тут война с вампирами назревает, так что вполне могу и без вашей помощи сдохнуть, – огрызнулся тот.
– Дочь замуж выдай, и сдохнут они. Причем без войны.
– Так я и хотел! – Анхайлиг вновь сорвался. – Но эта мелкая… взяла и к тебе сбежала! Верни мне дочь, завтра же у алтаря встанет!
– Папа! – возмущенно вскрикнула Аделина.
– А ты молчи! – рявкнул тот. – И так уже наговорила достаточно! Подумать только, потребовала от архивампира признания прямо на моих глазах! Счастье, что хоть у Ксандера хватило ума и сил на твою провокацию не повестись! Хотя я уж и не надеялся.
– Сильный парень. Очень сильный, – задумчиво согласился Ясон. – А ходили слухи, что он только розочки разводит. Н-да. Честно говоря, не припомню больше никого из них, кто еще так же мог противиться Зову связи. Разве только Грег…
Архимаги переглянулись и помрачнели. Имя самого кровавого архивампира всех времен тяжело повисло в воздухе.
«Неужели они думают, что Ксандер способен стать таким же? – промелькнуло в голове Аделины. – Но это же чушь! Характеры у Ксандера и Грега совершенно разные!»
Одна даже почти решилась сказать об этом вслух, но тут тишину разорвал громкий, настойчивый стук в дверь.
– Что еще? – недовольно откликнулся Ясон.
На пороге тотчас появился заметно взволнованный мужчина в балахоне магистра факультета прорицания.
– Архимаг, прошу прощения, что отвлекаю, но с нами только что связался элдер первого Дома темных эльфов Айанор, – быстро произнес он. – Элдер требует незамедлительно вернуть ему дочь.
Брови Ясона изумленно изогнулись.
– Какую? – не понял он.
А Анхайлиг с обреченностью уставился на Аделину:
– Только не говори, что Лауриэль тоже здесь!
– Ну здесь. И что? Все равно она тоже уже наверняка поступила, – пробормотала та и несчастно посмотрела на ректора. – Ее там замуж хотят выдать насильно за какого-то темного головореза. Представляете? Варвары темноэльфийские!
– Лина-а! – гаркнул Анхайлиг. – А ну прекращай!
Но было уже поздно.
– Передайте элдеру первого Дома, что мы не распоряжаемся жизнями и судьбами наших адептов. Но каждый поступивший в Академию имеет полное право оставаться здесь до окончания полного курса обучения, – отчеканил Ясон.
– Ульриху то же самое скажешь? – язвительно полюбопытствовал Анхайлиг, едва за связным закрылась дверь.
– Да уж разберусь как-нибудь, – огрызнулся тот. Потом перевел взгляд на Аделину и успокоил: – Никто вас отсюда не заберет, не переживайте. И идите заселяться.
Грусть с лица Лины исчезла мгновенно. Наградив архимага Ясона восторженным взглядом, она кивнула и выбежала в коридор.
– Как был ты слабохарактерным, так и остался, – констатировал Анхайлиг.
– Судя по тому, что Аделина здесь, а не выходит замуж в Карминии, ты тоже по-прежнему не идеален, – парировал тот.
– Да если бы ее замужество было единственным, что меня волнует! Мне жизнь дочери важна! – выдохнул Анхайлиг в сердцах. – А развитие магии Аделины приведет ее только к смерти. Уж ты-то должен был сразу это увидеть!
Ясон понимающе улыбнулся:
– Боишься Темного безумия? Обоснованно. Твое проклятие на девочке действительно проявилось весьма ярко. Но Анхайлиг, кроме ее срочного замужества есть и другой путь. Я могу обратить Лину к свету, и в таком случае ей оно уже не будет угрожать.
Темный архимаг скривился. Однако сказать ничего не успел, остановленный следующими словами:
– А еще Аделина сможет забыть об архивампире.
Оценив молчание Анхалига, в любом другом случае уже давно ответившего бы на подобное предложение резким отказом, Ясон вкрадчиво продолжил:
– Сейчас Зов связи действует не только на этого мальчишку, но и на твою дочь. Ты сам видел ее срыв. Девочку не испугала даже вероятность войны. Но после ее обращения к свету этот Зов утихнет, и Аделина уже не будет так бездумно тянуться к Ксандеру Вайленбергскому. Разом решатся обе твоих проблемы. Неужели тебе самому такой выход в голову не пришел? Хотя… пожалуй, твоя покровительница запретила бы это сделать, – поразмышлял Ясон. – Однако теперь Аделина здесь, и решать только ей. Ну и мне. Но обещаю, я не откажу, ради нашей старой дружбы… и ради твоей жены.
Он усмехнулся. Впрочем, тотчас посерьезнел опять и добавил:
– Возвращайся в Карминию, Анх. Успокой Наташу. Гибели ее дочери я не допущу, даю слово.
Еще несколько мгновений Анхайлиг задумчиво смотрел на Ясона, а затем молча исчез.
* * *
Из портала Ксандер выскочил уже во второй ипостаси. Остатки самоконтроля полностью смело волной ярости и собственного бессилия. Бушевавшая в архивампире тьма рванулась во все стороны, заставив стены задрожать. Брызнули осколками стекла в стрельчатых окнах. Пол под ногами вибрировал, магические контуры защиты вспыхивали и гасли один за другим.
В ушах Ксандера все еще звенел голос Аделины: «Я готова рискнуть…»
Она была готова погибнуть из-за него!
– Глупая… Не смей, – выдохнул Ксандер хрипло, будто Лина могла его услышать. – Даже думать об этом не смей!
Новый всплеск силы пробил защиту дворца окончательно, и стена напротив вздрогнула от удара. Камень треснул, куски мрамора осыпались на пол.
«Слабак… не хочешь признать меня».
Если бы Аделина только знала, сколько раз за эти дни он стоял на грани того, чтобы сорваться к ней! Ответить на зов. Признаться. Но если бы он позволил себе сказать вслух то, что чувствует…
Ксандер на миг представил, что там, в аудитории, берет лицо Лины в ладони и произносит вслух то, что уже давно жгло изнутри:
«Я люблю тебя…»
Его признание стало бы спусковым крючком. Тьма хлынула бы в его девочку потоком, усиливая проклятие во много раз. И чтобы найти выход, вполне возможно, у Ксандера остались бы не годы, а считанные дни.
«Но и сейчас, пока Аделина в Академии, среди множества магов, сорваться она может в любой момент!»
Архивампир взревел – не по-человечески, глухо, зверино. В груди жгло так, словно туда вонзили раскаленный клинок, и этот жар оплавлял камень, превращая покои и часть дворцового крыла в стремительно чернеющие развалины…
– Хватит.
Слово прозвучало негромко, но окружающий мир словно стянуло невидимыми тисками. Чужая сила врезалась в бушующий поток тьмы, сдавливая и заставляя ее отступить.
Артур шагнул в разгромленные покои сына. Вернувшийся в привычный облик Ксандер угрюмо уставился на него.
– Разрушением всего и вся ты себе не поможешь, – ровно произнес отец. – Ты же понимаешь, почему теряешь контроль. Это Зов. Он требует ответа. И чем дольше ты молчишь, тем сильнее он будет давить. Ломая стены проблемы не решить, так что, если тебе настолько тяжело, перестань противиться неизбежному.
Вот теперь Ксандер усмехнулся. Коротко. Безрадостно.
– Думаешь, я не хочу? Но я не могу признать Аделину сейчас.
Артур прищурился:
– Почему?
Ксандер глубоко вздохнул, подбирая правильные слова. Сейчас, на пике эмоций, это было сложно.
– Слишком рано. Слишком опасно, – отрывисто произнес он. – Сам знаешь, что мое признание приведет нас к войне с Карминией.
– Лучше война, чем обезумевший сын, – жестко отрезал Артур. – В конце концов мы готовы к любым последствиям. Даже к таким.
– А она? – резко перебил Ксандер. – Думаешь, Лина к войне готова? Она любит отца, держится за свою семью. За свою страну. Если из-за моего признания ее мир начнет рушиться, как думаешь, кого она возненавидит? Я не хочу быть тем, из-за кого Аделина все потеряет. Если есть хоть малейший шанс решить все иначе, без крови, я обязан его использовать. Поэтому все еще надеюсь договориться.
– А если договориться не получится?
Ксандер мотнул головой:
– Тогда и будем решать. Но сейчас я выбираю мир.
– Что ж… как знаешь. – Помолчав, согласился отец, хотя по лицу было видно, что он недоволен. – Но если ты еще хоть что-нибудь мне тут разнесешь, решать за тебя буду уже я. Не хватало еще, чтобы ты весь дворец в руины превратил и подданных поубивал заодно.
Только теперь Ксандер обратил внимание, во что превратились его покои и все, что их окружало. И осознал глубину своего срыва.
– Извини, – выдавил он. – Я все восстановлю. Архитекторы как раз уже освободились, подумаем…
– Вот выдумывать тут ничего не надо! – поспешно пресек опасную идею отпрыска Артур. – Просто отдай им планы, и пусть восстановят все так, как было.
– Но игнорировать современные тенденции в архитектуре глупо…
– Ксандер!
– Да хорошо, хорошо. Я понял, – поморщился тот.
– Очень на это надеюсь. – выдохнул Артур, развернулся и направился к полуразрушенному выходу.
